О подвиге Бессмертной дивизии Неверовского

Дореволюционные, научные издания и «Смоленские Епархиальные ведомости» о подвиге "Бессмертной дивизии" Неверовского

Прошло более 210 лет с начала Отечественной войны 1812 года, свалившей бремя завоевателей с плеч многих народов. Но за это время интересы врагов России не изменились. Надо понимать, что прошлое уже «выстрелило в настоящее»: фактически против нас выступает европейский союз во главе с Францией, Италией, Германией, Польшей. И поэтому мы, не забывая подвигов героев былых времён, продолжаем поклоняться «вечной памяти двенадцатого года». В честь победы над Наполеоном не только историками, поэтами и писателями были написаны бесценные строки воспоминаний. В прославлении героев участвовали и простые люди, современники тех событий. Вот небольшой отрывок из народных виршей, сохранившихся в «Бумагах Отечественной войны 1812 г.». Они касаются дивизии Дмитрия Петровича Неверовского и личности самого командира:

    Пришедший с стороны Московской
    Хватища малой удалой
    С пятью полками Неверовский
    Терпел кровопролитный бой.

    Колол и бил не понаслышки,
    Но стариной по молодецки,
    Как храбрым надлежит бойцам.

    С тех пор зовётся Удалая
    Дивизия двадцать седьмая,
    И Хват ея начальник сам

Память о московской пехотной дивизии №27 хранят многие письменные источники. Надеемся, что исследователям будут интересны представленные в данной статье материалы «Смоленских Епархиальных новостей», дореволюционных источников и научных изданий, что читатели смогут вновь почувствовать, наследниками каких замечательных традиций являются.

Одним из особо значимых событий, которое в 1912 г. освещалось на страницах губернского церковного издания, было чрезвычайное сообщение о «Перевезении праха генерала Неверовского»:

«В субботу 7 июля в 6 часов 20 минут вечера с почтовым поездом №4 Московско-Брестской ж/д проследовал через Смоленск прах героя Отечественной войны…

Поезд №4, направляющийся в Бородино, прибыли встречать: губернатор Н. Суковкин, председатель земской управы А. Тухачевский, командиры расположенных в Смоленске полков, духовенство… На платформе выстроился почётный караул, военный оркестр заиграл «Коль славен». От смолян было возложено на гроб три венка».

После панихиды ректор духовной семинарии о. Дамиан использовал в речи самые высокие эпитеты: «Мы встречаем прах человека, который был носителем великого духа. Все собравшиеся возносят горячие молитвы о его душе за его ратный подвиг любви. Имя его должно сиять, как яркий образ великого суворовца, чудо-богатыря. 2-го августа весь день одна совершенно новая дивизия смогла задержать 15 тысяч конницы и целый корпус пехоты с Наполеоном во главе. Русский Давид восторжествовал над грозным великаном Голиафом».

Отец Дамиан провозгласил, что неуместно и праху родного человека обрести место вечного упокоения на чужбине, в связи с чем процитировал гениального поэта: «И хоть бесчувственному телу равно повсюду истлевать, но ближе к милому пределу мне всё ж хотелось почивать».

Ранее прославленный командир был погребён в Галле, в немецкой земле. Современники писали, что «многие офицеры и нижние чины горько плакали, видя одинокую могилу своего генерала, похороненного на чужбине».

Инициатива перезахоронения исходила от кружка «Ревнителей памяти Отечественной войны 1812 года». Это вызвало массовый патриотический подъём. Траурный вагон с останками героя торжественно встречали в Варшаве, Бресте, Минске, Вязьме. И везде служили панихиды. Люди понимали, что 100 лет назад их предки в союзе с прусскими, австрийскими, шведскими войсками достойно противостояли под Лейпцигом французским, польским, голландским, бельгийским и итальянским дивизиям. Сражаясь, генерал заслужил орден Георгия 3-й степени, Владимира 2-й степени, Анны 1-й степени и прусский орден Красного Орла.

Неудивительно, что настолько известная личность всегда привлекала внимание исследователей. Как свидетельствует «Календарь памятных дат российской истории», родился легендарный генерал в октябре 1771 года в селе Прохоровка Золотоношского уезда Черкасской губернии. Он был старшим сыном городничего Петра Ивановича Неверовского и матери Прасковьи Ивановны, урождённой Левицкой. Обучаясь дома, Дмитрий усвоил несколько иностранных языков. Когда в 1786-м в Малороссию приехал граф Завадовский, знавший городничего, он и предложил забрать способного мальчика в Петербург. Юношу приняли в лейб-гвардии Семёновский полк. С началом войны с Турцией Дмитрий тайно уехал от своего благодетеля в армию. Службу он начал поручиком Малороссийского гренадерского полка действующей армии.

В 1804 г. молодой офицер получил генерал-майорский чин и должность шефа 3-го морского полка, стоящего в Кронштадте, на подступах к Петербургу. Выучка и дисциплина военных моряков данного полка обратили на себя внимание Александра I. По личному желанию государя Неверовский был сделан шефом Павловского гренадёрского полка, а к концу 1811 г. ему предложили составить новую пехотную дивизию.

— «Дмитрий Петрович! — сказал император, — дивизию надо сформировать очень скоро. Дело это трудное, но я совершенно уверен, что ты оправдаешь мои ожидания». По данным «Русского биографического словаря» (ротапринт издания 1914 г.), через два месяца гвардейцы были представлены Московскому главнокомандующему — фельдмаршалу Гудовичу, который назвал пехоту «Московской Гвардией». При этом командир получил орден Св. Анны I степени.

Ожидания русского императора и оценка им готовности гвардейской дивизии косвенно намекали на предстоящие трагические для страны события наступающего 1812 года. Вот как сто лет спустя оценивало уроки войны смоленское духовенство в актуальных «Ведомостях»: «Соотношение сил между «наполеоновской всеевропейской империей» и Россией в момент его вторжения было опасным. Кроме 600 тысяч, которые ввёл Бонапарт в 1812-м, в резерве были беспрекословно ему повиновавшиеся гарнизоны во Франции, Италии, Польше. То же — в германских странах: Рейнский союз, Вестфальское королевство, Австрия, Пруссия, Саксония, Бавария. Всё могущество развитых торгово-промышленных стран было против русских».

Когда неприятель перешёл Неман, наши основные армии стали отходить вглубь страны для защиты Петербурга и Москвы. До генерального сражения они должны были объединиться. 27-я дивизия вошла во 2-ю армию князя П.И. Багратиона, устремившуюся к Смоленску. Отступая, русские не теряли боевой дух. Но даже среди других дивизий «Удалая» выделялась тем, что двигалась по 70-80 вёрст в сутки. Туда же к Смоленску спешила и 1-я армия Барклая де Толли. На военном совете в доме губернатора решено было дать бой. Князь Пётр Иванович предполагал, что неприятель может двинуться в направлении Красного, расположенного в 47-ми верстах юго–западнее. 25 июля был отдан приказ: «Виленскому, Симбирскому, Полтавскому пехотным, Харьковскому драгунскому, 41, 49 и 50 егерским, казацким полкам генерал-майора Карпова наблюдать оршанскую и мстиславльскую дороги».

Основная же колонна русских 26 июля выступила в направлении Каспли и Рудни, откуда ожидал Наполеона Барклай де Толли. Но именно Неверовскоиу 2 августа донесли, что «француз валом валит». Князь Пётр Багратион оказался прав. «Великая армия» подступала к городу по красненской дороге. В «Записках генерала И.Ф. Паскевича», опубликованных в 1900 году, рассказывалось, почему французам не удалось взять врасплох опытного русского военачальника: выдвигаясь на позиции, Дмитрий Петрович приказал увеличить число лазутчиков и казачьих разъездов. Они-то своевременно и донесли о том, что пятнадцать тысяч всадников возглавлял сам Мюрат. Кавалерию Груши, Нансути и Монбрюни поддерживали пехотные дивизии Ледрю, Богарнэ и корпус Нея. «Зная, — писал в воспоминаниях Иван Фёдорович, — что многие солдаты Дмитрия Петровича под настоящим огнём ещё не бывали, — всё складывалось не в пользу нашей обороны».

Неверовский располагал всего семью тысячами воинов с 14-ю орудиями и авангардом Е. Оленина. Узнав диспозицию, французы решили окружить их, взять в плен, затем овладеть и Красным, и Смоленском, чтобы обойти наше войско.

Ставки были высоки. Конные вражеские полки уже охватывали русскую дивизию, у которой было недостаточно и артиллерии, и кавалерии, но взять молодого, талантливого русского командира «голыми руками» не удалось даже прославленному Бонапарту.

Не дрогнуть, а задержать французов как можно дольше — такая задача стояла перед Неверовским. Справедливо опасаясь быть совершенно отрезанным многочисленною неприятельской кавалерией, он начал отступление к Смоленску. Как описывал этот исторический момент генерал Паскевич: «пехотинцы построились в две колонны, образуя каре. Впереди шёл Харьковский драгунский полк. На левом фланге, где атаковали французы, он был прикрыт батарейными орудиями. Донской казачий полк расположился на правом фланге. Лавина французов бросалась прямо на ощетинившееся штыками каре. Французы опередили было голову колонны и сбили Харьковский полк… По команде Неверовского нападавших принимали в промежуток пехотных колонн, а потом кромсали в сомкнутом квадрате»… И всё же это был неравный бой. «Оба наших полка вскоре были опрокинуты превосходящими силами неприятеля, а батарея захвачена. Наполеон заявлял по этому поводу, что «ожидал всей дивизии русских, а не пяти орудий, которые были отбиты».

Тактика боя пехотной дивизии навсегда вошла в военную историю. Командир «Московской гвардии», окружённой со всех сторон конницей, приказывал пехотинцам:

— «Ребята, помните, чему вас учили: стреляйте метко во фронт неприятеля. Третья шеренга, передавай ружья не суетясь…

— Никому не начинать пальбу без моей команды! — слышался твёрдый голос Дмитрия Петровича. Когда каре останавливалось, а неприятель приближался на верный ружейный выстрел, слышалось:

— Тревога! — и безмолвное каре оживало, после чего задние линии атакующих едва успевали ретироваться с большим уроном.

— Отбой! — слышалась новая команда. Неприятель вводит свежие войска — дробь барабанов — снова огненные языки лижут воздух вокруг каре, — замешательство, трупы французских гусар и драгун».

Наши генералы справедливо считали, что «отступление Неверовского является одним из самых блестящих подвигов в военной истории».

4 августа 1812 г. «Смоленские Епархиальные ведомости» сообщали: «В день рождения Наполеона французы решили сделать триумф императору взятием города на Днепре. Мюрат, Ней и Даву впереди всей наполеоновской армии пошли в атаку на город-крепость. От его обороны зависело спасение наших армий… Войску Понятовского внушили, что сиё является неотъемлемой частью Речи Посполитой… Поляки дрались отчаянно… Если бы каждый из 180 000 солдат Наполеона принёс в полах шинели земли, Смоленск был бы осыпан до верха стен… Над полками Неверовского, Раевского, Паскевича, над всей Москвой нависла серьёзная опасность…. Из 30 000 наших воинов половина была измучена, изранена, подбита в походах… В сознании нашей правды было единственное наше преимущество. И оно было высоко-важно, потому что правым поборает Бог… Посовещавшись, генералы решили дать бой в крепости, в большей безопасности за «годуновскими стенами, дорогим ожерельем России».

Гренадёры и егеря Неверовского влились в корпус Д. Дохтурова… Бой гремел по всей линии обороны крепости. На город обрушилась пушечная бомбардировка, и неприятель через проломы ворвался на русские позиции.

«Заметить надобно, — писал Неверовский об этом супруге, — что дивизия три дня кряду была в жестоком огне, сражались как львы, оба дня я сам ходил в штыки. Долг и честь повелевали… Бог меня спас, только тремя пулями сюртук мой расстрелян».

Вот как «Епархиальные ведомости» № 17 от сентября 1912 г. описывали «судный день» августа 1812 г.: «Смоленск горел… Дым всех пожаров сливался в одну колонну, поднимаясь на необозримую высоту… Наполеон засмотрелся на адское произведение своих рук. «Вот, — сказал он, — зрелище, каким могут любоваться жители Неаполя: извержение Везувия». И приближённые поторопились занести эти слова в 13-й бюллетень французской армии, в одно из тех литературных произведений, при помощи которых, опираясь на фразёрство, а ещё чаще — на ложь, Наполеон создавал себе имя в глазах слепой Европы…».

На самом деле потери французской армии в первый день насчитывали около 6000 человек. Поздним вечером стали прибывать войска 1-й и 2-й русских армий. 1-я была поставлена на оборону Смоленска, а 2-я — дороги на восток. По ней же часть войск 5 августа выступила в направлении на Москву, остановившись у деревни Шевардино.

Все детали противостояния русских и французов подробно описаны в книге П.А. Жилина «Гибель наполеоновской армии в России», вышедшей в издательстве «Наука» в 1974 г.

Подготовка к Бородинскому сражению началась с сооружения на левом фланге редута с земляным валом и глубоким рвом по периметру. На оборону его был поставлен отряд, возглавляемый племянником, соратником Суворова — генерал-лейтенантом А.И. Горчаковым. Основной силой отряда стала дивизия Неверовского. Они-то первыми 24 августа и встретили неприятеля, прицельным огнём мешая развёртыванию наступления Наполеона. На помощь 50-му егерскому полку Неверовский выдвинул Тернопольский, который пошёл в бой под музыку, смяв неприятельскую пехоту. Наши атаковали более десяти раз, уже оказались ранены все бригадные и полковые командиры, поредели солдатские шеренги. Оценив обстановку, Неверовский повёл пехотинцев врукопашную во фланг противника. Бой за Шевардинский редут оказался кровопролитным. Накануне дивизия насчитывала 6 тыс. человек, из боя вышла половина, почти все оставшиеся в живых были ранены.

25 августа Кутузов отправляет на Семёновские флеши особый резерв в составе 2-й кирасирской и сводно-гренадёрской дивизии М. Воронцова. Дивизию Неверовского в составе 8-го пехотного корпуса М. Бороздина отводят на участок между батареей Раевского и Шевардинским редутом. Здесь, в наиболее уязвимом левом фланге, завязались особенно кровопролитные бои…

А в 1912 г. у села Семёновское в честь юбилея Бородинской битвы воинам 27-й дивизии был открыт памятник из чёрного гранита с надписью: «Безсмертной дивизии Неверовского — героям Шевардина и Семёновских флешей», где были выбиты цифры погибших 24 и 26 августа воинов всех полков дивизии. Увековечению памяти героев дивизии были посвящены серьёзные статьи полковника В.М. Галайко в «Военно-историческом журнале» и журнале «Воин».

26 августа, когда за 6 часов было предпринято 8 атак, Наполеон ворвался на флеши. Пехотинцы 27-й контратаковали и выбили французов. Только в пятый раз враг овладел левым флангом, но гренадёры Воронцова и дивизия Неверовского, уже потерявшие 2/3 численного состава, вновь перешли в контратаку, отбросив наступавших. Смертельно оказался ранен князь Багратион, Неверовского контузило в левую руку и грудь… Каждый час погибало порядка 2,5 тысячи человек… Почти вся 27-я легла на поле боя… «Упорство русских, — доносил французский офицер, — приобрело ужасный, зловещий характер».

Автор известного труда «Бородино» — историк, академик АН СССР Евгений Тарле — оценивая значение битвы, привёл слова боевого генерал-лейтенанта Богданова: «Здесь, видимо, пробил последний час могуществу гордого притеснителя народов и указал начало его падения».

За Бородино Неверовскому было пожаловано звание генерал-лейтенанта. После оставления Москвы Дмитрий Петрович с вновь сформированной дивизией поступил под начало Михаила Андреевича Милорадовича… Под Красным уже русские преследовали Наполеона, а не наоборот… Дивизия вновь поредела, но пополнилась в Вильне, уже с переводом в корпус барона Сакена. В 1813 году её присоединили к союзным войскам в составе Силезской армии. Надо заметить, что главнокомандующий М.И. Кутузов был против участия русских войск в коалиции и освобождении Европы. Это объяснялось его нежеланием проливать ни одной лишней капли солдатской крови.

5-6 октября 1813 г. прославленная 27-я сражалась в составе 13-го корпуса. В этой «Битве народов» под Лейпцигом генерал вёл полки в атаку, когда пуля попала в ногу. Он продолжал руководить сражением. Отказываясь покидать поле, говорил: «Чепуха, шпорой царапнуло». Оценив ситуацию, командир корпуса генерал Сакен лично приказал ему сдать дивизию, но раненый Дмитрий Петрович ответил, что не может сделать это в трудный момент. Тогда в штабе пошли на хитрость и вызвали Неверовского «на военный совет». Генерал прискакал — и силы покинули его. На следующий день он был перевезен в саксонский город Галле, где врач Малахов сделал операцию. Но спустя несколько дней у больного началась гангрена, вследствие чего 21 октября (в день своего 42-летия) Неверовский скончался. На смертном одре, в бреду горячки, блуждал он в пылу битвы; последнее слово было кликом победы: «Вперёд! В штыки!»… Это — хрестоматийное описание конца его жизни, перешедшей в подвиг бессмертия.

После окончания войны имя Дмитрия Петровича будет вписано в «Биографию российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов», изданную в Санкт-Петербурге в 1840 году. О подвиге 27-й дивизии под Красным в нём сказано: «Спасало войско и то, что дорога была окопана с двух сторон канавами. Шли, заслоняясь деревьями, на протяжении двадцати двух километров. На «русских спартанцев» за семь часов были предприняты сорок две атаки. Мужественно отбиваясь, потеряли до 1500 человек, в том числе 800 пленных, но успели сохранить большую часть войск своих».

Увековечивание памяти защитников родной земли было одной из основных тем смоленского исследователя И. Шкурлова. В его материале «Памятник под Красным», написанном и с любовью, и с болью, мы можем прочесть, что «25 мая 1847 г. смоляне пришли на открытие памятника, посвящённого 35-летию изгнанию французов… Смоленский губернатор с епископом Тимофеем, высшие военные и гражданские чины собрались в церкви над Днепровскими воротами. Процессия с иконами двинулась через Молоховские ворота на красненскую дорогу, чтобы осветить чугунный монумент на памятном месте 1812 года. На передней стороне надпись гласила: «Битва при Красном 3, 4, 5 и 6 ноября. Поражение Нея». На задней — «Взято в плен 26000 человек, отбито 116 орудий». К величайшему сожалению, в 30-е годы XX века памятник был взорван… Но вновь воссоздан в 2012 году. Этому вопросу посвятил много времени и сил смоленский автор И. Шкурлов.

В 1859 г. в Москве издаётся книга «Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских», где была опубликована «Записка генерала Неверовского о службе своей в 1812 году».

Через десять с небольшим лет там же печатаются материалы под названием «Из памятных записок графа П.Х. Граббе». В них, в частности, приводится срочное донесение командующего армией Багратиона Государю Императору об успешных действиях дивизии № 27. В том высочайшем донесении прозвучало, что «примера подобной храбрости ни в какой армии показать нельзя». Хотя «Записки» были опубликованы спустя шесть десятилетий после битвы, слова графа, искренне восхищающегося воином-соратником, не потеряли актуальности: «День 2-го августа принадлежит Неверовскому. Он внёс его в историю… Героическая наружность его осталась в моей памяти. Он был одет как на праздник. Новые эполеты, из-под расстёгнутого мундира виднелась тонкая белая рубаха со сборками. Блестящая сталь в сильной руке. Он был красив и действовал могущественно на дух солдата». Он был благороден: признавался, что в сражении увидел, «до чего может возвыситься мужество и неустрашимость русского солдата, который проложил себе дорогу к бессмертной славе».

В ноябре 1911 года красненское земство постановило открыть подписку на памятник командиру «Бессмертной дивизии» в городе Красном.

В 1912 году «Общество ревнителей памяти 1812 г.» издало материал В.А. Афанасьева «Жизнь и подвиги генерал-лейтенанта Дмитрия Петровича Неверовского». В юбилейном издании подчёркивалось, что «не подвели дивизию егеря, сказалась отличная выучка, сам командир был превосходным стрелком, на учениях он врезывал пулю в середину цели. На всё горазд, — с гордостью отзывались о нём пехотинцы».

«Епархиальные ведомости», отмечая 100-летний юбилей битвы, также с великой гордостью сообщали, что, «судя по запискам Сегюра, сам Наполеон заявил: «Неверовский отступал как лев». Эта метафора часто встречается в источниках, потому что русский народ всегда ценил смелость, воинство наделял особыми качествами, подвиги называл богатырскими. Но это ещё не всё. Любимцами у него были не только сильные, но и справедливые, и добрые люди. Таким по отношению к своим солдатам являлся Дмитрий Петрович. «Единственное, — как отмечало епархиальное священноначалие, — что не мог себе простить их командир — это потерю каждого человека: плакал, убивался, как женщина над погибшими детьми».

В том же издании доподлинно объяснялось местной пастве, что «величайшая нравственная победа, успех, который одержали воины у Красного, — это убеждение, что Наполеону можно сопротивляться, даже когда русских на поле боя было меньше… Такой славы мы не знали со времён Суворова. Дело под Смоленском показало, что в прославлении корсиканца есть доля сомнительного. И чем больше становилось убеждение в сомнительности, тем сильнее росла уверенность в нашей победе».

Сила проповедей, почитание доблести одной из многих подразделений показали: русский народ придаёт огромнейшее значение историческому прошлому. Сподвижники-пехотинцы восторженно отзывались о деле под Красным, как об одном из самых блестящих подвигов, «не имевшем прежде ничего подобного». Почитание приобрело не только романтический, но ореол святости. Участник обороны Смоленска Денис Давыдов, видевший, как дивизия выходит из сражения, так описал подвиг современников: «Какими глазами мы увидели её: в облаках пыли и дыма, покрытую потом трудов и кровью чести! Каждый штык ея горел лучом бессмертия!».

Прах генерала Неверовского был со всеми воинскими почестями перезахоронен 8 июля 1912 г. на поле русской славы. «На станции Бородино прибытие траурного поезда встречали представители власти во главе с московским губернатором В.Ф. Джунковским. Честь отдавал почётный караул… Духовенство Спасо-Преображенского монастыря отслужило литию с возглавлением вечной памяти…На гроб, кроме местных, были возложены венки из Полтавы и даже от императора Вильгельма II.

Монумент командиру встал рядом с памятником дивизии. Надпись гласит: «Здесь погребён прах генерал-лейтенанта Дмитрия Петровича Неверовского, мужественно сражавшегося во главе своей 27-й дивизии и контуженного в грудь ядром 26 августа 1812 года». На другой стороне памятника: «Генерал-лейтенант Д.П. Неверовский сражён в 1813 году под Лейпцигом. Прах его покоился в Галле и в 1912 году по высочайшему повелению Государя Императора Николая Александровича перенесён на родину 8 июля того же года». Император Николай II осматривал памятник 25 августа 1912 г. при посещении Семёновских флешей.

26 августа того же года пять пушечных выстрелов возвестили о торжествах в Бородино, посвящённых 100-летнему юбилею победы. «На божественной литургии в Спасо-Бородинском женском монастыре присутствовали: московский митрополит, члены Синода, Совета министров, председатели Госсовета и Думы, Государь Император с семьёй, Свита. По пути к монументу Бородинской битвы стояло земство, поселяне, учащиеся. Присутствовало шесть современников векового события, среди них — одна женщина». Событие широко освещалось в «Смоленских епархиальных ведомостях».

Согласно генеральному плану, уездный город Красный Смоленской губернии в 1912 г., в столетний юбилей Бородинской битвы, уже имел улицу Неверовского. Жители предполагали также установить ему памятник, а имя героя присвоить Смоленскому кадетскому корпусу. Эти благородные идеи не успели тогда реализоваться… Но есть памятник героям 1812 года с орлами, символизирующими две русские армии, которые защищали гнездо (город Смоленск) от галла.

Для того, кто интересуется периодом 1812 года, в образе генерала Неверовского собраны все наилучшие качества человека, солдата, военачальника. Это сравнимо даже с ликом былинного богатыря. Любовь к нему оказалась не подвластна ни времени, ни пространству.

В Москве, где многое напоминает о войне 1812 года, в западном округе тоже есть улица Неверовского, а в одной из школ — музей, посвящённый подвигу 27-й дивизии.

Что касается вопроса генеалогии, т. е. родословной, здесь уместно упомянуть о том, что Дмитрий Петрович Неверовский был женат на Елизавете Алексеевне, дочери адмирала Мусина-Пушкина. У них родилась дочь, которая рано умерла.

Брат жены Неверовского — Николай — служил в Лейб-гвардии Павловском полку. Мать писала ему: «помни, что ты сын храброго русского адмирала. Мне лучше услышать о твоей смерти, чем узнать, что ты отступишь перед неприятелем». Полковник Н.А. Мусин-Пушкин отличился в сражении под Бородино и Красным. Был убит в сражении под Бауцене 8 мая 1813 года.

Вновь воссозданный в XX веке столичный Храм Христа Спасителя хранит в каменной летописи «дело при Красном 2 августа». В нём золотом на мраморе сияет имя генерал-майора Неверовского рядом с названиями пехотных полков — Белозерского, Виленского, Ладожского, Полтавского (Симбирскому полку было присвоено имя командира).

И никому не отменить написанное на «скрижалях» истории. Защитники России выполняли и выполняют миссию, о которой сказал Пушкин: «И нашей кровью искупили Европы вольность, честь и мир». Как всегда, по-христиански бескорыстно, не ожидая благодарности.

* Статья опубликована в Сборнике XIV межрегиональной научно-практической конференции «Смоляне на службе Отечества», Смоленск: «Свиток», 2025

Источники:

1. Бантыш-Каменский. Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов с 48 портретами. Ч.2 и Ч.3. Спб. 1840
2. Будаев Д.И., Ильюхов А.А. История Смоленщины. XIX-XX вв. — Смоленск: Универсиум. 2006
3. Вирши на 1812 год. Бумаги Отечественной войны 1812 г. Ч.6 — М., 1901
4. Галайко В.М. Из единой любви к Родине // Военно-исторический журнал. 1990. № 5.
5. Галайко В.М. «Каждый штык ея горел лучом бессмертия» // Воин. №8. М., 1995
6. Жизнь и подвиги генерал-лейтенанта Дмитрия Петровича Неверовского. Издание кружка ревнителей памяти Отечественной войны 1812 г. п/р. В.А. Афанасьева. М. 1912
7. Жилин П.А. Гибель наполеоновской армии в России. М.: Наука. 1974
8. Зайченко Л.В. Москва в Отечественной войне 1812г. М.: «Московские учебники». 2006
9. Записки Паскевича. 1812 год в дневниках, записках и воспоминаниях современников. Материалы Военного Архива Главного Штаба. Спб. 1900
10. Из памятных записок графа П. Х. Граббе. М.: типография Каткова. 1873
11. Календарь памятных дат российской военной истории. Спб. : Логос. 2001
12. Русский биографический словарь. Ротапринт типографии Главного Управления Уделов. Спб. 1914 — М.: Аспект Пресс. 1996
13. Смоленские Епархиальные Ведомости. Смоленск: Типография Силина. 1912 г. № 15 (1-15 августа)
14. Смоленские Епархиальные Ведомости . Смоленск: Типография Силина. 1912 г. № 16 (16-31 августа)
15. Смоленские Епархиальные Ведомости. Смоленск: Типография Силина. 1912 г. №17 (сентябрь)
16. Тарле Е.В. Бородино. М.: АН СССР. 1962
17. Фёдоров В.Н. Перезахоронение останков генерала Д.П. Неверовского на Бородинском поле // Отечественная война 1812 г. Бородино.1999
18. Шкурлов И. Памятник под Красным // Родина. 2012. № 6