Неугомонный. Ч. 1. Марксист. Гл. 3

                3


 Весна набирала ход. Всё зеленело и цвело. Люба водила детей в детский садик. Дочь Даша ходила в одну группу с Димой Хмуровым. А стало быть, и родители так или иначе познакомились, и не только поэтому. Хмуровы жили ровно напротив дома, где «на небе» обустроилась семья Мельник, только в обустроенной квартире со всеми удобствами.
Андрей был передовым трактористом и ни только в своей комплексной бригаде третьего отделения, но во всём совхозе. Он был на два года моложе Кирилла, но Кирилл в нем узнавал себя ещё год тому назад, работающего в мехлесхозе. Он был такой же целеустремлённый и упорный в достижении поставленных целей, а может быть, даже и превзошёл Кирилла в этом. Как и чем это можно измерить? Трудно сказать. Государственными наградами? Так их и у Андрея пока не было, но стремление читалось в рвении и трудовом энтузиазме. Его приглашали на комсомольские конференции, тащили за обе руки в партию. Если коротко, то Андрей и Кирилл – «сводные братья», как минимум, так как у них был схожий социальный код и моральные устои с желанием доказать всем и, в первую очередь, себе, что они лучшие, и они могут сделать то, что другим «слабо».
В воскресенье, когда была хорошая погода, Люба выводила детей в огороженный низким забором палисадник и строго настрого приказывала:
– Вот вам игрушки, играйте на песке и никуда не ходите, – улица рядом и опасность внезапного появления детей на проезжей части была велика. – Если что-то надо, Вера, поднимешься в квартиру и скажешь мне. Я буду в доме стирать бельё и кушать готовить. Мне в окно вас видно. Да, и за Пашей следи. Хорошо?!
– Хорошо, мама! – не поднимая головы, отозвалась дочка.
Паша гарцевал на своем самосвале, загружая из кучи песок и развозя его по всему палисаднику.
Лиза Хмурова, увидев играющих детей, привела к ним своего сына Диму. Дав наставления сыну, Лиза пошла по своим делам. Дети дружно играли. Старшим детям стал надоедать непослушный Павлик, которому нужно было всё перетоптать, перевернуть, сломать или ему была нужна именно та игрушка, которая была в руках Димы или Веры. А потому они как-то удалились от него и, при желании Паши присоединиться к их компании, его отталкивали.
Заскучавшему Павлику показалось, что по обочине дороги в сторону магазина пошла его мама Люба. Он бросает свой самосвал, не забыв опорожнить кузов от песка, отряхивает руки от песка о брюки и, перебравшись через низкую ограду, упал, поднялся и помчался догонять свою мать. О чём он сейчас думал? Скорее всего, о том, что, покупая продукты в магазине, мама не сможет отказать себе в том, чтобы не порадовать сына хотя бы одной конфетой.
Счастливый Кирилл пришёл с рыбалки. Трофей, как говорят, на любителя, и не сазаны с карпами, но около трёх десятков окуней с ладонь он поймал. Увидел играющих в палисаднике детей, но без сына.
– Вера! А, где Паша?
– О, папа! Рыбки наловил?! – дочка бросилась к ногам отца, чтобы заглянуть в ведёрко.
– Вера, ты меня слышала? Где братик Паша? – Кирилл стал переживать.
– К мамке побежал, – заглянув в ведёрке и потрогав рукой колючих рыбок, укололась и вернулась играть с Димой.
– Люба, а где Павлик? Спит, что ли. Погода такая на дворе, а он тут… – снимая ветровку и рабочую обувь, спросил Кирилл.
– Как?! – Люба бросилась к окну и не увидела внизу сына, – да только пять минут назад же там был…
– Его нет дома? – у Кирилла от волнения заколотилось сердце.
Паше было всего два с половиной года. Он ещё даже плохо разговаривал, и, если потребуется, не мог бы и объяснить, кто он и откуда. Родители оба выскочили во двор.
– Ты иди вверх по улице, а я вниз. У всех, кого увидишь, спрашивай. Если не найдём, возвращаемся навстречу по Нижней улице.
Кирилл за полчаса обошёл Верхнюю улицу, начиная с середины, и вернулся по Нижней, не встретив Любу, пришёл домой. У подъезда стояла Люба и отчитывала мало что понимающего сына. Она его отыскала в магазине, где растерянный сынок глазами разыскивал среди покупателей свою маму. Продавщица даже спросив мальчика, чей он, и ничего не поняв, угостила конфетой.
– Павлик, сынок, ты зачем из дому ушел сам? – поддавшись тону жены, читающей нотации сыну, спросил Кирилл.
– Ма-ма кетю… в мах-хазин купи… я, я и-и-скав…
Мать сменила гнев на улыбку, опустилась на корточки и прижав к себе крепко сынишку, поцеловала и пообещала:
– Я сейчас обед приготовлю, и мы с тобой сходим за конфетками. Сам никогда не ходи. Хорошо?
– Холосо… – ответил Павлик.

Май месяц. Радуется природа, радуется душа, радуются дети тому, что им легче стало бегать не в валенках и не в ботинках или резиновых сапогах, а в лёгких туфельках, и не по глубокому снегу, ни по гололёду, ни по грязи – по молодой, сочной траве, дающей стойкие, не смываемые пятна на коленях штанов или колготок. А, как иначе? Вы разве не были детьми? И упаси Боже, если где-то в низине задержалась вода от обилия влаги в почве после дождей… Вы знаете, насколько она глубока? Нет, значит проверить нужно. А кто это сделает? Конечно, первый Павлик, а за ним и Верочка, ну а чем она хуже?
Какая благодать, когда воскресным днём они идут, держа за руки папу и маму, чтобы те, упаси Господи, не упали: «Они же не такие проворные и шустрые, как мы…», – думали однозначно и в унисон дети Кирилла и Любы. И даже если всё не так, то они не уменьшали свою важность в том, что они крепко держат своих родителей в своих маленьких, цепких ручонках. Они их и только их мама и папа. И они никогда их ни на кого не поменяют и сами не станут предметом торга, когда к ним подходит какая-то тётя и предлагает родителям: «Ой, какие детки! Я их у вас куплю… Пойдёмте со мной, – предлагая мелкие деньги или наоборот. – Детки, а я вашу маму заберу…».
Детское сердце не обманешь, тем более, если это касается матери. Они ещё долго помнят и ощущают биение сердца мамы, как и у неё в утробе, и она им ещё долго будет нужна. Будет нужна, пока не повзрослеют, а потом уже… – вопрос, конечно интересный и мало кто решится ответить на него однозначно. Да и зачем сейчас об этом думать. Вот она, семья, дружно идущая «на море», как было обещано детям заранее. Отец, конечно, ведёт, или наоборот, Павлик ведёт отца, а Вера — маму, и идут они сегодня на рыбалку. Идут впервые на рыбалку всей семьёй. Ведь первая проба ловли, которую Кирилл провёл на прошлой неделе, можно назвать удачной, и окуньки уже вялились на солнышке.
Дорога на пруд шла вниз от конторы совхоза, мимо детского садика и сельского клуба, а уже за футбольным полем и лесополосой открывался водный простор. На противоположном берегу небольшим обжитым островком была одна улица в несколько домов, которые напоминали выселок, то есть хутор, основывающийся на пригодном для жизни месте, где есть и питьевая вода, и вода для домашнего хозяйства, и плодородная земля. Вот этот земельный участок, для благоустройства и строительства жилья и называли – выдел. Для удобства проживающих на этом выделе людей, через пруд был переброшен канатный переходной мостик. Дети могли по нему идти в школу, не обходя два километра вокруг пруда через мост, родители — на работу, детей в детский садик на коляске или в магазин.
И пока Кирилл изготавливал детям удочки, так как, если бы не это, они не дали бы состояться рыбалке вообще или полезли бы с крутого берега кубарем в пруд ловить «лыбку», как говорил Павлик, голыми руками, жена успела выхватить из воды 3–4 вечно голодных окуней. Кирилл подготавливал ножом побеги бузины, обрезая все отростки и они оказывались в полтора раза выше роста детей. Вера и Паша изначально были в восторге, услышав радость всплеска эмоций мамы, после первого улова, и сами увидели неугомонную, «брыкающуюся» на мягкой весенней траве, такую «халосую», по определению того же Павлика, «солатую лыпку». Но попытавшись подержать в руках, кололись и стремглав устремились к папе, который заканчивал облагораживать удилища.
Пошлёпав по воде удилищами, посмотрев, как папа готовит удочку к забросу и поняв подлог, подбежали к нему и строго потребовали.
– Папа, леску! Папа, леску! – догадалась первой Веруня.
– Папа, мне! – протягивал удилище вперёд сестры Павлик.
И снова Кирилл готовит снасти, без крючков, конечно, но делающих эффектное «буль», из-за увесистых грузиков. Детям был отведён участок для лова, а вернее, для распугивания мирной рыбы, пескарей, карасей и других, и одновременно заманивая хищных, тех же окуней, которые с охотой идут на шум.
– Как успехи, Любаша? – подойдя, наконец-то, к жене, спросил Кирилл.
– Да вон, в ведёрке немного…
– Ого, немного! Одна, две, три... шесть штук. Поздравляю с открытием сезона! – с удовольствием похвалил Кирилл рыбачку. – А главное, что и ехать никуда не нужно, всё рядом.
– Ну да. Ещё бы в квартиру туалет да ванну, хоть и без кухни. До туалета 30 метров, когда-нибудь можно будет и не донести «народное достояние» – Люба улыбалась, но в этой улыбке нетрудно было угадать укор.
– Ничего, немного потерпим, а там и новую квартиру дадут. Не всё сразу. Мы же не одни. Вот внизу, под нами прямо, семья Кавериных живёт, говорят уже лет пять. И двое детей у них тоже, и оба работают. Володя рабочих по отделениям развозит на «Кубани», а Валя, не знаешь где работает? – спросил Кирилл супругу.
– Знаю, мы познакомились. Как же иначе, уже живём столько, нужно знать, – в этих словах был слабый упрёк. – В детском садике она кухаркой работает. Разве по комплекции не видно? Я даже интересовалась у неё, когда у них, может быть, место нянечки освободится. Она сказала, что по слухам, одна из нянечек зимой должна в декрет уйти, а так пока нет вакансий.
– Люба, хорошо, ты же дома, потому со всеми познакомилась. Зато я почти всех мужиков в совхозе уже знаю. А вы женщины любознательные. Ну и как соседи?
– А ты сам не слышишь, когда Вовка вечером под хмельком приходит, потолок их крики не глушит, а усиливает, да и окна, как специально, откроют, чтобы все их «концерты» слышали, – Люба помолчала, схватив удилище в две руки и резко рванула на себя.
Леска натянулось и какое-то время, рыба, сопротивляясь, повела леску за ухвативший её надёжно крючок в сторону камышей, а затем удилище, согнувшись дугой, резко распрямилось и выбросило высоко вверх сверкающего на ярком весеннем свете, пока что самого крупного окуня.
– Ну, ни… (Кирилл еле сдержался от эмоционального, но не к месту будет сказанного словца), ну ты даёшь! – обгоняя друг друга, к маме бежали дети, бросив свои удочки на берегу. – Папе тут и делать нечего, – обращаясь уже к детям, добавил Кирилл.
Что может быть лучше отдыха на природе, у воды, на рыбалке, да и всей семьёй? А сколько радости читается в глазах детей – не передать. Одно плохо. В совхозе, почему-то был один всего выходной. Кирилл пытался у рабочих расспросить, у того же Ильича и до конца так и не понял, всегда ли такое было или это административное решение было принято и утверждено в Уставе совхоза, в трудовом договоре и других регламентирующих деятельность предприятия документах.
Даже съездить всей семьёй к родителям в районный центр и то не получалось. Благо, что Кирилл часто там был и мог на несколько минут забегать к родителям. А у родителей Любы за месяц так и ни разу не выбрались. А если б два дня выходных, всё было бы иначе. Можно было планировать дальние поездки.

Пошёл второй месяц, как Кирилл приступил к своим должностным обязанностям. Быстро вник в особенности именно этой должности. Трактористов, которых планировали задействовать на предстоящей уборке колосовых культур, начали освобождать от полевых работ, и они вплотную занялись подготовкой комбайнов. А стало быть, и у Кирилла появилась забота: оказать им всяческую помощь, что касалось доставки запасных частей и материалов на комбайны.
Даже после работы, когда заняться особо было нечем, Кирилл, если из своего окна со второго этажа замечал за подворьями домов напротив, со стороны огородов, копошащегося возле своего комбайна «Нива» Андрея Хмурова, просил жену, чтобы отвлекла детей, и они не увязались за ним, быстро переходил через улицу и двор Андрея к комбайну.
– Привет, стахановец! – весело приветствовал Андрея Кирилл.
– Привет, Фёдорович! Как это тебя мой волкодав пропустил, а? – отвлёкшись от комбайна и положив ключи между почвозацепами ската переднего колеса, протянул руку с сжатыми в кулак пальцами. – Извини, руки успел уже измазать.
– Тоже мне нашёл чистюлю в моём лице, – Кирилл пожал руку Андрея за объёмное запястье, да и чтобы обхватить его одной ладони было мало. – Я ещё прошлой осенью на «Беларусе» работал. Правда он, в отличие от первого, был «с нуля», чуть больше года на нём поработал и только пыль глотал, мазуты уже не видел.
– А я на этом комбайне четвёртый год уже. И, если «подшаманю», должен выходить уборку, не подведёт, – Андрей, вытер ветошью руки, достал сигарету и предложил Кириллу. – Давай перекурим. А-то некрасиво, гость пришёл, а я спиной встречаю.
– Да ладно тебе. Вот как раз вместе и поглядим, чем он дышит. Нужно что, могу и помочь, – Кирилл говорил без подхалимажа, так как действительно, после полугодичного переворачивания бумаг, хотелось окунуться не только головой, но и руками в привычную и любимую работу. – Андрюха, да и по большому счёту, это моя работа.
– Согласен, но в рабочее время, а не сейчас.
– Хорошо, а если не просто так, а за «магар»? – улыбнулся Кирилл.
– Идёт! Что предпочитаешь, водку или вино? – поддерживая весёлый тон Кирилла, спросил Андрей.
– И пиво! Слышал же анекдот про батюшку?
– Кто же его не слышал. Ну, если есть желание, то покрутись. Тут же можно по имени? Да, Кирилл?
– Ну, конечно! Мы же теперь на правах соседей, да и по подчинённости, я же не твой непосредственный начальник, – согласился Кирилл. – Думаю, что и супруги наши при встрече не «выкают» друг другу на улице.
– Надо будет спросить. Вопрос, конечно, интересный, хотя они и сами без нас разберутся, – Андрей сделал «самую вкусную» последнюю затяжку и, по привычке, затушил бычок в земле. – Ты на чём мы остановились, на водке, вине или пиве?
– Лучше всего, на чае. Думаю найдётся?
– Ещё как найдётся. Я же из казаков. А у нас чай, что у хохлов горилка, – согласился на предложении Кирилла Андрей. – Ну я ещё поработаю, ага?
– Так, а кто против? Я, если и не помогу, то постараюсь не мешать, – сказал Кирилл. Ему нравилось общаться с Андреем, разговор был легким и непринуждённым. – Не возражаешь?
– Я тоже не против. Веселее будет, может, когда ключ подашь и в том помощь. А как ты, в принципе, к спиртному относишься – положительно или отрицательно? – поднявшись со старого «кировского» ската, служившего в качестве скамьи, поинтересовался Андрей.
– Врать не могу и не хочу. Неоднозначно отношусь к зелью. Признаюсь честно, пить не могу, не знаю меры, «ограничитель» сломан или даже в генах не был предусмотрен. И если хорошие знакомые предлагают, мне очень трудно, если ни сказать, невозможно отказать.
– Это беда русских мужиков. Любим мы гулянки и веселье, – Андрей сделал паузу, сосредоточившись на выполнении, начатой ещё до прихода Кирилла, работы. – Я тоже не дурак выпить, но до того состояния дохожу редко, обычно или водка заканчивается, или те, с кем «гульваним» (жаргонное, означает транжирить деньги), уже никакие.
– Это хорошо, когда в компании, хотя бы один держится до конца, – засмеялся Кирилл. – Будет кому дружков домой проводить или донести.
– Да и такое приходилось. А ты же институт окончил, не служил в армии значит? – спросил Андрей.
– Нет, в армии не служил, – сделав паузу, Кирилл продолжил, – мне на флоте послужить пришлось. Флот мне судьбой был предписан, это я с детства знал, а от судьбы не уйдёшь.
– Как-нибудь за застольем будет время, расскажешь о своей службе, ну а я о своей, если захочешь, – Андрей снова оторвался от комбайна, взглянул на задумавшегося Кирилла, заулыбался. – Это я тебя на грустные мысли навёл? Всё, сейчас соберу всё на место и на сегодня хватит, иначе на завтра ничего не останется. Так же?
– На наш век работы хватит, делай, делай – не переделаешь. Может быть, наши дети или внуки доживут до времени, когда роботы людей заменят полностью на тяжёлых работах уж точно. Робот-тракторист, робот-манипулятор, управляющий комбайном, а ты с дивана пультом будешь управлять.
– Тебе ещё главный инженер не говорил о новых комбайнах, которые мы скоро получим? – поинтересовался Андрей.
– Нет. Но я слышал, что в хозяйства района «Доны» начали поступать, – ответил Кирилл.
– А мне пообещал первому предоставить возможность опробовать этого зверюгу.
– В принципе-то отличий в молотилке практически нет, бичи, они и в Африке бичи. А электроника, да ещё и гидроприводы, гидромоторы и другое. Лишь бы было время, чтобы освоиться на нём, изучить на практике и прощупать, как говорится, каждый винтик.
– Вот тогда, буду рад видеть рядом, где помочь, где подсказать, если у меня «тети-мети» в голове не хватит. У тебя же и теория и практика, небось… – Андрей вопросительно посмотрел на Кирилла. – Пришлось за штурвалом степных кораблей постоять или только за штурвалом на море?
– Пришлось, Андрюша, и там и на гражданке. Четыре года всего, но прощупал, пролазил и СК-4, и СК-5, и СК-6, но ни разу не довелось на новом поработать, а хотелось.
– Как получу, дам тебе проехать, как минимум на «нульцевом» (на молодёжном сленге – новый, ни разу не использованный), а может быть и в загонке. Небось, руки чешутся? По себе знаю, хочется иной раз и баранку отнять, чтобы порулить.
– Андрей, с таким желанием нужно было на испытательную станцию идти работать, тогда бы вся новая техника через твои руки проходила, – понимая естественное желание большинства мужчин, заулыбался. – Только не загадывай, примета не очень-то…
– Ерунда! Я не верю в приметы. Верю в себя, в свои силы, знания, умения. Я целеустремлённый и пока ещё, что планировал – всего добивался.
Андрей закончил собирать разобранный подшипниковый узел, где он заменил и отрегулировал место установки двухрядного самоцентрирующегося подшипника, затянул конус, вложил смазку вручную и закрепил крышку подшипника.
– Всё на сегодня. Сейчас инструмент соберу и пойдём магарыч распивать.
– Так я вынужден отказаться потому как, никак тебе не смог помочь ничем и рассчитывать на «магар», разве что авансом? – Кирилл следил, как Андрей собирал инструмент, разложенный и на скате комбайна, и на ступенях трапа, и на земле, дабы что-то не забыть. – Андрюха, ты пока покупаешься, переоденешься… Может в другой раз чаю попьём?
– Ещё чего. Я сейчас Лизе крикну, три минуты и чайник закипит, а я за это время руки помою. Не в ресторан же собираюсь, и так сойдёт. Если хочешь, мы можем и во дворе почаевать, тут и покурим в прикуску к чаю. А?!
– Как скажешь. Я не против, раз сам и напросился.

Давно заколосились на нивах совхоза нивы, ости ячменей и остистой озимой пшеницы запели на ветру музыку зрелой нивы, как девушки на выданье. А приданным этой созревшей девушки, то бишь нивы, были полновесные золотистые зёрна. Богатая невеста ждала, когда придёт на поле тот же Андрей Муров и нежно возьмёт золото колосьев в свои мощные широкие и вместе с тем нежные ладони, прильнет к ним губами, вдохнёт полной грудью аромат зрелого зерна и, окинув одобрительно взглядом лёгкие волны пшеничной нивы, которая шепчет ему – «возьми меня!», ответит – «я согласен!»
И уже через неделю, выполнив прокосы и обкосы, а опытный тракторист, Григорий Шевченко, выполнит обязательную опашку подготовленных к уборке полей на пожарном тракторе, ровным строем выйдут комбайны на «битву за урожай». А сейчас ещё есть время, чтобы принять все меры для подготовки техники к самому напряжённому периоду во всех спектрах и ипостасях его важности по сравнению с другими технологическими процессами в течение всего сельскохозяйственного года.
Уже выполнены административные мероприятия: по формированию уборочных звеньев, по подготовке территорий и технологического оборудования к приёмке зерна на токах и его последующей обработке; по организации дежурства специалистов на всё время уборочной страды и технических служб с составлением графиков очерёдности и дежурных звеньев «быстрого реагирования» в составе слесаря, токаря, газоэлектросварщика, электрика, под руководством ответственного дежурного. Ответственными назначались главные специалисты совхоза.
Подготовка уборочных комплексов, звеньев и агрегатов к началу страды завершалась. Техника, участвующая в уборочной кампании 1986 года, была выстроена в машинных дворах на «линейку готовности» и её принимала специально созданная комиссия. На комбайны, после прохождения осмотра, в случае одобрения готовности, на бункере наносилась белой краской надпись «Жатва-86», что и означало, как и знак ОТК (отдел технического контроля), подтверждение соответствия технических параметров и требований пожарной безопасности, нормативным регламентам ГОСТ и ТУ.
Два месяца работы позади, и Кириллу уже казалось, что он работает не два месяца, а все два года. Всё уже было знакомо, и он знаком со всеми механизаторами, и знал особенности как вверенной техники, так и самих трактористов и комбайнеров. Как и везде, люди самые разные и воспринимали они нового специалиста по-разному: кто дружелюбно и понимающе, а кто с недоверием и испытывающе. Но в целом, Кирилла производственные отношения, а кое с кем и даже личные, устраивали, и на русле их течения подводных камней и мелей не прогнозировалось. Возможно, ещё и потому, что Кирилл, если и выдавал какие-то распоряжения, то они носили не столько приказной тон, сколько рекомендационный характер. А уже давать наряд и требовать его исполнения могли бригадиры, в подчинении которых они находились.
В работе по завозу запасных частей и материалов была какая-то занудность в однообразии процесса, повторяющегося изо дня в день, но от этого никто не застрахован. А как бухгалтер в бухгалтерии годами за бумагами с калькулятором сидит и ничего. А тут всё-таки каждый день в движении, смене обстановки, в дороге, на свежем воздухе и, потому, грешить было бы кощунством по отношению к кабинетным работникам. Хотя Кирилла можно было понять, он, работая в лесничестве, каждый день менял эту обстановку, места и объекты работы согласно заданиям.
Также могла пожаловаться и Люба, и другая женщина, что у неё каждый день одно и то же: приготовление завтраков, обедов и ужинов, сбор детей в садик, а у кого-то в школу, стирка, глажка и прочее. А у работающих женщин всё это, как отдых после напряжённого рабочего дня.
Главное, чтобы во всём этом однообразии научиться находить или создавать самому некое разнообразие, как праздник для души, как личный, а лучше семейный отдых. И тогда забываешь об этом однообразии в течение всей недели и всю следующую неделю проживаешь с ощущением радости и удовлетворения от хорошо проведённого отдыха в кругу семьи, на лоне природы. Конечно, село – не город, и тут нет того, что есть там. Но при желании можно придумать праздник для души и не только своей, но и всей семьи.

Продолжение следует...