История одного героя

Вы когда-нибудь видели как плачут взрослые мужчины? Согласитесь это большая редкость. А я видел и не раз. Причём плакали они пусть и в тюрьме, но не по поводу своей несчастной судьбы. Каждый раз, когда я давал им читать рассказ одного моего знакомого арестанта, они возвращали его со слезами на глазах. Этот рассказ прислал мне по тюремной почте один заключенный, получивший 15 лет по статье о сбыте наркотиков. Во время нашего недолгого общения в камере следственного изолятора «Кресты», мне удалось наблюдать удивительную метаморфозу, когда абсолютно неверующий человек, заточенный исключительно на получение удовольствий от жизни, вдруг начал меняться у меня на глазах, превращаясь в тонко чувствующего, верующего человека, способного каяться и сострадать чужому горю. Похоже, что именно эти процессы перерождения личности и привели к появлению на свет этого, довольно слабого, на мой взгляд, литературного очерка. Но все же, мне так и остался непонятен феномен воздействия этого произведения на души людей. Может быть кому-нибудь из читателей удастся понять в чем его уникальность, заставившая растрогаться до слез взрослых, видавших виды мужчин?

ИСТОРИЯ ОДНОГО ГЕРОЯ

Привет. Надеюсь у тебя все хорошо. Шлю тебе мой рассказ. Не ругай сильно за него. Мне он был послан свыше прямо в сердце. Но писать ещё не умею. Учусь. Надеюсь у тебя все скоро благополучно закончится. Обнимаю, уважаю! Дмитрий Банджус (орфография и пунктуация автора сохранены).

Зима 1943 года выдалась на редкость суровой. В осаждённом Ленинграде уже давно нечего было есть. Народ умирал внезапно. Сколько таких я видел умерших, прямо с вёдрами в руках. Так и сейчас, женщина шла на Неву набрать воды, но сил её хватило только набрать её пройти буквально сотню шагов. Вот она лежит головой вниз в сугробе. Вся ее вода расплескалась и разлилась прямо на неё, тут же застыв, покрыв её волосы и лицо сосульками. Такие картины были везде и народ даже не обращал внимания, проходя мимо. Я же, понял, что её труп ещё никто не трогал, подошёл и осмотрел её. Я достал все из карманов и засунул себе. У неё шуба была не драная и я одел ее на себя. Я не чувствовал угрызений совести, время было такое. В её вещах богатств не было: какая-то мелочь, записки ключи. Обратно я шёл по Невскому проспекту, не боясь, что меня кто-то увидит в шубе этой женщины. Проходя мимо Литейного проспекта, я заворожённый остановился у окон одного из немногих работающих ресторанов. Яркий свет, тепло, улыбающиеся люди напомнили мне о другой жизни. Это меня согрело из нутри. В этом уголке города была другая жизнь. Удар по голове вернул меня к жизни, - такие зеваки смущают посетителей и охрана гонит их палкой. Вернувшись в квартиру, где я жил с знакомыми, я узнал что пока я ходил, умерло ещё двое из нас. Странное чувство печальной радости. Я дружил с ними и мне жалко было их, но теперь у нас будет больше еды каждому. Шубу я отдал Надюше. Она до войны была медсестрой и сейчас заботилась о нас и была самым важным человеком. Перед сном я уединялся в свободной комнате и решил осмотреть, что я нашёл. Среди каких-то бумажек я нашёл записку: «Уважаемый человек. Я хочу обратиться к тебе за помощью и большой просьбой. Если записка оказалась у тебя, значит я не дошла до дома и умерла. Мой муж уже как год ушёл на фронт и мы остались одни, с двумя девочками. Девочки - Валя и Таня, им по 10 и 12 лет. Они очень смышленые, умные и заботливые. Они очень исполнительны и могут быть вам полезны по дому. Пожалуйста, позаботтесь о них. Да Благословит вас Бог сохранит и спасёт. Желаю вам крепкого здоровья и пройти все испытания, выпавшие на наш Народ».

Читая эту записку, на тот момент единственное что я понял, есть квартира, где возможно есть еда. Я родился в 1920 году, уже после революции. В стране зарождался коммунизм и Вера была под запретом и погонялась, особенно такими людьми, которые сейчас развелись в ресторанах. Я так и уснул с мыслями об этом. Утром я проснулся от взрыва, не где-то далеко, а прямо в нашем доме. Наша квартира не пришла с раздачи хлеба. Сегодня машина с едой не доехала и хлеба не будет. Боль в животе я давно не чувствовал, а голод проявлял себя потемнением в глазах и потерей сознания. Что-то подобное я начинал чувствовать и сейчас. На глаза мне попались ключи той женщины и я вспомнил о квартире с едой. Я схватил и быстром шагом вышел из дома. Адрес был указан за записке и идти не больше 10 минут. На улице было как всегда солнечно и морозно. Снег был утоптан и не падал внутрь ботинок. На улице была тишина и только поскрипывание снега было слышно от проходящих. Идти было не далеко и уже нашел нужную мне квартиру. Дверь была приоткрыта, поэтому я зашел не вставляя ключей в замок. Я очень надеялся чтобы там не было ни кого, а я нашел хлеб и не причинив никому вреда ушел с едой. Медленно ступая по квартире я услышал детский голосок, который доносился из комнаты: «Господи, Иисусе Христе, помилуйте Мать мою и помилуйте ей все её  грехи вольные и неволные и введите её в царство вечное. Её давно уже нету и говорят, что она умерла. Господи, простите что я нагрубила ей перед уходом. Я не успела попросить у неё прощение, передайте ей мои извинения и мольбы о её прощении. Отец Небесный, каюсь тебе о том, что не отдала Мамин кусок хлеба Валюше и она умерла от голода. Простите, что я прятала от неё игрушки и её зеркальце, а сама играла с ним тайком. Господи, простите, что я не усердно молюсь тебе о нашем здравии. Благослови Господи наших солдат защитить русский народ. Помогите, чтобы война закончилась быстрее и люди больше не умирали, ведь в этом всём зле нет любви, а если нет любви, то нет и Бога».

Я прошёл дальше и зашёл в комнату. Резкий запах мёртвого тела ударил в нос. Комната была вся в мусоре, обои были оборваны, а окна выбиты от взрывов. Слева в углу догорало не большое полено в камине. Тело девочки лежало в углу, прямо на полу у кровати. У окна стояла девочка на коленях и молилась. Именно её я и слышал. Когда я шёл сюда, я перебирал много разных вариантов разговора, но все увиденное меня поразило. Я медленно подошёл к ней и она обернулась: - Дяденька, не убивайте меня. Если вам нужен хлеб, возьмите его в соседней комнате. Я хотел сказать ей, что Мама просила передать мне все талоны на хлеб, просто что бы безболезненно её обмануть. Голод превращает людей в животное и всё реже я могу контролировать себя и отвечать за свои поступки. Что-то остановило меня соврать ей. Я побоялся, что сказав так, я дам ей надежду, что ее Мать жива. А вдруг она пойдет искать её и замёрзнет.
Я без слов упал к ней на колени, но она резко поднялась и убежала в соседнюю комнату со словами: - Дядь подожди секунду.

Не прошло и десяти секунд, как она прибежала обратно и протянула мне два куска хлеба. Я взял хлеб, начал жадно поглощать его. Её колубенькие, небесные глазки по детский озорно смотрели на меня. В её взгляде чувствовалась какая-то сила и красота. Доев я спроси её: - Девочка, у тебя самой то остался хлеб? - Нет, дядя. Он мне больше не нужен. - Как это он больше тебе не нужен? - Я совсем скоро умру, поэтому он мне больше не нужен, а ты вон какой большой тебе ещё жить и жить.
Она сказала это так просто и не пренуждёно, будто просто просила игрушку. Слёзы градом потекли по моим щекам. Она меня очень удивила и своей верой. Она говорила так, будто всё знала на перед.

- Почему ты решила, что умрешь? - Пробубнил я не поднимая головы.
- Мама уже давно ушла за водой и не приходит. Соседи сказали, что видели её мёртвой, а увидев, что и сестра умерла, сказали что я тоже скоро умру и забрали все талоны на хлеб. У меня больше не будет хлеба и я умру. Видимо Господь решил спрятать тоже на небе, от всех этих ужасов. Я не боюсь, я не расстраиваюсь, дядь. Я уже вспомнила все свои грехи и покаялась в них. Ведь Бог - это всё. Делая что-то плохо мы делаем ему больно. Я никогда не слышал таких умных речей. Это пробрало до самих глубин. Я как в тумане выскочил от неё, побежав домой. Её лицо, смотрящее на меня через окно в след мне, всегда будет в моем сердце. Передо мной пролетела вся моя бессмысленная жизнь, полная грехов. Я задумался, что своими руками я сократил этому ангелу жизнь. Я ужаснулся этому. Я зашел в своию комнату, упал на колени и стал молиться как умел, но молитва шла откуда то из нутри. Я вспоминал мою жизнь, каждый мой грех. За свои 23 года я уже успел столько всего натворить, а военное время сделало меня ещё более жёстким и циничным. Я дошёл до того, что последний кусок хлеба отнял у ребенка. Думая об этом, я еще больше неистово бил себя в грудь, и слезы струёй лили из моих глаз. Я не чувствовал не холод, не голод, не взрывы. Я просто безпрерывно молился. Утром я так и проснулся стоя на коленях. Внутри я почувствовал не обычайное чувство. Чувство радости и надежды. Вдруг Наденька забежала ко мне и срочно позвала за собой. Когда она шла с реки, увидела как пронёсся мимо неё грузовик, который вёз товары в рестораны. В итоге его занесло и он на всем ходу влетел в наш дом. Она подбежала помочь водителю, но он уже был мёртв. Из кузова посыпались ящики в которых была еда, мясо, лекарства, и вот и их она позвала меня срочно занести домой. Столько еды мы не видели и за всю войну. Затащив всё я пуще прежнего стал благодарить Господа за помощь нам. Соседи накинулись на еду, а у меня перед глазами встал образ Танюши. Она смотрела на меня теми же бездонными и честными глазами, а устами говорила:
- Боженька нам все прощает и не оставляет нас в беде, если мы не оставим его и живём с ним в душе, любя его.

Вдруг я осознал, что Танюша там совсем одна и голодная. Я не съев ни одной крошки вскочил и побежал к ней. Слёзы ледяными каплями застыли на моём лице, но я не ощущал этого. Господи, помоги чтобы Таня была жива. Я молнией вбежал вверх, дверь её была все также приоткрыта. Я не чувствовал запахов, не слышал ни единого звука, когда я залетел в её комнату. Она также стояла на коленях у окна с закрытыми глазами. Сегодня молитвы не было слышно. Я смотрел в камин, там не было огня, а последнее полено совсем давно потухло. Я подошёл к ней и немного дёрнул её за рукав. Тело её упало на бок, но я увидел пар, идущий изо рта. Она приоткрыла глаза и безэмоционально сказала:
- А, дядь, это ты? У меня больше нет хлеба для тебя. Извини меня.
- Что ты деточка. И я бросился к ней, обнимая и прижимая к себе, согревая. Она была очень удивлена моей реакцией. Я рассказал какие произошли чудеса после встречи с ней. Мы пришли к тому, что это было божие провидение, и он своей щедрой рукой устроил все это. Она слушала меня, умно смотря, и в такт кивая головой, буд-то старшая по возрасту, после чего заключила:
- Дядь, твое благородное сердце было закрыто от всего, а Боженька привел тебя ко мне и твое сердце открылось и потеплело. Ты впустил его в себя и он показал, что любит тебя. Значит ты и я ещё нужны Богу для добрых дел. Я уговорил её собрать вещи, но она и не в силах была и пошевелиться. Я только сейчас опомнился, сколько она тут без еды и воды. Я подхватил её на руки и побежал с ней домой. Каждая минута была на счету и я не чувствовал ничего.
 
Дома её тепло встретили. Они со слезами слушали мой рассказ. Таня прекрасно влилась в наш коллектив и однажды, узнав что на окраине работает церковь, решила сходить в неё. Это было чудо. Посреди всего этого ужаса, отец Алексий, несмотря не на что исповедовал и причащал прихожан. После Церкви, на обратном пути Таня рассказала мне, что раньше уже была тут, а еще что раньше с отцом ходили за грибами и увидели пещеру. Они решили исследовать её и заблудились. После суток, как бродили в ней, вышли в Новгородской губернии. Она даже смогла вспомнить название деревни. Я сначала не придал значение этому, а когда мы уже были дома, эта история не выходила у меня из головы. Я взял карту и попросил её показать. На удивление она чётко помнила где они в неё зашли и где они вышли. Я сразу понял, что это Божие провидение, почувствовав в нутри странное чувство. Рассмотрев все внимательно, я понял, если так сейчас пройти, то можно не заметно пройти под вражеским фронтом и выйти из блокадного города. Я несколько раз всё проверил, но все было так.

На следующей неделе я поговорил об этом с батюшкой и он благословил нас на поход, проверить всё это. Мы начала собираться в путь. С нами никто не решился идти, а значит мы пойдём вдвоём с Таней. Как сейчас помню, это было 1 марта. Мороз уже по тихой ослабевал и мы простившись с друзьями двинулись в путь. Нам ребята собрали два рюкзака с едой, а ночевали мы в церквушке, чтобы сэкономить время и силы на этот путь. Отец Алексей дал нам свечки чтобы идти в пещере. К вечеру мы были совсем рядом с вражескими укреплениями и почти дошли до фронта. Таня молча, ведомая каким то внутренним чутьём искала вход в эту пещеру. Вдруг она остановилась и говорит: - Где-то тут. Надо все осмотреть. Я распинывал ветки ногами и вдруг провалился в пустоту одной ногой. Вот оно. Мы разгребли маленький вход. И заделали его также из нутри ветками, чтобы его никто не нашёл. Тут мы смогли немного передохнуть и подкрепиться. Немцы были настолько близко, что часто были слышны их голоса. В пещере было не так холодно. Нас поразило, что свечи горят и не тухнут, освещая нам проход. Мы шли быстро но пламя горело вверх, будто стоим на месте. Будто кто-то укравает его своими заботливыми руками.
Спустя какое то время мы вышли на развилку. Не зная куда идти, мы стали вместе молиться, чтобы Господь указал нам путь. Вдруг пламя свечи стало отчётливо тянуться в лево, буд-то кто-то дует на неё. Мы переглянулись и пошли в эту сторону. Через какое-то время мы уткнулись в тупик. Я заметил, что выход тоже завален. Танюшу я оставил молиться, а сам разгребал выход. Бревна легко поддавались и совсем скоро мы вышли на свежий воздух. Солнце стояло не высоко и мы догадались, что уже утро. Оставляя отметины на деревьях, мы сориентировались по карте и пошли дальше.

К вечеру мы увидели первое село. На первый взгляд оно было заброшено, но в одном доме мы увидели свет, сквозь зашторенные занавески и мы пошли к нему.
Партизаны сначала приняли нас с опаской, но после нашей истории взбодрились. У них у каждого в Ленинграде были родные, но они уже и не надеялись к ним прорваться. Нас накормили и уложили отдохнуть. Я не спал. Я не мог поверить счастью, что у нас все вышло. Я смотрел на тихо сопящего Ангела и благодарил Бога за неё. Не очень далеко была железно дорожная станция и один из ребят, Петька, отправился узнать, возможно ли железной дорогой вывозить эвакуированный народ.
Он получил разрешение на вывоз не более ста человек за один раз, что бы не привлекать внимание и не рассекретить путь железной дороги. Посоветовавшись мы решили, что вернёмся в Ленинград, в самую блокаду, и будем не большими группами выводить в первую очередь детей и женщин. Я был против, что бы рассказывать об этой дороге кому-то ещё. Предателей много, да и если без контрольно гнать народ там - Рассекретится и сам проход. Петю и Таню мы оставили тут, пусть поддерживают тепло и следят за домами. Точкой сбора в Ленинграде будет Церковь отца Алексея. Он поможет нам.
 
Отдохнув еще одну ночь, перед таким походом, мы выдвинулись в путь. Обратно дорога была быстрее и погода нам помогала, не обрушивая на нас холод и снег. Мы молча быстрым шагом шли и молились. Через сутки мы оказались в городе и стали собирать кого выводить. Сбор назначили через день. В нашей квартире меня встретили необычной радостно. Все не могли поверить случившемуся чуду. Ребята отказались выходить из блокады и решили сделать пункт сбора людей. Я не спорил, по соседним домам собрал необходимых 10 человек и выдвинулся в церковь. Обратно было идти тяжелее. Было много маленьких детей, которые пищали, баловались. Мы очень боялись быть замечеными. Но нас Бог уберег от всего. Даже погода помогла нам. Небо над всем городом и пригородом было хмуро-черным и шёл проливной дождь просто стеной. Даже немцы не вылезали из укрытий и не стреляли по городу. Чудесным образом нас это не касалось. Вокруг нас не было на всем пути дождя. Буд-то именно нас Господь укрывал своими руками. Не чудо ли опять? Мы благополучно дошли до пещеры не замеченные. Там все передохнули и выдвинулись дальше. Усталые, голодные, но мы дошли дальше до нашего посёлка. В дальнейшем мы оборудовали точки отдыха и путь нам становился легче. Чуть позже мы нашли лошадь и от пещеры, со стороны Новгорода уже измученные женщины и дети ехали в телеге. У партизанов не всех родные выжили, но мы благодарили Бога и за это. Танюша до самого конца блокады трудилась в этом домике, встречая, кормя, перевязывая и заботясь о тех кого эвакуировали. Не один из наших походов не закончился трагедией.
 
До конца войны мы так вывели несколько тысяч человек. Освобождённые, их родственники и все кто знали это сочиняли о нас легенды. Но наша ли заслуга была в этом? Не это ли был Божий промысел? Я считаю, что это Бог все устроил. Через такой страшный поступок я пришёл к нему. Таня, этот маленький голодный Ангел был послан мне что бы указать путь и мое предназначение.
Вот и сейчас, спустя 30 лет, я помню каждый день того времени. После Победы, так как Таня была теперь сиротой, стала жить у меня. Я заботился о ней и занимался её учёбой. Через 7 лет, тот самый отец Алексей Благословил нас на брак. В тот момент я осознал, что она уже давно выросла. Я не отпускал её не на секунду и понял что я люблю её. Эту темноволосую девушку с небесными глазами. Все эти 30 лет каждое утро я слышу рядом ангельский голос, стоящий со мной рядом на коленях и Благодорящий Господа за все что он сделал для нас! Какие бы не были трудные моменты в жизни, верьте, Бог рядом. Он все делает для нас, даже если мы этого и не заслуживаем. Чем труднее и невыносимей - тем большая благодать послана на совершение Богоугодных и добрых дел. Кто бы мог подумать, что голод, который побудил идти и отнять хлеб, это был первый шаг к Богу? Какие бы не были трудности, не спеши с выводом, ты не знаешь для чего они. Верьте в Бога, живите в любви с Богом и всё у вас будет в своё время.

Дмитрий Банджус. 23.08.2023 г.