Несолоно хлебавши

Это было давно, в 60-ые годы прошлого века, в далекой Средней Азии. Мы с Антоном жили на маленькой железнодорожной станции Аму-Дарьинская. Вернее, только приехали туда и ждали, когда же начнутся работы по строительству гостиницы, куда мы устроились работать разнорабочими. Денег, как всегда, у нас не было, и обедали мы от случая к случаю.
Как писал великий пролетарский поэт Маяковский, и в тот день «мы, голодные, мы, нищие» с огромным желанием что-нибудь поесть еще с утра слонялись по единственной улице поселка. И случайно на стене вокзала на большом листе бумаги увидели объявление-приглашение на праздник по случаю обрезания отпрыска какого-то богатого туркмена.
Да, да, там тогда тоже были богатые и всесильные люди в лице председателя колхоза, секретаря райкома или какого-нибудь  духовного лица. Они в день обрезания своих отпрысков устраивали большой праздник - туй. Кто только и откуда только ни приезжал на такой праздник. Заходя вперед, скажу: в тот день туда приехала команда борцов из далекой Армении, и один из них выиграл мотоцикл. Конечно же, были команды из всех соседних республик тоже.
Мы с Антоном, надеясь сытно поесть, отправились на праздник. К счастью, он проходил рядом, на пустыре за поселком. На кострах кипели огромные котлы с пловом, самсой, лагманом…
Эх, лагман! Нет блюда сытнее узбекского лагмана. Он и первое, и второе  вместе взятые. Когда один конец лапши  находится на дне тарелки, другой ее конец в желудке переваривается. У меня и теперь голова закружилась от запаха узбекской кухни. С каким наслажденьем я бы поел и теперь настоящий узбекский лагман!
На пустыре группа всадников отбирала друг у друга что-то черное и волосатое. Я спросил у Антона, что они делают. Он ответил, что это козлодрание: один у другого отбирает козла. И потянул меня за собой, говоря, что «нам нужен живой козел, а не этот».
Наконец, мы добрались туда, где в большом живом круге стояло много мужчин, и в центре круга какой-то бабай что-то говорил на своем языке. Рядом стоял переводчик, который его слова переводил на русский. Из его слов мы поняли, что начинается борьба за призы: от женского платка до мотоцикла. Среди призов стоял козел с метровыми рогами. Антон подошел к нему, положил руку на его холку и крикнул: «Мэ-э-э!». Мне же тихо сказал: «Это наш козел».
Начались соревнования. Меня они не очень интересовали, и потому я все оборачивался и смотрел в сторону дымящихся котлов и думал: «Закусить бы чем-нибудь». Антон же смотрел на борьбу.
Седобородые бабаи, представляющие команды борцов, сидели по кругу и что-то говорили своим бойцам. Уже были выиграны платки, отрезы на костюм, денежные призы, радиоприемники…
Антон опять же тихо мне говорит: «Я пойду бороться за козла, и мы с тобой месяц шашлыки будем есть». По его словам, он в армии боролся на различных соревнованиях по борьбе и неоднократно побеждал.
Вот объявили призом козла. И на середину круга вышел  сильно накачанный туркмен. Откуда-то взял тарелку мяса, пошел и положил перед бабаем, представляющим его команду. Сидевший на земле важного вида бабай кивнул головой. Борец отошел и, подпрыгивая, пошел по кругу. Ждали соперника…
Оказывается, Антон передумал бороться, ссылаясь на то, что соперник намного тяжелее его. Потом, недолго думая, говорит мне: «Он такого же роста, как и ты, иди с ним бороться». «Да, он моего роста, - согласился я, - но намного здоровее меня. И как я буду бороться, если я не борец вовсе. И еще мне 18-ти нет, и я вторые сутки ничего не ел, а ему все 30, и он такой сытый». «Иди, иди, - толкает меня друг. – Дагестанцу много силы не надо, чтобы победить в борьбе туркмена».
Надели на меня жесткий полосатый халат, затянули пояс таким же ремнем типа кушака, и пошел я за нашим козлом. Да, чуть было не забыл: поднос с мясом я забрал у бабая и положил перед Антоном. Решил, что так надо.
Я стоял в центре круга, когда туркмен - мой соперник,  все подпрыгивая, подошел ко мне, схватил меня одной рукой за пояс, другой – за воротник халата и…  бросил на землю. Тишина. До тех пор, пока из меня не вырвался громкий смех, никто и звука не издал. Потом засмеялись и все остальные. «Где козла будем резать?» - намеренно громко по-русски спрашиваю я подошедшего ко мне Антона. Услышавшие мои слова восклицали: «Молодец! Ай, какой молодец!» Вот так мы остались ни с чем, как говорят русские, несолоно хлебавши.
Потом нас посадили в другой круг, положили перед нами огромную миску плова и две ложки. Антон отказался от большой  деревянной ложки и, как все остальные, стал есть руками. У него ничего не получалось, и он все просил меня одолжить ложку…