11. Чужие правила

* * * Ложь становится честнее, когда у неё появляются правила * * *

После разговора с Владом демон Марбас больше не терялся среди остальных имён. Теперь Вера видела его чуть ли не в каждом списке и злилась, что раньше не выделила сама. Исцеление, скрытые причины недугов, львиная голова, власть над телом. Всё казалось очевидным, пока не начинались подробности. Марбас мог лечить и сам же насылал болезни. Раскрывал тайное, но не обязательно то, которое нужно. Помогал понять устройство вещей, менял формы, знал о механике, отвечал на вопросы и зачем-то назывался губернатором или президентом Ада. Последнее особенно раздражало. Ну какой губернатор? Какой президент Ада? Да к чертям весь этот Ад!

Впрочем, уверенность Влада всё равно перевешивала. Он ответил слишком быстро и спокойно, чтобы это выглядело случайной догадкой. Значит, Марбас был верным направлением. Просто направление ещё не становилось планом.

С сигиллами тоже ничего не складывалось. Одни называли печать ключом к демону, другие защитой от него, третьи предупреждали, что без круга и правильного обращения это всего лишь рисунок. Кто-то советовал призывать, кто-то запрещал вызов и настаивал на осторожном обращении «по удалёнке», кто-то уверял, что достаточно удерживать намерение. Одна свидетельница Марбаса на ютубе вообще заявляла, что после личного знакомства он открыл ей «денежный канал».

Вера едва не выла от злости. Все эти знатоки, эксперты и свидетели только тратили её время. Про цену, правда, писали почти везде, но это не пугало. Наоборот, в этом даже была своя честность. Всё ценное дорого, а настоящее чудо, наверное, должно стоить особенно много. Ведь сколько заплатишь, столько и получишь.

Сначала Вера пыталась делать заметки, но они быстро расползлись кто куда: листки терялись, телефонные пометки тонули среди информационного мусора, скриншоты невозможно было найти в нужный момент. Впрочем, важные вещи она и так помнила. Такая подготовка напоминала школьные шпаргалки: пока пишешь, всё выучиваешь, а потом ими уже не пользуешься.

Вот только в голове держалось не главное, а странная каша. Вера несколько раз ловила себя на том, что читает Marbas как Morbus и тут же мысленно поправляется обратно. Или наоборот. Она уже сама не понимала, какой вариант считает ошибкой. Уверенность была слишком сильной, чтобы появиться из ниоткуда, но источник упрямо не вспоминался.

Картинки с Марбасом тянулись к льву: львиная голова, грива, звериная власть над болезнью. А мамины вещи из японской посылки вели совсем в другую сторону. Не выдержав, Вера залезла в мамин стол и осторожно достала бронзовую пхурбу. Трёхгранное лезвие тускло блеснуло, конская голова на рукояти смотрела мимо неё с чужим упрямством. Возможно, именно поэтому прежний поиск снова и снова сворачивал на совсем другую символику.

Без особой надежды Вера провела отмеченной рукой над пхурбой и ничего не почувствовала. Побледневшие линии давно не отзывались ни теплом, ни покалыванием. Зато при мысли о метке внутри вдруг возникло представление о некой точке сборки, где энергия концентрируется сама собой. Странный термин, наверняка тоже с какого-то сайта, но он почему-то успокоил. Будто всё шло как надо. А дальше всё снова упиралось во Влада.

Решение пришло само в лице Рены, давней маминой подруги. Они с Галиной сидели на кухне, пили чай, и Рена пригласила её на день рождения в клуб. Влад с Яном давно вели там «Мафию». Рена часто бывала на этих встречах, а между играми иногда устраивались дружеские праздники. Мама пообещала заглянуть.

- А можно я тоже пойду? - спросила Вера, уже мысленно выстраивая доводы на случай возражений. - Я бы хотела посмотреть, как вы играете.

Рена обрадовалась так искренне, словно Вера не напросилась, а сделала ей подарок. Новых людей в клубе всегда встречают тепло, правила она объяснит заранее, а если захочется, можно будет даже попробовать сесть за стол. Галина тоже не возражала. Похоже, новый интерес дочери пришёлся ей по душе.

Вера кивала, стараясь не выдать нетерпения. Она знала, что «Мафия» проходит в клубе, а не у Влада. И всё равно, стоило подумать о предстоящей субботе, как будущий вечер обрастал чужими книжными полками, глубокими комнатами и ощущением живого дома, где однажды уже нашлось направление. Влад не вспоминался отдельно. Он возникал сразу вместе с домом, будто был не человеком, а его голосом.

* * *

Помещение выглядело обычным, такие залы Вера не раз видела в общественных зданиях. Посередине столы сдвинули квадратом и накрыли чёрно-красной скатертью, вокруг теснились пластиковые стулья. Перед каждым местом возвышался номерок. Где-то остывал недопитый стакан чая, где-то валялся телефон, у кого-то под рукой крутился спинер, а в центре ждала колонка. Всё казалось почти будничным, но слишком подготовленным. Здесь у предстоящей лжи имелся официальный инвентарь.

Совсем потерянной Вера себя не чувствовала. Рена заранее рассказала ей основные правила: мирные, мафия, шериф, дон, день, ночь, голосование. Тогда всё казалось понятным, хотя теперь всё уже слегка расплывалось. Больше всего Вере понравилось, что за столом абсолютно все пользовались никнеймами. Рена объяснила это тем, что так меньше переходят на личности. Но Вере слышалось другое. Настоящее имя оставалось за пределами стола, а в игру входила выбранная маска.

Когда Влад стал разбирать что-то подробнее, Вера старалась слушать, но всё равно ловила не столько слова, сколько его состояние. Он говорил спокойно, будто правила были не развлечением, а частью исправного механизма. Вера слишком поздно заметила, что почти выпала из пояснений. Очень удачно, что Рена уже успела объяснить основные принципы.

Первую игру вёл Ян. Он всегда представлялся Вере далёким и непонятным, но здесь вдруг оказался на своём месте. Не просто объявлял действия, а собирал пространство вокруг голоса, музыки, масок и коротких жестов. Он не приказывал, но все сразу входили в нужный порядок и ритм. Это походило на ритуал перед торжеством обмана, и Вере нравилось наблюдать, как уверенно Ян ведёт его по обрядовому порядку.

Под приглушённую музыку игроки по очереди поднимали маски, делали жест пальцами и смотрели на карту, которую доставал Ян. Вера слишком увлеклась самим действием и потому почти не запомнила, кому что досталось. Зато потом музыка загрохотала, мафия проснулась на договорку, и всё сразу прояснилось.

Влад оказался мирным. Это даже разочаровало. Было бы куда интереснее смотреть, как он врёт по правилам, но он с маской на глазах лишь слегка покачивался в такт музыке, пока чёрные договаривались жестами. Зато среди «плохих» оказалась Рена. Она аккуратно приподняла маску с надписью «Коноплянка», улыбнулась остальным мафам и тоже немного пожестикулировала. Когда начался день, Рена говорила легко, почти празднично, и уверяла всех в своей «красноте» так открыто, что Вере становилось даже неловко. Чем дольше она смотрела, тем очевиднее понимала: злодейкой Рена притворяться не умеет.

Дальше происходящее быстро потеряло часть очарования. Люди говорили по минуте, перебивали, спорили, цеплялись к словам, подозревали не тех и оправдывали тех, кто палился прямо у них перед носом. Ян время от времени громко выкрикивал «Фол!», но Вера так и не поняла, что это меняет, если после этого всё продолжается как раньше. Мафия вела себя небрежно, мирные путались в собственных рассуждениях, а Влад почему-то так и не смог найти всех «чёрных». Он думал, сомневался, рассматривал какие-то глупые версии. Для Веры это выглядело нелепо.

Игра затянулась, и Вера с трудом дождалась конца. Зато потом все пошли на кухню, которая едва вместила собравшихся. Из холодильника достали торт и напитки, Рену поздравляли шумно и весело, кто-то смеялся, кто-то пытался протиснуться к стаканам. Галина держалась среди взрослых так естественно, будто это была не чужая компания, а часть её обычной жизни. Вера снова почувствовала лёгкий укол: мама и здесь существовала отдельно от неё.

За вечер Веру несколько раз звали за стол, но она так и осталась наблюдать. Не потому, что боялась. Правила всё ещё держались в голове слишком рыхло: Рена объясняла их давно, а Влада она почти прослушала. Признаться в этом сейчас значило испортить собственное первое появление. К тому же желающих поиграть и так хватало с избытком. Лучше подготовиться дома и в следующий раз уже показать себя. А с Владом поговорить так и не получилось, зато теперь у неё был повод вернуться. Тем более никнейм она уже выбрала: Синигами.