Реанимация

               

    Кажется совсем недавно Губернатор Владимирской  области Авдеев  Александр  Александрович  перерезал красную ленточку, символизирующую открытие сосудистого центра в нашем городе.

Я много раз проходил мимо этого здания. И, конечно, не думал, что я сюда когда – то попаду.

Подробности опускаю.

И, вот, я – уже в больничной палате. Двухместная. Рядом со мной – молодой мужчина. Разговариваем. Он – из Москвы. У них с молодой женой не получается зачать ребёнка. Его хирург в Москве обещал приехать в Александров и сделать ему операцию. Сосед спокойно лежал и читал книг, ходил на обследования вместе со мной.

Привозили еду. Кто был в палате, тот брал еду для другого. После обследования меня на УЗИ сердца и сбора всех анализов рано утром пришли две девушки с коляской.  Дна из них сказала: «Садись, милый, на коляску!» Я спокойно сел, и мы поехали к лифту. Переехали на второй этаж.
 Едем по длинному коридору. Знакомые двери.

 Я несколько раз приходил сюда к знакомому врачу, и мы с ним долго разговаривали. Оказывается, он и был главным хирургом и не просто хирургом, а эндоваскулярным хирургом, т е. хирург, делающий операции внутри сосудов, не вскрывая их, а проникая внутрь сосудов через бедренные вены специальной проволочкой.

Позвонили в звонок, и двери открылись.

 Мы въехали в помещение, для переодевания больных перед операцией. Это мягко сказано. Девочки сказали: «Раздевайся дорогой, нет и трусы снимай тоже». Я прикрыл руками причинное место. Кругом было столько молодых девушек, и мне было очень стыдно стоять перед ними.

 Но это было недолго. Меня укрыли голубой простынкой, позвонили в соседнюю дверь с надписью: «Операционная». Вкатили туда, а сами остались за её пределами. Тут же подошли две другие девушки не в белых халатах, а в зелёных и одна даже в черном халате. Это была операционная сестра.

Подъехали к операционному столу. Из- под него шёл какой-то дымок. С меня сняли голубую простынку и велели залезать на стол и ложиться на спину.
Но сразу укутали голубыми простынками. Спина стала, тем не менее остывать. Оказывается, под операционным столом стояла рентгеновская трубка и её охлаждали этим ледяным воздухом.

 Пришёл Сергей Викторович – хирург. Он поздоровался со мной – мы знали друг друга уже до этого. Он сказал, что не будет меня усыплять и весь ход операции я буду видеть и слышать его голос в ходе операции. Я буду все видеть на огромном экране примерно один метр по диагонали. Он мне сказал, что вся аппаратура марки PHILIPS.

 Сестра в чёрном сделала небольшой укол в бедро. На хирурга надели перчатки, а мне на голову надели белый колпак с прорезью для глаз. Врач сказал: «Сейчас я войду в бедренную вену и буду продвигать её по сосудам пока не войду в полость сердца».
Было очень холодно. Лежу голый под одной простынкой. Укрыли ещё. Помогло мало.
 
Операция началась. Я всё видел и слышал. Врач комментировал. А я далее всё пропускаю. Я итак много времени посвятил подготовке.

Слышу: Операция закончена. Во время операции мне перерезали золотое кольцо и забинтовали правую руку. Подкатили другой стол и заставили переползти на этот стол. Укрыли. Поехали.
 Подъезжаем к другим дверям с матовыми стёклами: «Реанимация». Двери открылись и уже другие сёстры в зелёных брючных костюмах приняли меня и повезли к специальной кровати.
 Прицепили к телу множество датчиков, дали утку, укрыли простынями и одеялом. И я, наконец, согрелся. Было 11 часов утра.

Вставать нельзя -  весь в проводах. Каждый час подходили читали показания приборов. По- маленькому – все сам. Привели обед. Кормили с ложки. Правая рука была забинтована и не работала.

 Части самой реанимации разделены на три отдельные комнаты и перегородки стеклянные. Больных после операций было немного. Стояла капельница. Что-то капали.
 Время тянулось очень медленно. Солнце постепенно уходило на Запад. Включили свет. Привезли ужин и опять кормили.

Наблюдал за девушками. Их было восемь, и каждая была занята своим делом. У каждой было своё рабочее место. И делали они совершенно разную работу. Прошла первая половина их смены, а они летали по реанимации, словно у них были моторчики за спиной.
 Иногда переговаривались, смеялись, разговаривали по телефону с мужьями (правда уходили далеко в угол).
 
Десять вечера. Но жизнь ещё кипела. Кому-то уколы, кому-то капельница, показания аппаратуры, проверка прочности крепления присосков от аппаратов, кого-то нужно было укрыть кому-то дать попить.
 
Вдруг мои бинты на правой руке наполнились кровью. Девочки вызвали хирургов. Они всё размотали, наложили повязки. Когда перекусывали золотое кольцо, задели кокой-то сосудик. Это он тёк.

12 ночи. Девочки собрались в дальней комнате. Они принесли свою еду и собрались вместе. Звенели тарелками, что-то рассказывали друг другу. Их никто не беспокоил. Я не спал. За стеклянной стеной лежал мужик. Он всё время кричал: «Дайте мне умереть!». Ему что-то вкалывали, и он успокаивался. Потом все вышли из комнаты. Одна чистила до блеска свою аппаратуру, одна готовила бинты на утро, другая выносила утки и судна от женщин. Две или три медсестры в перчатках протирали полы и стекла в перегородках. Возле меня тоже одна из них протирала полы и пела песни очень тихо. Более полсуток они не прилегли. Одна постоянно по телефону что-то выговаривала мужу. Всё и у всех блестело и сверкало. Приближалось утро медленно, вязко.
 Была зима. Солнце медленно даже лениво пыталось выползти из-за горизонта.
 Мужик, который просил дать ему умереть, уже с кем –то разговаривал и умирать уже не собирался.

Появилась старшая медсестра. Она обходила все посты и платочком проверяла пыль. Не придиралась ни к кому. Меня отключили от аппаратуры и шепнули мне: «Вас утром поднимут наверх». Привезли завтрак. Я ещё никогда так не уплетал эту манную кашу, которую не любил никогда.

Пришли врачи. Обход. С ними прикреплённые к каждому больному сёстры. «У него всё хорошо, кивнула она меня. Знакомый врач наклонился и сказал тихо: «Это я вас, Валерий Иосифович, слегка подрезал, перерезая кольцо. Вы уж извините». Сестре сказал: «Поднимайте его в 111».  Подъехало кресло, и две сестры повезли меня в предоперационную и отдали одежду. Потом – на лифты и я- в палате. Я им сказал: "Большое спасибо, девочки». «Поправляйтесь» - засмеялись они в ответ. Они уже успели накрасить губы.  24 часа их работы закончились.

14 июля 2026 год    18-25