Юлия Чурко. Моя жизнь в хореографии

Последнюю книгу Юлии Михайловны Чурко, Заслуженного деятеля искусств БССР, лауреата государственной премии РБ, профессора, доктора искусствоведения "Моя жизнь в хореографии" мне удалось раздобыть благодаря личным связям с некоторыми сотрудниками кафедры хореографии Белорусского государственного университета культуры и искусств - месте, где завершилась карьера известного профессора танца. Признаться, я предвкушал, что Юлия Михайловна подробно расскажет о всей её творческой жизни, о трудностях и взлётах, о том, чего не напишут в более академических изданиях. Но книга не сколько её, сколько о ней. Да, начинается она с главы "Попытка создания автопортрета", где автор и рассказывает свою автобиографию. Сжато, мало, хотя очень интересно. В ответ на вопрос Ирины Гуринович ("Детектив на пуантах" СБ, 2006г.) - "Всегда ли вы говорите то, что думаете?" отвечает - "Конечно, нет!". Вот я и подумал, что в своей книге Ю.М. наконец разоткровенничается и выдаст нам реалити-шоу. Не случилось. Но, далее в книге следует серия интервью, где звучат интересные ответы на порой неожиданные вопросы. Стоит только разговорить Ю.М. интервьюерам, и перед вами предстает незаурядный и неординарный человек. Очень удачное интервью у профессора получилось взять у Татьяны Мушинской. Потом следуют беседы Чурко Ю.М. с О.Поклонской, М.Коктыш и главой издательства "Четыре четверти" Лилианой Анцух. Затем чередуются отзывы коллег, с кем сотрудничала Ю.М, о ком писала, кому покровительствовала и кого облагодетельствовала (В.Елизарьев, В.Иванов, И.Душкевич, Н.Карчевская, С.Гутковская, Н.Бунцевич, Л.Анцух, Д.Мартинович). Следующая глава "Хореография без границ", где о Чурко Ю.М. говорят хореографы и критики-коллеги из соседних стран (А.Чепалов, В.Уральская, Г.Альберт, С. Улановская, А Соколов-Каминский, Е.Фокина, Г.Челомбитько). Завершается книга серией публикаций самой Ю.М.Чурко.  В своей истории я не буду разбирать саму книгу, хотя безусловно, касаться её буду. Дальше последует уже моя история, подробно изложенная в книге "На крылах натхнення".
  О Ю.М. Чурко я знал еще задолго до поступления в институт культуры, когда делал свои первые шаги в студии классического танца при ДК Белсовпрофа. Ведь Ю.М. являлась племянницей знаменитой балерины Народной артистки БССР Александры Васильевны Николаевой, руководившей студией. Естественно, они часто пересекались, хотя, как мне кажется, теплых родственных отношений у них не было. Сталкивались две великие амбиции - почивающей на лаврах Примы балета и восходящей к Олимпу ученого-гуманитария. Но, надо, отдать должное Ю.М., регулярно навещавшей А.В.Николаеву, когда та пребывала в преклонном возрасте. Как-то Ю.М. задали вопрос про её отношение к студии классического танца. "Никогда не нравилась" - ответила Чурко. И это при том, что я стоял рядом, и она прекрасно знала, что я воспитанник этой студии. Возможно, об этом отношении Ю.М. к любительскому балету было известно А.Николаевой, что не сближало их, а больше разделяло. Но, на мой взгляд, Ю.М. в ту пору, когда она уже слыла известной фольклористкой, ей хотелось, чтобы самодеятельность не копировало сцену, а обратилось к народным истокам и реализовывало в культурной среде постулаты двух её диссертаций. Но классический танец, на мой взгляд, совершенно необходим для развития творческого мышления и понимания эстетических границ жанров и направлений. В нашей институтской группе учились две Ольги, выпускницы Минского хореографического училища, получившие академической балетное образование. Каким образом они научились понимать природу белорусского фольклора, видеть в нем столько юмора и оригинальности, а главное - художественной правды? Но, во всяком случае, классический танец их совсем не испортил.
  Ю.М. Чурко с предметом "История хореографического искусства" появилась на нашем курсе в 1977 году, когда было открыто отделение хореографии. Кто-то из студентов запустил, как приято сейчас выражаться, мем о "чурковедении", отсылающий к иным ассоциациям. Кафедру возлавляла Народная артистка БССР Нина Степановна Давыденко (в статье "Борис Эйфман и неслучайные параллели" "Культура" 13 - 16 июня 2007г. под авторством Н.Е.Бунцевич содержится ложное утверждение, что Ю.Чурко является основателем кафедры). Она (Ю.М.) на тот момент вела эстетику в пединституте или в институте культуры, а на кафедре работала почасовиком. Каким запомнилась героиня повествования на тот момент? Ю.М. Чурко явно не была декламатором и не обладала свойством очаровывать аудиторию своей харизмой. Пересказ учебника Ю.Бахрушина, содержание которого многим было и так известно, шел буднично. Но стоило Ю.М. отойти от темы или дополнить ее своими историями, мы замирали и наслаждались новой, неизвестно откуда полученной Ю.М. информацией. И добывать её ей было откуда - много ездила, читала, общалась с небожителями. Как мне кажется, Ю.М. настолько была поглощена своим внутренним миром, который подпитывался много чем, что она никак не заботилась о своем имидже, который вроде должен ей соответствовать. Могла прийти на лекцию в бигудях, прикрытых косынкой, чтобы вечером быть там, где приличный внешний вид просто необходим. Наши сокурсницы постоянно возмущались этой причудой профессора, и поэтому её могли всерьёз не воспринимать. Сама Ю.М. говорит в своей книге, что она некрасивая, мол к тому же постарела, располнела и захромала. На многих фотоиллюстрациях её книги молодая Ю.М. очень обаятельная и красивая. С возрастом её обаяние никуда не исчезло. Балетная страсть вкупе с научной убедительностью сохранили это обаяние до самого последнего дня. У меня тогда было хулиганская манера дополнять профессора своими познаниями. Мальчик из глухой деревни без электрического света, едва научившись читать, уже знал про Алисию Алонсо. Единственным источником информации была газета "Правда", где на последней странице анонсировались спектакли Большого театра Союза ССР с перечислением ролей и исполнителей. Еще было радио на батарейках, из которого постоянно звучала классическая музыка, включая фрагменты "Лебединого озера" с пересказом сюжета. Радиопостановки развивали фантазию, формировали внутренний мир. И уже студентом, размахивая фотографией Марго Фонтейн с её автографом, дополнял рассказ Ю.М. об английском королевском балете именами прим и танцовщиков (как они ко мне попали - отдельная истори). Оно оторопела смотрела на меня, как на выскочку, а я и не понимал тогда, что делаю только хуже себе, демонстрируя свои накопившиеся за долгие годы знания и эмоции и выплёскивая их в неподобающей ситуации. "Не затмевай своего господина!" - гласит первый закон из известной книги Р.Грина "48 законом власти". Но таких книг в ту пору у нас не было, а предмет "Марксистско-ленинская этика" учил далеко не этому. Когда В.Елизарьев поставил "Тиля Уленшпигеля" в Большом театре БССР, Ю.М. устроила семинар с обсуждением этого балета. Помню, как возбудился наш курс, описывая свои впечатления, ассоциации, находя параллели с современной жизнью. Было очень много интересных мыслей. Я подготовил развернутый доклад и вышел к трибуне, образно примеряя на себя профессорскую мантию. Ну, чтобы быть более убедительным в своих напыщенных формулировках. Вдруг замечаю боковым зрением, как Ю.М. вплотную приблизилась ко мне. Я, выпав из роли, замер, явно смущаясь. "Продолжайте, интересно!" - попросила Чурко. К тому времени я понимал, что хочу писать, так как это было внутренней необходимостью, характерной для интровертов, каким я себя считаю. Сергей Гребенщиков, преподаваший белорусский танец, высоко оценил мою теоретическую работу по белорусскому танцу - "студент владеет пером". Сама Ю.М. не раз говорила в многочисленных интервью, что возможность писать делает её счастливее. И сама ведь написала много книг и разных. И главная её книга "Белорусский хореографический фольклор" - бриллиант в её личной библиотеке. Собрать, систематизировать материал, составить классификацию белорусского танцевального фольклора - это колоссальный труд. И весьма удачный. Уже потом, я в поиске материала и идеи для постановок, открывал книгу в любом месте и начинал читать. Срабатывало, осеняло, вдохновляло. "Акуліна", "Бес", "Брычка", "Грачанікі", "Гусачок", "Журавель", "Кругавая", "Лука", "Мак", "Машанька", "Мельнік", "Цяцерка", "Чарнавусы каралёк", "Шастак", "Шыбар", "Яшчур" были поставлены в Народном ансамбле танца "Крупица" и в детском ансамбле танца при Крупицкой школе искусств. Сергей Гребенщиков, преподаваший белорусский танец и создавший систему его обучения (на мой взляд - удачную), нервно реагировал на кропотливую работу Ю.М. Чурко, считая, что все лучшее и характерное давно уже найдено и систематизировано, и не следует следовать за лаптями. Но, тем не менее, двое этих мэтров уживались, работая вместе.
  Вскоре на кафедру десантировались хореографы с московским и ленинградским образованием. Первым вести предмет "Искусство балетмейстера" приехал Виктор Захарович Савин. Сильный теоретик с долей харизмы он сразу принялся за дело, чем пленил нас, своих студентов. Н.Давыденко, проработав год, ушла, так как быть заведующей кафедрой было тяжело для неё. В.Савина поставили и.о. завкафедрой, и он принялся продвигать свою методику преподавания и имел амбициозные планы по защите кандидатской диссертации. Спустя некоторое время в газете появляется объявление о замещении вакантной должности завкафедрой хореографии. Кандидатура должна соотвествовать не ниже профессорской по званию. Она на тот момент была только у Ю.Чурко. Вскоре Ю.М. занялась организацией своего детища - отраслевой научно-исследовательской лаборатории  белорусского танцевального творчества, куда поступала и систематизировась информация о танцевальных образцах, добытых в многочисленных полевых экспедициях студентов и преподавателей по стране. Несомненно, Ю.М. возглавляла эти экспедиции. И самым первым был наш курс из первого набора. Изучали Гродненскую область. Тогда мы поближе познакомились с Ю.М. Много интересных вещей рассказала. Но меня все время посещала мысль - действительно ли Ю.Чурко была настолько сильно погружена в фольклор? Ведь книга " Моя жизнь в танце" буквально вся пестрит фотографиями деревенских картинок. Профессионально, думаю, да. Была ли там душа? Сама Ю.М. говорит о себе, что как-то быстро ей наскучила хореография, что хотелось переключиться на что-то новое. Появление лаборатории многие восприняли в штыки. Были даже откровенные выпады на конфернециях и семинарах, чему я лично свидетель. Мне неизвестно, в чем причина? Возможно, Ю.М. Чурко затронула чьи-то интересы или обесценила чьи-то достижения. Злые языки говорили разное о природе происхождения её диссертации.
  После окончания института у меня случилась нелепица с распределением, и я застрял в Минском районе. Когда учился, у меня была привычка анализировать творческие работы студентов. Приходил на показы с блокнотом, потом раскладывал по полочкам.  И скоро с других курсов ко мне потянулись за консультациями. Савин узнал, возмущенно заметил : "Тебе, что, своего курса мало?". И скоро он мне это припомнил. Выпустив нас, Савин уезжал на годовую стажировку в Москву, а набранный курс предложил временно взять мне. Для меня это было неожиданно. Но это был шанс проявить себя. Хотя я видел себя балетмейстером и создателем коллектива. Как признался мой педагог, Ю.М.Чурко была против моего назначения, но Савин настоял. Это был очень интересный опыт, давший мне многое. Как-то я сказал Ю.М., что хотел бы писать. Она замешкалась и ответила, мол, надо подумать. Это была вежливая формула отказа. Но у меня тогда ничиналась новая интересная творческая жизнь - в Крупице в сотрудничестве с Владимиром Громом. Это было лучшее, что могло быть в моей биографии, и устами Ю.М говорила тогда судьба. Но она, на удивление, не отпускала меня. Пришлось подменять декретниц и вести народный и классический танец, а так-же танец у режиссеров. Спустя несколько лет Ю.М. Чурко компенсировала свой отказ. В качестве председателя жюри на смотре хореографических коллективов города и области присудила моему ансамблю Диплом первой степени, а мне лично - диплом лучшему балетмейстеру. Какое-то время она наблюдала за нашими выступлениями, но в 90-х годах, когда мы давали юбилейные филармонические концерта, куда я приглашал членов кафедры, уже не ходила, хотя это было в шаговой доступности от её дома. Сказала при встрече, что стала домоседкой. Выбиралась лишь туда, где быть было просто необходимо.
  Скоро кафедру начали покидать мужчины. Уехал в Россию В.З.Савин, не увидев своей перспективы на кафедре. Ушли В.Иванов и Н.Козенко. Да с мужчинами непросто - они амбициозны, порой не щадят женское самолюбие. С женщинами проще - многие ищут тихую гавань, а  карьеристок проще приструнить. Ю.М. говорила, что ей было непросто пробиться, были те, кому хотелось, чтобы она не высовывалась. Возможно, полученная в результате этой борьбы психотравма диктовала Чурко, как вести кадровую политику дальше. Личный карьерный рост завершен, профессиональный статус высок - кафедра должна быть местом тихой спокойной работы. Но еще стоит отметить, что в книге она  с таким теплом отзывается о двух своих мужьях. Они, похоже, не претендовали на власть на семейном поприще.
 Николай Козенко, ушедший с кафедры в Республиканский научно-методический центр, создал свою новую Вселенную - фольклорное движение "Берегиня", куда привлек меня и ансамбли "Крупица" и "Крупицкие музыки" для участия в семинарах и фестивалях.По слухам, он претендовал на кафедральную лабораторию. Но вскоре создал свою, организовывая экспедиции по Беларуси. Лично мне приходилось много писать, выступать, участвовать в качестве члена жюри. А с  кафедрой связь практически прекратилась.
  Ю.М. Чурко в своей книге называет четыре имени, которыми по праву она может гордиться. Две из названных ныне не в Беларуси, остальные две сделали блестящую карьеру в университете. О своей последовательнице она говорит "умная, деликатная, великодушная". Ой, ой, ой! Да, вытянувшая удачный лотерейный билет,  новая завкафедрой чисто внешне действительно демонстрировала эти качества, и уж на Ю.М. их вполне хватило. Но по сути новая завкафедрой создала в своем подразделении безконкурентную среду, обесценивая своих коллег, хореографов - бывших выпусников alma mater. Кафедре стоит гордиться не только Ансамблем кафедры - "цыплятами по весне", но и своими выпускниками. Лично у меня остались лишь одни разочарования. Она, новая завкафедрой, была против моего приглашения в качестве председателя государственной экзаменационной комиссии, хотя поводом для моего приглашения послужило звание "Заслуженный", которое имелось у меня с 1991 года. Ю.М.Чурко в своей книге "Белорусский хореографический фольклор" трижды упоминает мое имя и мои работы, а в переиздании книги и подбором современных фотоиллюстраций к книге, которыми занималась новая завкафедрой, нет ни одной нашей фотографии. А ведь учились вместе, хотя на разных курсах. Не приглашала на семинары по белорусскому танцу, которые проводились на кафедре. В чем причина? Боялась хоть на мгновение попасть под чужую тень, хотелось блистать в ореоле славы? О подобных вещах мне говорили многие и хорошо известные в стране хореографы.
 Ю.М. Чурко писала о белорусском балете, о В.Елизарьеве, Б.Эйфмане. И стала писать художественную прозу. "Занялась бумагомарательством" - при встрече пошутила она. Я, впрочем, купил и прочел две её книги. Было просто любопытно, о чем она пишет. Ну, так! Может на досуге перечесть и поискать тайные смыслы. К моему сожалению, она не писала публицистические статьи о разных сторонах жизни, или я просто о таких не знаю. Вот это было бы интересно! И успела побывать даже балетмейстером. Её с В. Ивановым  "Круговерть" по слухам была интересной работой. Но тут я, к сожалению, не свидетель. Пересматривая фото в её последней книге, вижу счастливую компанию празднующую день рождения. Это здорово - коллеги тебя не забывают, муж где-то рядом, ещё что-то пишется - можно полностью наслаждаться жизнью..
 Последний раз Юлию Михайловну Чурко встретил на проспекте, когда она еще выходила из дома. Постояли, поговорили. "Вы что нибудь пишете?" - полюбопытствовала Ю.М.. "Стихи" - говорю я "Стихи, Юлия Михайловна" - " О, подарите свой сборник!", "Он у меня в электронном виде" - "В любом" - попросила она. Подумал, это просто вежливость. Но из книги узнал, что любит поэзию. Она прощаясь, просила звонить ей. Не звонил. Меня попросили не беспокоить.
Юлия Михайловна Чурко умерла буквально на следующийдень, когда руководитель издательства "Четыре четверти" Л.Ф.Анцух принесла ей тираж последней книги профессора, которую она писала уже не одна.
 Благодарю всех, кто дочитал. Прошу прощения, кого необоснованно задел или ненамеренно исказил факты. Прошу простить мой субъективизм. Поправьте или дополните. Буду признателен. Згарнуць