Неугомонный. Ч. 1. Марксист. Гл. 4

                4

Конечно, в современном обществе не то, что в те далёкие 60-е годы, когда Кирилл и его ровесники в дошкольные годы плохо представляли, что происходит в мире за пределами их ареала обитания: пруда, сада, балки с зарослями кустарников тёрна и бузины, лопухов, поляны, футбольной площадки, скирд соломы в зимние морозные дни, захватывающих дух спусков на санях и лыжах, хоккея на коньках, привязанных к валенкам или кирзовым сапогам, или без таковых, и прочих интересных детских забав. За последние 20–25 лет изменилось многое. В те годы, когда в тёмное время суток в домах зажигались ещё не у всех и не везде электрические светильники, как в большинстве городских квартир и частных домов, да и в сельских избах и хатах, Кирилл, как и его братья, учил уроки при помощи фитилевой керосиновой лампы. Керосин был ходовым товаром, дефицитнее бензина марки А-66 или А-72, который пах так, что воображение пацанов было пределом мечтаний. Они могли бесконечно идти следом за водителями автомобилей, у которых рабочие куртки, спецовки или ватники были пропитаны маслами и пропахли приятным ароматом неэтилированного бензина. А вы этого не знали? Много потеряли, потому что это передать словами невозможно.
А вы слушали трансляцию футбольного матча по радиоприёмнику, установленному в «святом углу», с питанием от сухих батарей в набитом зале с высокими фикусами вдоль стен, прокуренном мужиками, собравшимися с доброй половины села? Нет? Да вы тогда полжизни потеряли. Электрическое освещение по селу протягивали на глазах десятилетнего мальца. Проводки внутри домов, конечно, были «открытыми» на роликах. А в школе из учебников уже узнавали, что скоро мы все будем жить, практически при коммунизме: будет и то, и другое бесплатным, кроме обучения и здравоохранения, конечно. Интересное было время, любое открытие для детворы заставляло широко от удивления открывать рот, так что челюсть потом долго его не прикрывала.
Это тогда в городских глубинках считали, что булки растут на деревьях, раз говорили «уборка хлебов», а кто-то из городской шпаны не знал, откуда берётся то молоко, за которым бабушка с бидоном утром отправляется в магазин занимать за ним очередь. Сельская же шпана, наоборот, не знала многое о городской жизни. Кирилл впервые вживую увидел паровоз лет в десять, а через несколько лет смог почувствовать себя «гагариным» в освоении электропоезда.
Он умел зажигать керосиновый фонарь «Летучая мышь» и керосиновую плиту, которыми ещё долго пользовались в летнее время для приготовления пищи, знал, что улицы могут быть не только пыльными, как в селе, но и мощёными булыжником, как в районном центре, да и то не все, и тогда не знал, что есть ещё более удобное покрытие улиц и дорог – асфальтированное.
Он любил ходить с отцом на ферму после занятий или в выходные дни, чтобы отец разрешал ему самому запускать двигатель марки ЗИД для привода насосов, подающих воду из колодцев в ёмкости на чердаках ферм, откуда она поступала самотёком к поилкам коров. Он любил толкать впереди себя подвесную вагонетку на монорельсе, наполненную резко пахнущим свежим навозом, чтобы за воротами коровника, дернув за проволоку, опрокинуть содержимое, издающее в зимние дни специфическое резко пахучее облако. А в летние дни наблюдал, как иногда бестолковые парнокопытные животные забирались по самую шею в навозную жижу, и их, если получалось, скотники верёвками или с привлечением тяговых лошадей выдёргивали или… но не хочется о совсем грустном.
А прогресс за четверть века в некоторых технических аспектах прошёл у него перед глазами. Кириллу посчастливилось увидеть прицепные зерноуборочные комбайны, один сезон постоять за штурвалом самоходного комбайна без кабины СК-4, поработать комбайнёром на более современных и производительных комбайнах СК-5 «Нива» и СК-6 «Колос» и уже с нетерпением познакомиться с возможностями во многом отличительных комбайнов семейства «Дон».
Да и отечественное автомобилестроение сделало некий технический прорыв: от тружеников ГАЗ-51, на котором у него была первая проба приобретения навыков вождения на той же уборке урожая, до ГАЗ-53, целого семейства ЗИЛов, после ЗИЛ-157 и уже полтора десятка лет применяемых во всех областях народного хозяйства КамАЗов.
Эволюционировали и тракторы «Беларусь», выпускаемые Минским тракторным заводом за послевоенные 30 лет, начиная от первенцев МТЗ-1 и МТЗ-2, наряду с ДТ-14, ДТ-20, ДТ-24 и Т-28 в 50-е годы, и поколения с конца 50-х и 60-х годов: МТЗ-5Л/5М, МТЗ-7 до МТЗ-50/52, заканчивая современными МТЗ-80/82. Универсально-пропашные тракторы – основная группа тракторов, особенно эффективно применяемые для посева и обработки пропашных культур. Нельзя обойти производительные мощные тракторы Кировского тракторного завода повышенной производительности, позволившими колхозам и совхозам производить сезонные сельскохозяйственные работы в сжатые сроки. И недлинная их эволюция также прошла перед глазами Кирилла: от первых К-700, выпуск которых был приурочен к началу освоения человеком космоса, первому полёту в 1961 году, и последующей модификации марок К-701 и К-700А.
Чтобы не утомлять читателя, эволюцию отечественных гусеничных тракторов за описываемый период просто скажем, что Кириллу не довелось «оседлать» даже на учебном полигоне гусеничный трактор Т-150, так как в те годы он ещё не выпускался. А в совхоз поступило два трактора этой марки всего год назад, хоть и выпускался он уже десять лет. Видимо, направлялся в другие сельскохозяйственные регионы и области необъятной страны.
Кто видел, плавно «летящего» по стерне или по полю с мелкой обработкой почвы на повышенной диапазоне транспортной скорости, с плавным переходом с передач на ходу без остановки, как на тракторах семейства «ДТ» или «МТЗ» и без выключения главного сцепления – это сказка и мечта трактористов гусеничных тракторов. И, если наблюдать за этим движением не вблизи, а на расстоянии не менее пятидесяти метров, то ощущение такое, что пусть он и не «летит», то «плывёт» по полю так плавно раскачиваясь на эластичной балансирной подвеске с гидравлическими амортизаторами, что хочется крикнуть трактористу: «Дай порулить!» Вот и у Кирилла такое желание было, примерно так, как водитель старой модели автомобиля завидует тому, кто получает более новую, и появляется названное ранее желание «порулить».
Не «технари» станут поправлять: «Не порулить, а за рычагами посидеть», – представляя тракторы Т-74, на котором трудился Иван Фанфан, или ДТ-75М и Т-4А, на которых пыль глотал сам Кирилл. Но на этой «чудо»-технике была «баранка», как и на колёснике «Беларусь». «А ведь будут скоро трактора с джойстиками, вмонтированными в единственную рукоятку рычага, как самолёты управляться…» – думал по этому поводу Кирилл, ежедневно проходя мимо новенького трактора Т-150, который тракторист оставлял на ночь не на машинном дворе второй бригады, а возле дома, что по пути к мастерской.
Кто-то не поверит, а душа у Кирилла разрывалась между двумя профессиями, к которым он тянулся практически с детства: техника, и в большей степени не автомобили, а именно тракторы, и работа инженера. Видимо из-за этого он, работая в «Сельхозтехнике» инженером, ежегодно упрашивал шефа, Алексея Павловича, отпустить его на уборку урожая, где он мог снова припасть душой на месяц, как минимум, к любимому делу – уборке урожая. И то, что он после трёх лет работы на инженерной должности, ушёл в мехлесхоз на работу трактористом.
Да и сейчас, если бы была производственная необходимость, и директор обратился бы к специалистам: «У нас есть проблема. Нужно срочно разрешить, уборка «на носу». Один комбайн без комбайнёра, кто пойдёт на уборку?» – Кирилл бы не раздумывая, как герой кинокомедии «Операция «Ы» и другие приключения Шурика», сделав решительный шаг вперёд и сказал бы: – «Я-я-я!»
Да, что там комбайнёром, помощником комбайнёра бы пошёл к Андрею Хмурову, но больше ни к кому, только к нему. С ним он как-то быстро сдружился, если совсем ничего не сказать, когда долго не видел, Андрея ему не хватало: просто покурить, анекдоты потравить, обсудить положение дел в бригаде, которые Кириллу были интересны.
И вот уже какой раз Кирилл встречает начало жатвы, уборки зерновых культур, только в новой ипостаси, в качестве того, от кого во многом зависела готовность уборочной техники. Хотя, если быть объективным, то далеко не всё он мог поставить на изрядно потрёпанные комбайны, так как всего пять сезонов уборочной страды в напряжённом режиме работы доводили состояние составных частей и узлов машины до состояния необходимости проведения капитального ремонта, в лучшем случае.
И независимо от того, в каком качестве он принимал участие в битве за урожай: рабочего по току, хоть и в несовершеннолетнем возрасте, в качестве штурвального или комбайнёра, тракториста на отвозе соломы или, как сейчас, инженера по сельхозмашинам – на всё оставшуюся жизнь его всегда будет манить запах жатвы, так же, как манит людей море или горы.
И начиная с обкосов и прокосов полей, «летучка», как в обиходе между механизаторами и даже инженерами называли специализированный автомобиль «Техпомощь», появлялась там, где комбайнёры выполняли первые настроечные регулировки. Кто не знает специфики этих операций, скажет: «Настроил ещё на машинном дворе и работай до конца уборки». А ведь для того, чтобы и обмолот был полным, и дробления зерна не было, и потерь ни в соломе, ни в полове не было, и в бункер поступало максимально возможное по чистоте очистки зерно, учитывать необходимо было: какую культуру придётся убирать, форма и размеры зёрен, его щуплость или полнота, влажность, даже время уборки имеет значение по тому же показателю влажности.

Прошло три дня уборки. Комбайны настроены на выполнение технологических процессов уборочной страды: скашивание посевов зерновых колосовых, достигших «восковой» зрелости, «на свал», для доведения солнцем, высокой температурой и ветром до нужной кондиции зерна; выполнение прямого комбайнирования культур с их обмолотом или подбор ранее скошенных в валки и обмолот зерново-стебельной массы.
Комбайнёры все опытные, да и кто доверит в такую ответственную пору «степной корабль» новичку? Побудь год, а лучше два-три помощником, наберись опыта, а потом… Помощники, так называемые штурвальные, в основном ребята-старшеклассники или окончившие школу и ожидающие призыва осенью в армию или учебных занятий в профтехучилищах, техникумах и ВУЗах.
Кирилл со своим водителем Владимиром Ильичом был связующим звеном между работающими в поле зерноуборочными звеньями и ремонтными мастерскими, а при решении более важных задач – главным инженером. Но такая структурная схема просуществовала только первые три дня уборки.
– Кирилл Фёдорович, зайдите срочно к директору. Он в гараже, в «красном уголке». – Дубинин говорил серьёзно из-за важности указания директора, а потом заулыбался. – Что ты напрягся, Кирилл? Есть повод для «экзекуции» или что?
– Да, нет пока такого повода. Просто не могу представить, что за повод, из-за которого он решил напрямую поговорить, а не передать указания через вас, Виктор Александрович.
– Я догадываюсь, по какому… – главный инженер сделал паузу, раздумывая, говорить или нет, и закончил: – самому пусть скажет, чтобы мне впросак не попасть.
– Присаживайся, – после ответного приветствия вошедшему Кириллу Мельнику, директор закончил решать производственные вопросы с заведующей током. –Значит так. Кирилл Фёдорович, как твоя адаптация проходит? Ознакомился с производственными подразделениями, руководством, людьми?
– Да, вполне освоился, – кратко ответил Кирилл.
– Как тебе люди совхоза, механизаторы? Конфликтных ситуаций не было?
– Хорошие, душевные люди. Не было. Трактористы и комбайнёры относятся с пониманием, адекватно, – отвечал с неким напряжением Кирилл, не пони мая, что за тестирование устроил ему директор.
– Мы бы ещё на эту тему дискуссировали, но сейчас пора напряжённая, уборка, не до того. Почему я тебя вызвал? – Директор сделал паузу, внимательно и пронзительно «сверля» глазами Кирилла. – В принципе, испытательный срок закончен. От главных специалистов и руководителей подразделений отзывы положительные. Пётр Петрович меня каждый день подталкивает, чтобы я его освободил от обязанностей заведующего мастерскими и передал дела тебе. Оно-то так, но появилась у нас другая проблема. Ты насколько знаком с производственным процессом уборки урожая и обеспечением максимальной эффективности его?
– Возможно, что это будет выглядеть как похвальба, но я довольно хорошо знаком с этим процессом на разных уровнях и участвовал в качестве комбайнера, тракториста, мастера-наладчика в колхозе и механика кормодобывающей бригады.
– Очень хорошо. Особенно то, что есть навыки работы механиком бригады. У нас структура немного иная. Ты же изучил её. В отделениях бригады – полеводческая и животноводческая – одна или несколько. Бригадир руководит работой и всеми процессами в отделении, всем трудовым коллективом. Механика как такового нет. На фермах управляют работой заведующие под общим руководством бригадира. Это понятно, ты с этим ознакомился?
– Да, Александр Сергеевич, ознакомился.
– У нас непредвиденные трудности возникли. Бригадир третьего отделения Виктор Петрович неожиданно заболел и не сможет выполнять свои обязанности. Он ложится в больницу на операцию и, скорее всего, это надолго, не менее месяца. Сам понимаешь, мы не держим в загашнике резервные кадры. Сможешь временно подменить бригадира?
– Думаю, что смогу. Только одно может быть проблемой: отделение же далековато будет. Как с этим будет?
– Это не проблема. При тебе так и останется «летучка» с водителем. Ведь рабочий день нужно будет начинать с рассветом и заканчивать за полночь. Ты, как бывший моряк, должен знать, что капитан покидает корабль последним…
– Знаю, конечно. Но это, если с тонущего корабля, а так-то вахта нижняя по любому на корабле остаётся, – попытался дополнением уточнить Кирилл.
– Ну раз знаешь, «то и карты тебе в руки». Езжай, Шевченко тебя будет до десяти часов ждать, передаст тебе дела, объяснит, что и как. Что касается фермы, то Анастасия Алексеевна, опытная заведующая, сама справится, а если что-то или в чём-то нужна будет ей помощь, обратится. Все сила на уборку. Давай, время не ждёт. Удачи!
– Спасибо! – коротко, по-военному ответил Кирилл и вышел.

Виктор Петрович встретил Кирилла в машинном дворе, провожая комбайны в поле. Давал какие-то указания, отпускал материалы или, если кому-то нужны были, наиболее ходовые, востребованные в поле, часто выходящие из строя детали, такие как: сегменты и пальцы режущего аппарата жатки, планки граблин, ремни вариаторов и другое.
Он заметно осунулся за неделю, то время, когда Кирилл его не видел: похудел и сгорбился, что могло указывать на постоянную физическую боль. И при ходьбе он часто держался рукой за бок, что подтверждало необходимость принятия незамедлительных мер по устранению болезненного синдрома, как минимум. Мужчины, в большинстве своём, обращаются в медицинские учреждения тогда, когда боль уже становится невыносимой.
– Здравствуйте, Виктор Петрович!
– Приветствую! Хотелось бы здравствовать, но пока с этим… Принимай, Фёдорович, дела. Главное, я тебе сейчас расскажу и покажу. Но многое ты и так знаешь уже. Основная задача – выстоять достойно уборочную страду. Обращай внимание на выработку агрегатов, техническое состояние и уменьшение простоев из-за поломок комбайнов. Контролируй работу ЗАВа. Тимофеевич, конечно, опытный оператор, но возраст и железо – оно имеет свойство ломаться.
– Ясно, Петрович! А Тимофеевича, если нужно будет, то я на время смогу и подменить. Я работал на ЗАВ, знаю досконально всё, как и комбайны. Вы главное выздоравливайте, не думайте о работе.
– Легко сказать, но трудно исполнить. Вы, пока молоды, этого не поймёте. Пойдём, я тебе склады покажу, что, где и как расскажу.
После ознакомления со складами запасных частей и материалов, Виктор Петрович передал ключи, но прежде закрыл на замки помещения со словами:
– Есть такая примета, чтобы вернуться назад: закрыть дом и забрать ключ с собой или повесить там, где он дождётся тебя. Слышал?
– Да, когда на службу уходил, так и делал, мать учила. И ещё на бутылке водки все расписывались, а потом закапывали, чтобы никто не знал, где она, и после службы, когда собирались за столом, выпивали.
– Вот. Это правильно, верит кто или нет. Потому я вот так сам закрыл и передаю тебе на время, без описи содержимого, в надежде на порядочность и того, что примета сбудется, – Виктор Петрович улыбнулся с напряжением болезненной улыбкой.
– Всё будет хорошо. Лечитесь.
– Да, конечно. Пошли в контору, познакомлю с важными бумагами. Если я что-то упущу, обращайся к моему помощнику, учётчику Николаю Николаевичу. Если нужно будет, загружай и его поручениями в том плане, если нужен будет «посыльной», он на транспорте, на мотоцикле «Днепре» ездит, хоть и на личном, но бензином совхозным заправляется. А потому не откажет, если нужно будет, чтобы самому с «командного пункта» не отлучаться.
– Понял, – коротко ответил Кирилл, понимая, что не тот сейчас случай разговоры разговаривать. – Разберёмся. «Не святые горшки обжигают».
– И то правда, – согласился Петрович. – Да ещё ключи от конторы у Николая Николаевича есть и у кухарки, она же здесь ещё и убирает у нас. Вот и сам Коля-Коля подъехал…
– Николай, привет! Вот сейчас ты получишь нагоняй от нового бригадира за опоздание, – Виктор Петрович заулыбался и сразу сменил улыбку на страдальческую гримасу.
– Ты мне вот это, Петрович, не надо. Езжай, лечись. Мы тут разберёмся, – худощавый мужчина возрастом около пятидесяти лет неспешно слез с сиденья мотоцикла и направился к начальству. – Как я понял, ты уже для меня не начальник, так?
– Так, но не забывай, что я же вернусь скоро, – ответил Виктор Петрович.
– Ты это сейчас на публику говоришь, Петрович, или как? Сам же прекрасно знаешь, что я уже за час объехал все поля, где вчера «на свал» косили, где обкашивали поля, где подобрали уже валки. Всё зафиксировал. Кому отчитаться? – Николай Николаевич повернул на ремне перекинутый через голову планшет и, отстегнув защёлку, открыл и начал доставать блокнот и карандаш. – Чего молчите? Кому отчитаться
«Выпустив пар» и видя улыбающихся оппонентов, учётчик Петренко помолчал, вложил обратно блокнот, застегнул планшет и протянув руку для приветствия сначала Виктору Петровичу, затем Кириллу со словами:
– Учётчик, или точнее бухгалтер-учётчик, Николай Николаевич Петренко, сын комвзвода 11-й кавалерийской дивизии, Первой конной армии Будённого, геройски павший в бою в 1943 году во время штурма Саур-Могилы. Прошу любить и жаловать! – Николай Николаевич закончил представление низким поклоном.
– Ну-у, юморист! – не сдержался Петрович.
– Кирилл Фёдорович Мельник, исполняющий обязанности бригадира третьего комплексного отделения.
Пожав друг другу руки, все направились в контору, где шустрила со шваброй Людмила Ивановна Меняйло. Симпатичная, невысокого роста, энергичная и проворная женщина, работающая кухаркой, заканчивая уборку, бросила влажную половую тряпку у порога и бесцеремонно скомандовала:
– Ноги всем вытирать. За вами не уберёшься тут за целый день. А мне готовить нужно. Николаич, а ты бычки от папирос не пробовал в пепельницу бросать? Из-под стола гору выгребла, – кухарка, вытирая руки о фартук, бурчала себе под нос и удалялась к себе на кухню.
– «Лучшая защита ¬– нападение», да, Ивановна?! – откровенно смеялся Николаевич. – Так пепельницу кто-то куда-то заныкал…
– Ну, надеюсь, что вы тут сработаетесь, – после того, как ознакомил Кирилла с бумагами, ведомостями и журналами учёта и прочим. – Если что, Николаевич, хоть и острый на язык, но по натуре не «язва», добрый малый, поможет во всем разобраться. Да и сам, небось, поболее моих университетов окончил, тут ничего сложного нет. Не подведите. Фёдорович и сына моего меньшего знаешь? Гоняй его. Комбайн я ему помог подготовить, но молодой ещё, комбайнёром первый год. Построже с ним, если чё. Мне пора. Не поминайте лихом. До побачинья!
– Бывай здоров, Петрович! Ты, этого-того, не спеши на работу возвращаться. Лечись основательно и наверняка. А мы с Фёдоровичем постараемся тут дел наворотить. Дадим жару, что и черти взмокнут. – Петренко был в своём стиле, пожимаю Виктору Петровичу руку.
– Выздоравливайте. Бог в помощь! – пожелал Кирилл.
– А ты, что разве не коммунист? – с удивлением спросил Петрович.
– Нет, – ответил Кирилл, да и из комсомольского возраста вышел.
– А, хоть бы и был коммунистом, одно другому не мешает. – Николаевич не вытерпел, чтоб не вмешаться в разговор. – Мой батя, как бы не был коммунистом, как знать, может быть, и остался в живых. А то они ведь как: «Коммунисты вперёд!» скомандуют, а сами в блиндаж в три наката прятаться.
Владимир Ильич, загнав свою «техпомощь» в тень под огромный тополь и открыв водительскую дверь настежь, курил свой неизменный «Беломорканал». Петренко остался в конторе и, разыскав в шкафу пустую и вымытую стеклянную увесистую пепельницу, уселся за свой канцелярский стол, дымя, не вынимая папиросы изо рта, стал профессионально щелкать косточками счётов и записывать данные уже в официальные учётные ведомости.
Кирилл осмотрел машинный двор. От заправки отъезжал комбайн СК-5 «Нива» Петра Скрябина, всегда улыбающегося с прищуром, ростом ниже среднего, немного медлительного, но уверенного в движениях молодого мужчины. Его штурман сидел на площадке выше трапа, держался за поручни и, о чём-то задумавшись, смотрел в недалёкое своё будущее, возможно, думал о своей девушке. Это из-за свидания с ней он имеет такой помятый вид.
Людмила Ивановна хлопотала на кухне. Ей помогала девушка лет шестнадцати-семнадцати, которую Кирилл видел здесь впервые. Возможно, это учащаяся профессионального училища приехала на практику или на каникулы.
Прихрамывая на одну ногу и от этого раскачиваясь со стороны в сторону, как моряки в сильную качку, поднимался к бригадному стану вдоль улицы, уходящей вниз в сторону широкой долины. На этой вытянутой улице проживало две трети всего населения хутора. Это был Тимофеевич, он шёл на работу. Через полчаса или чуть больше на ЗАВ польётся первая очередь зернового потока.
– Здравствуйте, Тимофеевич! Мы с вами уже знакомы. С сегодняшнего дня я временно подменяю бригадира. Как идёт очистка, проблемы есть?
– Здравствуй, Фёдорович! Да, я краем уха прослышал, то ли сорока принесла. Стало быть, вы мой начальник. Это хорошо. А у меня порядок. Пусть валят в яму, я хоть и завтра, до утра буду «гудеть», но зерно пропущу всё через очистку. – Тимофеевич как-то особо по-доброму улыбался, и было ощущение, даже если совсем его не знаешь, что у него добрая душа. – Так я пойду?!
– Конечно. У матросов нет вопросов, – машинально вырвалось клише, пришедшее из морского прошлого.
Вот так начался его первый рабочий день в качестве бригадира комплексного отделения совхоза. И завертелось, понеслось…

Продолжение следует…