1645. Хуторская чертовщина. Килька лучше колбасы

    Вернувшись в хутор, когда трудовое крестьянство большей частью отправилась на отдых по своим хатам, а молодёжь собралась у клуба, Злотазан пробрался к погребу, опасливо оглядываясь по сторонам из опасения по случайности быть замеченным, отомкнул замок, приоткрыл двери и проник в погреб, закрывшись изнутри на надёжную задвижку.
   Каждый раз он проделывая эту не сложную комбинацию, не вольно вспоминал Назара и задавался вопросом, для чего тому нужна была изнутри на двери надёжная задвижка.
      Ответ напрашивался само собой, не имел Савич доверия к людям, жил среди них волком одиночкой, каждый день ожидая от них подлостей и на крайний случай держал этот погреб для спасения своего семейства.
   Только вот сам Назар  этим спасительным прибежищем так и не воспользовался, а вот ему, хитрецу и проныре, вполне пригодилось это надёжное укрытие.
     Умея ориентироваться в полнейшей темноте, спустился в низ, на лавку поставил заплечный мешок с провизией, на ощупь найдя светильник, чиркнул спичкой и слегка оробел, когда на своей лежанке увидел две светящиеся точки.
        Спьяну всякий бред лезет в голову, да всякое можно подумать, нарисовав в своём воображении ужасную картину, как скажем тех же Щуся и Рогача выследившего его, узнав про тайный лаз.
     Но разгоревшаяся спичка внесла ясность, это был никто иной, как Мурзик, дожидавшийся его возвращения.
-Мурзя, так можно и заикой остаться, а будь при мне утерянный мною пистолет, пальнул бы не раздумываясь.
-Ты б хоть мяукнул, голос свой подал или задрых, пригревшись на моей лежанке?
-Да не поверю, чтобы ты и не услышал, как я открыл двери и вошёл внутрь.
-Разок мяукнуть большого труда не составит, а я буду знать что ты здесь, а раз здесь, то можно надеяться, что сюда кроме тебя никто посторонний не проник.
-У меня здесь главная ценность это портфель, не сам конкретно портфель, а его содержимое, бумаги, ценнейшие бумаги, как доказательство моего владения всем поместьем бывших помещиков Мамкиных.
-Если даже, на что я не возлагаю больших надежд, вдруг явятся наследники, то сунув им в рожу достоверные документы, вежливо попрошу покинуть мои владения.
-А начнут упрямиться и тем более угрожать, предприму насильственные меры, эдак пнув коленом под зад.
-Прибудут, не прибудут, явятся-объявятся, это ещё бабка на двое сказала, было бы желание, да по всей видимости этим особо не озабочены.
-Да и откуда им Мурзя взяться,  пронырливый Владимир Кузьмич, где-то в Америке засел, старший Пётр Кузьмич убит и сброшен в Неву во время революционных волнений, любимица Лизонька, так  та где-то в Италии осела со своим мужем и его многочисленным семейством.
-Есть на примете внучатый наследник Ильюшенька, достойный соперник, у меня к нему имеются большие претензии.
-Да чего я тут перед тобой раскудахтался, ты ведь пришёл не за этим, вижу учуял запахи, которые в тебе начинают распалять аппетит.
-Сейчас сниму своё пальтишко, сапоги, да и переоденусь, а затем угощу тебя невероятно вкусной колбаской, посмотрю, являешься ли ты утончённым ценителем изысканных деликатесов.

     Переодевшись и усевшись на лавку, придвинув к себе «сидор»  развязав и заглядывая внутрь, выискивая, чего бы ему вынуть в первую очередь, невольно бросил взгляд на кота, который с момента его прихода, не изменил своей позы, лежал себе и внимательно следил за действиями своего благодетеля.
-Мурзячок, а ты чего лежишь?
-Ждёшь особого приглашения?
-У меня всё по простому, так сказать по-братски, давай присоединяйся.
           Имея большое желание угостить кота обещанной колбаской, проявив невероятную заботу о своём воспитаннике, это вам не ишак, скотина наглая и не воспитанная, Заблудай и спрашивать бы не стал, нагло сунув свою морду прямо в заплечный мешок. 
       Важно и деловито отрезав дольку хлеба, а от колбасы отрезав тонкий продольный срез, положив его поверх хлеба.
        Придвинув к коту колбасный бутерброд, со знанием кулинарного дела, говоря ему.
-Ну-ка отведай Мурзя настоящей колбаски, прочувствуй благородный вкус.
-Твоя хозяйка такой вкуснятины не сможет себе позволить даже в самый радостный праздник, а всё потому Котя, что это слишком, понимаешь, слишком дорого и расточительно.
     Застыв в ожидании, что сейчас кот наброситься на колбасу, а съев и распробовав невероятный вкус и сытную питательность, примется клянчит ещё один кусочек, чтоб затем выпросить ещё один.
       Осторожно, будто ожидая подлый подвох, кот потянул носом, пытаясь сообразить, а вообще она питательна и можно ли такое есть?
- Вижу тебя смущает не знакомый запах, давай смелее, попробуй для начала, понравиться, да не бойся ты, не отравишься.
-Смотри, как это делаю я, беру хлебушек, сверху кладу колбаску и засовываю себе в рот,
                а начав аппетитно жевать и с набитым ртом продолжил свою агитацию,
-до чего же вкусно, а если отхлебнут из бутылки самогону настоянную на лечебных травах, то это безумное чувство полнейшего удовольствия.
        Подбадривая кота и указывая ему рукой присоединиться к трапезе, надеясь на пару продолжить совместное застолье.
        Мурзик принял приглашение, потянулся к колбаске и тут же резко подернув головой, изобразил противную гримасу, явно запах колбасы вызвал в нём рвотный рефлекс, присел на задние лапы и уставился в своего словоохотливого наставника.
        А тот продолжая чавкать и не понятно чему улыбаясь, произнес поучительную фразу, говоря коту.
-Да Мурзя, вижу ты небольшой спец качественно изготовленных продуктов.
-Не понимаешь толк в изысканных продуктах и не надо к этому привыкать.
-Привычка штука заразная, привыкнешь, потом будешь свою морду воротить от мочёной в молоке корочки хлеба.
-Это я избалованный судьбой могу себе позволить разнообразные излишества, избирательно приобретая понравившиеся мне харчи и ту же самую выпивку.
-А всё потому Котя, что имею на это как морально право, так и финансовые возможности.
         Кот уловил едва слышимое шуршание в соломе, насторожился, расширив свои зрачки до максимума возможностей, вдруг бросился стрелой и в один прыжок воткнул свои когтистые лапы в зазевавшуюся мышь.
      Затем ухватил её своими зубами и придушил, а далее началось почти театрализованное представление, с походкой искусного добытчика и обладателя стремительной реакции, демонстрируя свои невероятные способности по обеспечиванию себя свеже-пойманной добычей, прошёл к лавке, запрыгнул наверх, положив умерщвлённую им мышь у своих лап. 
       Злотазан глядя на него уважительно, как к герою этой ночи, скривил свои губы, а затем высказал своё предположение.
-Вполне понимаю твой бесхитростный намёк.
-Ты мне предлагаешь съесть эту мышь, как ответное предложение мне на мной подданный тебе ломтик колбаски.
-Видишь ли Котя, я по своей натуре не питаюсь мышами, не заведено у нас такое, хотя скажу тебе на чистоту и без всякого обмана, если с этой мышки снять шкурку и выпотрошить кишки, а затем зажарить на углях, то могу допустить, что съем с большим удовольствием.
 -Только это сделаю в том случае, когда ничего другого под рукою не будет.
-Так что благодарствуй тебе за твою заботу обо мне, да и что в этой мышке есть, таких нужно не меньше сотни, чтоб хотя бы маленько насытиться.
-А знаешь что, а вот возьму и открою банку с килькой, рыбка так себе, мелочь пузатая, а вот в приготовленном виде сплошное объедение.
        Шаркая большим ножом по жестяной банке, грубыми движениями содрал с неё крышку, понюхав содержимое и облизнув лезвие ножа, смачно причмокнув губами, сказал.
-А вот Мурзя испробуй этой рыбки, тебе должно понравиться.
-Я ещё не встречал ни одного кота, который бы отказался от такого удовольствия.
-Давай я тебе вместо колбаски положу обжаренную килечку.
     Ловко подхватив ножом ломтик колбасы, забросил её себе в рот, как это делают кочегары, бросая лопату угля в топку, а одновременно жуя, подцепил из банки пару рыбёшек и положил на дольку хлеба, говоря коту.
-Ну-ка испробуй-ка этого блюда, поверь Котя, это хотя и не деликатес, но довольно вкусная закуска.
       Никогда Мурзика не баловали подобными штуковинами, но всем своим нутром он понял, что это вполне съедобно и даже ему нравиться сам запах.
    Вначале осторожно, а затем распробовав, быстро слопал угощение и уставившись немигающим взглядом в этого похожего на волшебника добряка, выпрашивая у него ещё этого вкуснейшего угощения.
-Вижу рыбка тебе пришлась по вкусу, на вот ещё отведай.
-Живёшь в этой глуши и не знаешь, что в этом мире имеется громада всевозможных искушений.
-Может это и к лучшему, иначе можно сдохнуть от скуки в этой заброшенной провинции, зная, что где-то там идёт полномасштабное веселье, где столы ломятся от множество вкуснейших яств, а собравшаяся публика утопает в роскоши и богатстве.
-Только есть Котя одно большое но, за всё это рано или поздно придётся платить, а я не большой любитель подобных процедур, когда тебе за недоимку могут с живого содрать шкуру и отпустить на все четыре стороны в назидание остальным.
       Мурзику было не до этих философских изречений, он основательно вылизывал опустевшую банку и ещё долго гонял её по полу, наводя внутри идеальный блеск.

        Как и предполагал Злотазан, имея давний опыт трудно ошибиться, погода действительно изменилась, западный ветер пригнал тяжёлые свинцовые тучи из которых вначале заморосил дождь, а затем ночью повалил густыми хлопьями снег.
      Природа преобразилась до неузнаваемости укрывшись белым чистым покрывалом, постоялец заброшенного погреба за редким исключением выбирался в хутор, большей частью времени валяясь на своей лежаке.
   Приходивший в гости Мурзик, единственное из приятных развлечений, которое вносило заметное оживление в его однообразное существование.
      Мастер на всякие выдумки, придумывал забавные игры, а то и разыгрывал незамысловатые сценки, где главная роль отводилась коту. 
       К тому же представитель кошачьей породы являл собой живой барометр, как точный определитель погодных условий на дворе.
        Шло время, отсчитывая день за днём, ночь за ночью, так вот не заметно пролетел месяц, а ещё через пару недель в эти места заглянула оттепель.
      А перед наступлением Нового года весь снег сошёл и наступила та самая распутица, когда дороги превращались в сплошное месиво.
        Если на хуторской улице наблюдалась непролазная грязь, то выгон одно из мест, где можно было гулять не испачкав грязью своих сапог.
          Засидевшись в погребе, само нутро просилось выбраться на верх, пройтись по ночному выгону, заглянуть в усадебные развалины, какое ни какое, а развлечение и самое ответственное, это проверить целость своих спрятанных кладов.
      Наказав Мурзику, что предстоящую ночь он проведёт на природе и по возможности вернётся только перед рассветом, так что его погреб в полном кошачьем распоряжении.
       Через пару часов и не раньше, когда спустившаяся с небес ночь покрыла своим тёмным одеянием здешние места, жилец уютного погреба выбрался из своего логова, поддавшись животному инстинкту, огляделся, принюхался, прислушался.
          Особых изменений им не было замечено, как и постороннего присутствия кого-либо по близости, в запахах присутствовало что-то необычное и новое для его острого нюха, но ни какого присутствия  опасностей не предвещали, а даже наоборот имели какое-то не понятные и таинственные изменение, вызывающее радостное волнение.
          Его отменный слух уловил некую умиротворённость жизненных циклов, если где и тявкнула собака, так только от скуки и полнейшей безвыходности, ограниченной длинною цепи.
        Дав самому себе добро на свободный выход, осторожно ступая, направился в сторону задов, замечая за собой очередную странность, ощущая себя в довольно напряжённом состоянии, следовало бы расслабиться и придать себе заметной уверенности.
        Преодолев межевую канаву, а у Назара Савича она была довольно глубокой, даже у Викентия Охрименко была значительно мельче, а оказавшись по другую сторону вышел на хуторской выгон.
        Опять же опасаясь напороться на Заблудая, этого ночного скитальца ишака, внимательно осмотрелся, пытаясь уловить хотя бы малейшее движение едва заметной тени.
      Убедившись, что ничего не может ему испортить настроения, не спеша и не торопясь, как и полагается хозяину своих владений, направился в сторону усадебных развалин.
     А вот пройдя к дороге, остановился в размышлении, как ему перебраться не запачкав своих сапог, решение пришло мгновенно, надёргать бурьяна и выложить дорожку.
      Не был он большим поклонником физического труда, но в этот раз ему было в удовольствие собирать бурьян, а набрав себе целую охапку и как достойный триумфатор, бросал себе под ноги поверженные им стебли усохших растений.
        Оказавшись по другую сторону дороги, прошёл к усадьбе, в развалины заходить не стал, опять же без всякого желания испачкать свои сапоги.
     Взглянув со стороны на развалины и маленько по ностальгировав об прошедших временах и своём  беспечном житье-бытье, обойдя в четверть круга и оказавшись с восточной стороны былой усадьбы, через пустырь, по выросшей в колено альпийской полыни направился в сторону перекрёстка.
         Уж и не сосчитать, сколько он раз прошёлся по этому пустырю, оставив в его памяти приятные воспоминания.
       Под шуршание своих сапог об полынь, призадумался над дальнейшими своими действиями, в точности определившись, каким маршрутом он пройдёт, проверив сохранность всех своих спрятанных кладов.

       И вот когда поднимался из балки по бровке вдоль извоза, его посетила вполне закономерная мысль, здесь у него спрятано в тайнике триста двенадцать золотых монет, так чего бы не взять для ровного счёта дюжину, но только он сделает это не сейчас, а когда протряхнет земля, понятное дело, чтоб не оставить за собой следов.
       А поднявшись в гору его привлёк едва заметный огонёк пробивающийся сквозь щель между ставень у крайней хаты, что неподалёку от колодца.
       Как говорится, новые люди, новый интерес к ним, кто такие будут и откуда прибыли, какая нужда заставила покинуть насиженные места.
     Можно было пройти по дороге прямо к колодцу, а он него обойти стороной и подойти к хате с западной стороны.
     Было у него опасения на счёт собаки, а возможно и не одной, без них на хуторах не обойтись, ибо сама хата стоит посреди поля и ни каких тебе оград или плетней, то же самое и с хозяйственными постройками, подходи с любой стороны.
        А коль не честен на руку, так здесь великий соблазн торчит со всех дыр,  можно осторожно и не слышно укатить бричку или вывести из сарая лошадей, а за отсутствием амбара с надёжным замком, чего не поживиться дармовым зерном.
       Вот и нужна собака, для охраны имущества, которое наживалось многие годы тяжким трудом.
      Достаточно ей поднять лай, чтоб понять и сообразить, что где-то рядом появился незнакомец, ночной визит которого особо не приветствуется.
       Ещё летом засиживаясь на кургане наблюдал любопытную картину, когда с приходом вечера по давней традиции, подобно ежедневному ритуалу закрывались ставни на окнах, а с приходом сумерек и окончанию хозяйственных работ, перед началом ночи семейство заходило в хату, запирая дверь на прочный запор.
       Рядом в углу ставился заряженный дробовик, чтоб всегда был под рукой, если вдруг придётся обороняться или встать на защиту своего имущества.
        На стене, не для красоты, а для удобства висел кинжал, по возможности ещё и шашка, в случае непредвиденных обстоятельств, тут же схватить оружие и быть готовым к отражению нападению.
    А куда деваться, когда по степи ещё разъезжали банды недовольных новой властью, как бы с ними не пытались бороться, а они вершили свои подлые дела грабя и убивая представителей власти трудящихся.
     Хуторского чёрта это не касалось ни каким краем, а у него нечего брать и грабить, да и кто позариться на его усадебные развалины, тут и дураку станет понятно, если нечего взять, то можно и не опасаться внезапного ночного налёта, как это случилось с его предшественником Кузьмой Ильичом Мамкиным, убитого на пороге собственного дома. 
      Вот у кого было чего взять, породистые лошади, несметное количество овец, а сама усадьба чаша набитая всякой дорогостоящей всячиной.
       Как твердили умнейшие мудрецы древности, чужого не жалко, да как бы своего не лишиться.
      И так не доходя до колодца, а свернув на старую дорогу первых переселенцев в эти места, прошёл в западном направлении, чтоб через пару сотен шагов повернуть на север, а поравнявшись с одиноко стоявшей хатой, завернул в строго на восход.
    Стараясь шагать бесшумно по целинной земле, не знавшей со времён своего сотворения крестьянского плуга, с сохой тут делать нечего, не тот инструмент для поднятия залежных земель.
        Уже на подходе к хате, где изрядно всё было вытоптано, определился, заглянуть сквозь щель ставни в первую комнату, ту что располагалась ближе к колодцу.
       Западная ставня оказалась плотно закрытой и особо не рассмотреть, чего там делалось внутри.
    Как ему вспомнилось по первому своему посещению и недельному проживанию на чердаке этой хаты, у одного окна, что с южной стороны, ставня слегка скособочена, по ней удобно было взбираться на чердак.
       Вот к этому окну он и решил пройти, да заглянуть, чего там делается внутри.
       Только он было сунулся за угол, как тут же пришлось ретироваться назад и замереть, со стороны хозяйственной постройки шёл старик, высокий и худощавый с длиной белою бородою почти в пояс.
        Если бы его Злотазан не видел раньше, то мог принять за своего, с грозным орлиным пронизывающим взглядом, плывущим будто по невидимым волнам, не касаясь земли своими ногами.
        Единственное, что сейчас занимало этого незатейливого проходимца, заметил ли его этот крепкий старик или он успел спрятаться за угол, оставшись незамеченным.

                13 — 14 июль 2026г.