Timeless

ВНИМАНИЕ!
ДАННАЯ КНИГА НЕ СОДЕРЖИТ НИКАКИХ ОСКОРБЛЕНИЙ КОГО-ЛИБО ИЛИ ЧЕГО-ЛИБО. ТАКЖЕ НЕ СОДЕРЖИТ НИКАКОГО ЭКСТРЕМИЗМА ИЛИ ПРИЗЫВОВ К ЧЕМУ-ЛИБО. НЕ НЕСЁТ В СЕБЕ НИКАКОГО КРИМИНАЛА.
КНИГА ЛИШЬ ОТРАЖАЕТ ПРОИСХОДЯЩЕЕ В ЖИЗНИ.

КНИГА ОПУБЛИКОВАНА ЧАСТИЧНО ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ!

Для кого существуют счастье и несчастье, если все аспекты «индивидуального восприятия» были переданы бесконечной вереницей обстоятельств?
Генетические особенности поведения, внешние обстоятельства – разве они имеют отношение к кому-то, если они имеют место без какого-либо выбора?
Когда вся информация смешивалась, передавалась, влияла, является ли она чьей-то, если в этом участвует весь мир?
Разве информация не является всего лишь информацией, когда «я» существует до возникновения мысли и остаётся существовать после исчезновения таковой?
Пока «вы пытаетесь что-то сделать», ваше истинное «я» всегда пребывает в покое и удовлетворении.

               

               
                Часть I
               
                «Я есмь»
               
                1.

Ну что, какая тебе разница, если тебе это не надо? Ну, происходит что-то интересное, конечно, но ты ведь только любишь болтать об этом — никакого смысла. Сам делай… Ах да, не твоя тропинка. Времени-то уже никакого у тебя нет, а тебе это особо и не надо было никогда. Ничего не получится, не в этот раз… Не твоё это, не твоё, не про тебя.

«Семён! А ну, вставай быстро, будильник уж давно прозвонил, я тебя добудиться никак не могу. Время-то уже без пятнадцати восемь, в школу опоздаешь!» – звучал голос в голове Семёна.

«Что такое, что происходит?» – подумал спросонья Сёма.
Он сел на кровати и посмотрел по сторонам.

«О, это что такое? Картинка прямо как настоящая. И кровать всё та же, на которой я…» – на полуслове Семён замер.
Он понял, что находится в квартире, в которой жил когда-то с мамой и сестрой, когда ещё был ребёнком и учился в школе.

«Ну ты что, застыл? В школу опоздаешь!» – смотря на брата в упор, умоляюще повторяла Мария.
 
«О, и эта тоже как настоящая. Почему-то неудивительно всё это… Наверное, опять во сне. Как-то очень всё это похоже на сон, только вот уж больно реальный», – сам себе под нос бормотал Сёма.
Семён встал с кровати и пошёл в ванную комнату. Там он посмотрел на себя в зеркало и побледнел. В зеркале почти пятидесятилетний мужик увидел мальчика лет десяти-одиннадцати, которым он и был когда-то.

«Это как?» – не открывая рта, произнёс Семён. Он продолжил:
«Я, конечно, мечтал когда-то вернуться вот так в детство и переиграть всё по-новой. Пожить хоть, дерьма не творить. Стремился, вон, медитировал…»

Тут он припомнил, что накануне этого, так называемого «реального сна», он без перерыва несколько часов медитировал, находясь в своей квартире с мамой в 2020 году. Это, конечно, уже совсем не та квартира, в которой он очнулся сейчас — и, судя по его новому-старому возрасту, в совершенно другом времени!

Он потёр глаза и руки. Внимательно посмотрел на предметы: во сне-то они изменяются. Во сне они не такие уж конкретные, там всё постоянно меняется.

«Что-то как-то не похоже на сон. И что? Такое возможно? Ну, хотел переиграть свою жизнь, ну мечтал сделать её чище, прожить как надо. Вот вам, пожалуйста… Ну ладно, посмотрим, что там ещё будет», – проговорив всё это вслух, Семён быстро умылся, оделся и побежал в школу.

                2.

Как только Сёмка выбежал на улицу, он тут же увидел заходящего за угол дома своего соседа и друга;одноклассника Вениамина Пяточкина. Ребята ласково называли его Веней, а иногда и Веником.

«Во, и этот такой же молодой и кудрявый», – подумал Сёмка и произнёс своё великолепное приветствие другу:

– Здоров, дружище и пастырь коров!

– Здоров-здоров, – ответил Веня.

– На дворе-то осень. А число сегодня какое? – спросил у Вени Семён.

– Тринадцатое, – ответил Вениамин.

– Тринадцатое чего? Год тоже не забудь добавить, – продолжал Сёма.

– Ты что, накурился, что ли, с утра? Что-то тебя штормит немного, – сказал Веня.

Веня продолжил:

– Да октябрь на дворе, восемьдесят третьего…

«О, так мне через два дня одиннадцать стукнет, что ли?» – подумал вслух Семён.

– Ну, наверное, не тридцать восемь, – посмеявшись, сказал Веня.

– Стало быть, мы учимся в четвёртом классе, в четвёртом «Д», – продолжал Сёма.

– Ой-ой-ой-ой-ой-ой-ой… А ты уже решил, что хорош тебе учиться, заканчивать пора? – баловался Веня.

– Нет, конечно, мне-то не пора, но вот ты… – ответил Семён.

Далее, будучи уже в своём классе, ребята продолжили беседу.

– А что я, что это я? – канючил Сёме Веня.

– На второй год в пятом классе будешь два раза оставаться, так и пойдёшь потом в каблуху, нифига не доучившись в школе, – ответил Семён.

– Откуда ты это взял? Если я плохо понимаю уроки, так надо мной потешаться теперь можно, можно про меня теперь всякое придумывать? – обиделся Веня.

– Да не, не, не дрейфь. Ты потом в каблухе всё наверстаешь, – ответил Вене Семён.
Семён продолжил:
– А что это, пионеров у нас нет?

– Откуда им быть-то, учебный год только начался, первых отличников примут, – ответил Вениамин.

«Ах, ну да, меня же на втором круге примут. Я же ещё обиделся тогда на этих приёмщиков. Но потом так гордился своим галстуком и значком, так гордился… Я – пионер!» – с восхищением подумал Сёма.               

                3.

Голь на выдумки хитра.

Начался урок. Семён подумал:
«Как же я буду учиться, если нифига ничего не помню… Сколько раз мне снилось, что я хожу в школу, а не учусь там. Ничего не делаю. И такое чувство вины, недоделанности. Нехорошее чувство. А ещё снится, что будто бы давно не ходил в школу, много лет уже, но потом вдруг припёрся — и что и как… На меня там, наверное, смотрят как на дурака какого-то… Муть сплошная. Вот тебе сон в руку.
Хорошо, хоть русский и литература в начале дня идёт, тут-то я как-то проканаю потихоньку. Но вообще, я же всего в четвёртом классе, поднатореть надо: вспомнить и учиться дальше. Не знай, сколько ещё все эти чудеса продлятся»

Сидел Семён на уроке и смотрел по сторонам. Тут он видел свою безответную любовь с первого класса — Машу — и подружку Лену, с которой он чуть позже будет бурно общаться на тему пионерлагеря «Морской», в котором впервые побывает после данного учебного года. Ну и, конечно же, Наташку, с которой он сидел, сидит за одной, последней партой в среднем ряду.

Как-то у Сёмы неплохо прошло на своём первом непервом уроке до конца учебного дня. Даже Венику давал списать по-старинке.

Сёма, было, собрался с Веней домой, но Веня напомнил ему, что он же в продлёнке, а вечером за ним придёт мама.

– Иди, уроки решай, – посмеялся Веня.

– Я-то решу, а ты завтра опять будешь канючить, чтобы тебе дать списать, – ответил ему Сёма.

Вообще, в школе учителя приучились выуживать списанное. Они это обнаруживали по полной схожести материала в тетрадях предполагаемых списывающих и тех, кто давал списывать. Когда же злодеи были найдены, то двойка ставилась автоматически обоим. Ну, гениальные существа! Таким образом, Сёма из-за Вениамина пару раз попадал на пару. А у сморчков-то смекалка тоже весело торчит! Наши друзья приучились к тому, чтобы Веня списывал не очень точно. Он переставлял местами данные, где их можно было переставить. Слова писал приблизительно похожие, но не именно те, которые были написаны у Семёна. Путал следы – одним словом.

А-а-а-а-а, тут ещё и заветный абонемент на ранние детские фильмы в кинотеатр «Самара» наконец-то выдали Сёме. Как он когда-то очень любил подобные мероприятия!

«Ленка тоже в продлёнке, поболтать можно. Но вначале нужно постараться старыми мозгами домашнюю работу сделать», – подумал Семён.

Как ни странно, но всё было сделано довольно чисто и быстро.
Да… Не зря уже давно Семён считал, что всё-таки напрасно он себе так долго не доверял. Он всегда был большем, чем о себе думал.
Вскоре за Сёмой пришла тогда ещё молодая, красивая мама, и они пошли домой.
               
                4.

Раз вечером зашёл Сёма к Вене в гости. Его мама готовила требуху.

– А вы знаете, почему у Вени частое несварение желудка происходит? – спросил у Вениной мамы Семён.

– Нет. Он полстакана разбавленной марганцовки выпьет, и ему лучше становится, – ответила Венина мама.

– Возможно, эта еда ему совсем не подходит, – сказал Сёмка, указывая на требуху.

Сёма продолжил:

– Ему нужно нормальное, сбалансированное питание с витаминами и аминокислотами. Возможно, от этого также зависит его успеваемость в школе. Мозгу нужны витамины группы B, а также витамины E и C. Нужно его рыбой кормить, преимущественно красной и жирной. Вы слышали про необходимость в рыбьем жире? Слышали, что его рекомендуют регулярно давать детям для хорошего здоровья и успеваемости в школе? – заканчивая свои рекомендации, спросил у Вениной мамы Семён.

– Откуда ты всего этого набрался? – мама Вени, не ответив на вопрос, спросила Семёна.

– «Науку и жизнь» читаю. Там так много интересного пишут. Помимо всего прочего, о всяких передовых научных разработках тоже, – ответил Семён.

Семён зашёл в комнату Вени. Веня сильно «потел» над математикой. Сёма взялся ему помогать, предварительно пригрозив тем, что, если Веня не возьмётся серьёзно за ум, он перестанет помогать ему со школой и больше станет помогать Максиму Медведкову, который также учился в их классе и жил в том же подъезде, что и наши друзья.

Решив простые задачки, Сёма начал свой рассказ:
– Дорогой друг! Разве это математика… Вот здесь математика, – Сёма указал пальцем в грудь. 
– Здесь настоящие уравнения, самая высшая математика, – торжественно произнёс Семён.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Веня.

– Сознанием жить надо. Всё ведь есть Сознание, кроме него нет ничего. Внутри так называемого «тебя» и «меня» (Сёма сымпровизировал пальцами кавычки), существует Вселенная. Вся жизнь существует внутри. Все эти люди и школы, мамы и папы, уроки, коньки и природа, хорошее и плохое. Даже этот разговор присутствует лишь в виде обычных мыслей в уме. Всё — это просто энергия. Просто информация. Она может быть изложена в виде математических уравнений, – ответил Сёма.

– Даже летящие голуби? – трепетно спросил Веня.

– Конечно, – спокойно ответил Сёма.

– А рождение ребёнка? – опять спросил Веня.

– Да-да, и смерть тоже, – ответил Семён.

– А любовь? – задумчиво спросил Веня.

– Да, любовь тоже, – улыбнувшись, ответил Сёма.

Так они сидели вдвоём и рассуждали о Сознании.

                5.

Семён решил, что не будет он больше помогать Максиму с уроками – лучше он будет поддерживать Веню как самого близкого своего друга.

Этот Максим, в той версии событий, очень зазнавшийся был, хотя Семён постоянно заходил к нему и подтягивал его, особенно по математике. А этот «друг» впоследствии наплевал на Сёму. Хотя Семён и писал ему в «Одноклассниках», а этот товарищ даже и усом не повёл, совсем никак Семёну не ответил. Вроде как успешным стал. Возможно, эта его успешность как раз и зависела от постоянных походов к нему и помощи Сёмы. То ли из-за стереотипного отношения к Семёну, то ли просто из-за зазнайства Максим перестал воспринимать Сёмку вообще. Так Семён и Максим перестали дружить.

Семён посчитал, что раз уж такая перезагрузка пошла, так уж всё надо делать правильно и со всеми, а не только для себя жизнь вылаживать. Вот и стал он теперь помогать Вене, так как ему эта помощь была просто необходима, но перестал дружить с Максимом, раз уж он способен на успешность, стало быть, ему помощь и не требуется.

Маша, сестра Семёна, к тому времени Сёме в уроках совсем не помогала. Так как Сёмка и сам стал «с усам» (стал способным учиться самостоятельно), да к тому же Мария вышла замуж и носила в своём животе ляльку, которую впоследствии Семён качал и иногда сидел с ней, он сам стал способным кому-то помогать. Иногда Семён ходил на молочную кухню за питанием для ляльки. Иногда они ходили туда вместе с Веней, а иногда – с младшим братом Максима, Егором. У Максима и Егора к этому времени родилась сестрёнка, и Егору также приходилось ходить на молочную кухню за питанием для неё.

Егор радикально отличался от Максима. Он никогда не зазнавался и никогда ни на кого не обижался. Доброй душищи человечек! Так Семён и порешил, что будет общаться только с теми, кому действительно его общество нужно и с кем стоит общаться вообще.