Timeless

ВНИМАНИЕ!
ДАННАЯ КНИГА НЕ СОДЕРЖИТ НИКАКИХ ОСКОРБЛЕНИЙ КОГО-ЛИБО ИЛИ ЧЕГО-ЛИБО. ТАКЖЕ НЕ СОДЕРЖИТ НИКАКОГО ЭКСТРЕМИЗМА ИЛИ ПРИЗЫВОВ К ЧЕМУ-ЛИБО. НЕ НЕСЁТ В СЕБЕ НИКАКОГО КРИМИНАЛА.
КНИГА ЛИШЬ ОТРАЖАЕТ ПРОИСХОДЯЩЕЕ В ЖИЗНИ.

КНИГА ОПУБЛИКОВАНА ЧАСТИЧНО ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ!

Для кого существуют счастье и несчастье, если все аспекты «индивидуального восприятия» были переданы бесконечной вереницей обстоятельств?
Генетические особенности поведения, внешние обстоятельства – разве они имеют отношение к кому-то, если они имеют место без какого-либо выбора?
Когда вся информация смешивалась, передавалась, влияла, является ли она чьей-то, если в этом участвует весь мир?
Разве информация не является всего лишь информацией, когда «я» существует до возникновения мысли и остаётся существовать после исчезновения таковой?
Пока «вы пытаетесь что-то сделать», ваше истинное «я» всегда пребывает в покое и удовлетворении.

               

               
                Часть I
               
                «Я есмь»
               
                1.

Ну что, какая тебе разница, если тебе это не надо? Ну, происходит что-то интересное, конечно, но ты ведь только любишь болтать об этом — никакого смысла. Сам делай… Ах да, не твоя тропинка. Времени-то уже никакого у тебя нет, а тебе это особо и не надо было никогда. Ничего не получится, не в этот раз… Не твоё это, не твоё, не про тебя.

«Семён! А ну, вставай быстро, будильник уж давно прозвонил, я тебя добудиться никак не могу. Время-то уже без пятнадцати восемь, в школу опоздаешь!» – звучал голос в голове Семёна.

«Что такое, что происходит?» – подумал спросонья Сёма.
Он сел на кровати и посмотрел по сторонам.

«О, это что такое? Картинка прямо как настоящая. И кровать всё та же, на которой я…» – на полуслове Семён замер.
Он понял, что находится в квартире, в которой жил когда-то с мамой и сестрой, когда ещё был ребёнком и учился в школе.

«Ну ты что, застыл? В школу опоздаешь!» – смотря на брата в упор, умоляюще повторяла Мария.
 
«О, и эта тоже как настоящая. Почему-то неудивительно всё это… Наверное, опять во сне. Как-то очень всё это похоже на сон, только вот уж больно реальный», – сам себе под нос бормотал Сёма.
Семён встал с кровати и пошёл в ванную комнату. Там он посмотрел на себя в зеркало и побледнел. В зеркале почти пятидесятилетний мужик увидел мальчика лет десяти-одиннадцати, которым он и был когда-то.

«Это как?» – не открывая рта, произнёс Семён. Он продолжил:
«Я, конечно, мечтал когда-то вернуться вот так в детство и переиграть всё по-новой. Пожить хоть, дерьма не творить. Стремился, вон, медитировал…»

Тут он припомнил, что накануне этого, так называемого «реального сна», он без перерыва несколько часов медитировал, находясь в своей квартире с мамой в 2020 году. Это, конечно, уже совсем не та квартира, в которой он очнулся сейчас — и, судя по его новому-старому возрасту, в совершенно другом времени!

Он потёр глаза и руки. Внимательно посмотрел на предметы: во сне-то они изменяются. Во сне они не такие уж конкретные, там всё постоянно меняется.

«Что-то как-то не похоже на сон. И что? Такое возможно? Ну, хотел переиграть свою жизнь, ну мечтал сделать её чище, прожить как надо. Вот вам, пожалуйста… Ну ладно, посмотрим, что там ещё будет», – проговорив всё это вслух, Семён быстро умылся, оделся и побежал в школу.

                2.

Как только Сёмка выбежал на улицу, он тут же увидел заходящего за угол дома своего соседа и друга;одноклассника Вениамина Пяточкина. Ребята ласково называли его Веней, а иногда и Веником.

«Во, и этот такой же молодой и кудрявый», – подумал Сёмка и произнёс своё великолепное приветствие другу:

– Здоров, дружище и пастырь коров!

– Здоров-здоров, – ответил Веня.

– На дворе-то осень. А число сегодня какое? – спросил у Вени Семён.

– Тринадцатое, – ответил Вениамин.

– Тринадцатое чего? Год тоже не забудь добавить, – продолжал Сёма.

– Ты что, накурился, что ли, с утра? Что-то тебя штормит немного, – сказал Веня.
Веня продолжил:
– Да октябрь на дворе, восемьдесят третьего…

«О, так мне через два дня одиннадцать стукнет, что ли?» – подумал вслух Семён.

– Ну, наверное, не тридцать восемь, – посмеявшись, сказал Веня.

– Стало быть, мы учимся в четвёртом классе, в четвёртом «Д», – продолжал Сёма.

– Ой-ой-ой-ой-ой-ой-ой… А ты уже решил, что хорош тебе учиться, заканчивать пора? – баловался Веня.

– Нет, конечно, мне-то не пора, но вот ты… – ответил Семён.

Далее, будучи уже в своём классе, ребята продолжили беседу.

– А что я, что это я? – канючил Сёме Веня.

– На второй год в пятом классе будешь два раза оставаться, так и пойдёшь потом в каблуху, нифига не доучившись в школе, – ответил Семён.

– Откуда ты это взял? Если я плохо понимаю уроки, так надо мной потешаться теперь можно, можно про меня теперь всякое придумывать? – обиделся Веня.

– Да не, не, не дрейфь. Ты потом в каблухе всё наверстаешь, – ответил Вене Семён.
Семён продолжил:
– А что это, пионеров у нас нет?

– Откуда им быть-то, учебный год только начался, первых отличников примут, – ответил Вениамин.

«Ах, ну да, меня же на втором круге примут. Я же ещё обиделся тогда на этих приёмщиков. Но потом так гордился своим галстуком и значком, так гордился… Я – пионер!» – с восхищением подумал Сёма.               

                3.

Голь на выдумки хитра.

Начался урок. Семён подумал:
«Как же я буду учиться, если нифига ничего не помню… Сколько раз мне снилось, что я хожу в школу, а не учусь там. Ничего не делаю. И такое чувство вины, недоделанности. Нехорошее чувство. А ещё снится, что будто бы давно не ходил в школу, много лет уже, но потом вдруг припёрся — и что и как… На меня там, наверное, смотрят как на дурака какого-то… Муть сплошная. Вот тебе сон в руку.
Хорошо, хоть русский и литература в начале дня идёт, тут-то я как-то проканаю потихоньку. Но вообще, я же всего в четвёртом классе, поднатореть надо: вспомнить и учиться дальше. Не знай, сколько ещё все эти чудеса продлятся»

Сидел Семён на уроке и смотрел по сторонам. Тут он видел свою безответную любовь с первого класса — Машу — и подружку Лену, с которой он чуть позже будет бурно общаться на тему пионерлагеря «Морской», в котором впервые побывает после данного учебного года. Ну и, конечно же, Наташку, с которой он сидел, сидит за одной, последней партой в среднем ряду.

Как-то у Сёмы неплохо прошло на своём первом непервом уроке до конца учебного дня. Даже Венику давал списать по-старинке.

Сёма, было, собрался с Веней домой, но Веня напомнил ему, что он же в продлёнке, а вечером за ним придёт мама.

– Иди, уроки решай, – посмеялся Веня.

– Я-то решу, а ты завтра опять будешь канючить, чтобы тебе дать списать, – ответил ему Сёма.

Вообще, в школе учителя приучились выуживать списанное. Они это обнаруживали по полной схожести материала в тетрадях предполагаемых списывающих и тех, кто давал списывать. Когда же злодеи были найдены, то двойка ставилась автоматически обоим. Ну, гениальные существа! Таким образом, Сёма из-за Вениамина пару раз попадал на пару. А у сморчков-то смекалка тоже весело торчит! Наши друзья приучились к тому, чтобы Веня списывал не очень точно. Он переставлял местами данные, где их можно было переставить. Слова писал приблизительно похожие, но не именно те, которые были написаны у Семёна. Путал следы – одним словом.

А-а-а-а-а, тут ещё и заветный абонемент на ранние детские фильмы в кинотеатр «Самара» наконец-то выдали Сёме. Как он когда-то очень любил подобные мероприятия!

«Ленка тоже в продлёнке, поболтать можно. Но вначале нужно постараться старыми мозгами домашнюю работу сделать», – подумал Семён.

Как ни странно, но всё было сделано довольно чисто и быстро.
Да… Не зря уже давно Семён считал, что всё-таки напрасно он себе так долго не доверял. Он всегда был большем, чем о себе думал.
Вскоре за Сёмой пришла тогда ещё молодая, красивая мама, и они пошли домой.
               
                4.

Раз вечером зашёл Сёма к Вене в гости. Его мама готовила требуху.

– А вы знаете, почему у Вени частое несварение желудка происходит? – спросил у Вениной мамы Семён.

– Нет. Он полстакана разбавленной марганцовки выпьет, и ему лучше становится, – ответила Венина мама.

– Возможно, эта еда ему совсем не подходит, – сказал Сёмка, указывая на требуху.

Сёма продолжил:

– Ему нужно нормальное, сбалансированное питание с витаминами и аминокислотами. Возможно, от этого также зависит его успеваемость в школе. Мозгу нужны витамины группы B, а также витамины E и C. Нужно его рыбой кормить, преимущественно красной и жирной. Вы слышали про необходимость в рыбьем жире? Слышали, что его рекомендуют регулярно давать детям для хорошего здоровья и успеваемости в школе? – заканчивая свои рекомендации, спросил у Вениной мамы Семён.

– Откуда ты всего этого набрался? – мама Вени, не ответив на вопрос, спросила Семёна.

– «Науку и жизнь» читаю. Там так много интересного пишут. Помимо всего прочего, о всяких передовых научных разработках тоже, – ответил Семён.

Семён зашёл в комнату Вени. Веня сильно «потел» над математикой. Сёма взялся ему помогать, предварительно пригрозив тем, что, если Веня не возьмётся серьёзно за ум, он перестанет помогать ему со школой и больше станет помогать Максиму Медведкову, который также учился в их классе и жил в том же подъезде, что и наши друзья.

Решив простые задачки, Сёма начал свой рассказ:
– Дорогой друг! Разве это математика… Вот здесь математика, – Сёма указал пальцем в грудь. 
– Здесь настоящие уравнения, самая высшая математика, – торжественно произнёс Семён.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Веня.

– Сознанием жить надо. Всё ведь есть Сознание, кроме него нет ничего. Внутри так называемого «тебя» и «меня» (Сёма сымпровизировал пальцами кавычки), существует Вселенная. Вся жизнь существует внутри. Все эти люди и школы, мамы и папы, уроки, коньки и природа, хорошее и плохое. Даже этот разговор присутствует лишь в виде обычных мыслей в уме. Всё — это просто энергия. Просто информация. Она может быть изложена в виде математических уравнений, – ответил Сёма.

– Даже летящие голуби? – трепетно спросил Веня.

– Конечно, – спокойно ответил Сёма.

– А рождение ребёнка? – опять спросил Веня.

– Да-да, и смерть тоже, – ответил Семён.

– А любовь? – задумчиво спросил Веня.

– Да, любовь тоже, – улыбнувшись, ответил Сёма.

Так они сидели вдвоём и рассуждали о Сознании.

                5.

Семён решил, что не будет он больше помогать Максиму с уроками – лучше он будет поддерживать Веню как самого близкого своего друга.

Этот Максим, в той версии событий, очень зазнавшийся был, хотя Семён постоянно заходил к нему и подтягивал его, особенно по математике. А этот «друг» впоследствии наплевал на Сёму. Хотя Семён и писал ему в «Одноклассниках», а этот товарищ даже и усом не повёл, совсем никак Семёну не ответил. Вроде как успешным стал. Возможно, эта его успешность как раз и зависела от постоянных походов к нему и помощи Сёмы. То ли из-за стереотипного отношения к Семёну, то ли просто из-за зазнайства Максим перестал воспринимать Сёмку вообще. Так Семён и Максим перестали дружить.

Семён посчитал, что раз уж такая перезагрузка пошла, так уж всё надо делать правильно и со всеми, а не только для себя жизнь вылаживать. Вот и стал он теперь помогать Вене, так как ему эта помощь была просто необходима, но перестал дружить с Максимом, раз уж он способен на успешность, стало быть, ему помощь и не требуется.

Маша, сестра Семёна, к тому времени Сёме в уроках совсем не помогала. Так как Сёмка и сам стал «с усам» (стал способным учиться самостоятельно), да к тому же Мария вышла замуж и носила в своём животе ляльку, которую впоследствии Семён качал и иногда сидел с ней, он сам стал способным кому-то помогать. Иногда Семён ходил на молочную кухню за питанием для ляльки. Иногда они ходили туда вместе с Веней, а иногда – с младшим братом Максима, Егором. У Максима и Егора к этому времени родилась сестрёнка, и Егору также приходилось ходить на молочную кухню за питанием для неё.

Егор радикально отличался от Максима. Он никогда не зазнавался и никогда ни на кого не обижался. Доброй душищи человечек! Так Семён и порешил, что будет общаться только с теми, кому действительно его общество нужно и с кем стоит общаться вообще.

                6.

В один прекрасный солнечный день Сёма с Егором шли на молочную кухню.

– А ты сам-то хорош! – начал беседу Семён.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Егор.

– В будущем ты неплохо устроишься. Вероятно, благодаря своим человеческим качествам, да и учишься хорошо, – ответил Семён.

– И кем же я, по-твоему, стану? – посмеиваясь, спросил Егор.

– Да вроде как директором одной успешной компании, – ответил ему Сёма.

– Откуда ты это взял? Фантазируешь, парниша, – опять посмеялся Егор.

– Никаких фантазий, дружище. Просто исхожу из высокой вероятности происходящего, которая и даст свои плоды.
Так получается, что некоторые люди, которые заслуживают в жизни меньше, чем другие, но больше других незаслуженно имеют, а те другие, в свою очередь, ничего не имеют, но должны были бы иметь, – дальше говорил Семён.

– Сильно сказано! – снова поёрничал Егор.

Семён продолжал:

– Но тебя это никак не коснётся – твоя справедливость в норме.
Вероятно, в жизни возможны такие обратные казусы, когда уж больно много неправильного происходит. Тогда Вселенная и преподносит для всех всякие исправления. Такая Эволюция!

– И что? Вселенная всех построит, что ли? Или с ног на голову нехороших перевернёт? – продолжал ёрничать Егор.

– Нет, дружище. Возможно, для этого потребуется лишь один человек. Вернее, где-то ты прав. Не сам этот человек, конечно, но… – ответил Сёма.

– И как это один-единственный человечек способен восстановить справедливость на всей планете? – уже серьёзнее стал вопрошать Егор.

– Да просто. Вот вернётся в прошлое из будущего один-единственный феномен, который, в свою очередь, является порождением всё тех же событий в той же связке, и переиграет всё по-новой. Внесёт «свои» изменения, и всё пойдёт уже по другой дорожке развития.
Всё ведь исходит из законов физики. Во всей Вселенной, включая и нашу планету, соответственно, и всё человеческое общество, в безличном виде присутствует закон причин и следствий. Все объекты во Вселенной и есть звенья причинно-следственной цепи. Вот ты, например, какое звено? – остановившись и повернувшись к Егору, спросил Егора Семён.

– Какое-такое… – пробормотал Егор.

– А такое-какое. Бестолковое! Всё дурака валять любезен, – ответил Сёмка.

Семён продолжил:

– Все процессы во всей Вселенной, включая все объекты, исходя из причинно-следственного закона, не появляются самостоятельно и самостоятельно не существуют. Таким же примерно образом вся причинно-следственная цепь влияет на каждое её звено. Каждое звено цепи является продуктом работы всей цепи.   
               
                7.
               
– В своё время американцы снимут фантастический фильм примерно на эту тему – он будет называться «Эффект бабочки». В данном фильме рассказывается о том, что один молодой человек обладает способностью путешествовать во времени. Он может возвращаться в прошлое и менять его, хотя бы самые малейшие детали. А по возвращении в своё время он будет воспринимать разительные изменения во всём: начиная со своих собственных физических изменений, а заканчивая изменениями своих близких и всего мира вообще. Так он проделывал много раз. Исходя из того, что каждое изменение в прошлом приносило какое-то разочарование в будущем, он возвращался и менял всё снова и снова.

Но американские великие, я бы даже сказал, «Великолепные» (произнося данное слово, Семён вытянулся во весь рост и, поднимая обе руки вверх, встал на носки своих ботинок, как балерина) парни понтов навели, дабы покрасивше выпендриться и тем самым сорвать хорошую кассу. Но по факту – целиком закон Вселенной нифига не отразили. Где-то в принципе правильно, конечно, но не совсем. Красивая получилась фантастика. В принципе, здесь есть намёк на Вселенную, но не полный.

Тут уж надо кино начинать с того, что случился Большой взрыв, который привёл к расширению, развитию Вселенной. А это привело, в конечном счёте, к развитию нашей галактики, а затем – к зачатию и развитию солнечной системы. Ну а дальше образовались: наша планета, Солнце, прочие планеты Солнечной системы, условия для жизни на Земле, все живые существа, включая и человека. А человек попёр себе размножаться во все четыре стороны… А так как он всё-таки склонен к разуму, в отличие от животных, эволюция – или, возможно, какой-то необычный случай, который уже к тому времени назревал, – собственно, и был продуктом развития всё той же Вселенной, по всей причинно-следственной цепи склонялся именно к этому генеалогическому древу, в котором и имел счастье принимать участие этот самый молодой человечек.

Ну, можно же было придумать, что кто-то там у них в поколении либо просветлённым был – летал туда-сюда в средневековье, либо бабахнуло кого-то из них молнией, и его генетический материал стал иметь подобную особенность путешествия во времени. Вот только тогда всё становится логичным. Так как не сам человек, он ведь не самосущ, влияет на весь дальнейший ход событий, а весь ход событий и создал этого пацана, который, не сам, конечно, но повлиял на дальнейшие изменения во всей Вселенной. Он просто принял в этом участие – без выбора и запроса.

В человеке нет никакого человека, но есть весь мир. Как бы через все формы, включая и его, прошла Вселенская энергия. Короче, сама Вселенная просто развивается. А так как действия (развитие) входят в состав Вселенной – она ведь, живая, и её развитие от неё не отдельно, – то развитие – это тоже Она. Посмотри научные фильмы про космос, и поймёшь, что во всей Вселенной нет причин, ни одной. Ах да, сейчас вроде нет пока таких фильмов, но они появятся позже.

Все объекты этой цепи просто участвуют во всём, целом «механизме» (бытии), но сами ничего не делают. Нет никаких обособленных объектов, есть только одно-единственное.

Но в данном смысле, конечно, не сам человек способен восстановить во Вселенной справедливость, а сама Вселенная. Человек – это тоже Она. И эта метаморфоза просто входит в её бытие, – заканчивая свои высказывания, Семён добродушно улыбнулся.
                8.

Атрибутика Брахмана.

О, сколько кружков было в школе и детской комнате «Смена», в каких только Семён, в другой модели реальности, не участвовал. Это были: «Шахматный», «Филателистический», достаточно долго он ходил с Веней в «Авиамодельный». В авиамодельном кружке Сёмка почти построил настоящий, заветный самолёт с моторчиком «Шмель». В филателистический Семён ходил недолго, но сам любил собирать марки в детстве. Он даже помнил своё отношение к этому, которое периодически приходило к нему в виде чувства, когда он, будучи уже в зрелом возрасте, вспоминал про марки или проходил мимо филателистического магазина «Планета».

Также поздней осенью, в рамках физического развития школьников, в школе начал работу «Баскетбольный» кружок. Вела его тогда привлекательная, молодая, вероятно, ранее имевшая отношение к спорту, учительница по физической культуре. В первой модели реальности Семён участвовал в этом кружке, вместе с ним в том кружке участвовал и Веня. Семён никогда не был особым поклонником физкультуры, а уж тем более грузный Вениамин, но пошли они туда тогда из-за неё. Это была первая безответная любовь Семёна – Маша. Маша со своей подругой Наташкой, с которой за одной партой сидел Сёма, участвовали в баскетбольном кружке.

Сёмка действительно был влюблён в Машу, но Веня с ним, вроде как, по солидарности просто соглашался.
Конечно, сейчас, будучи уже со зрелыми, имеющими опыт, навыки и недетское отношение ко всему, мозгами, Семён запросто так не расхаживал по кружкам и не искал себе интересов. На протяжении всей жизни у него сформировался один интерес – интерес к источнику всего – Сознанию. Так, он медитировал в новой модели реальности украдкой. Когда все ложились спать, Семён делал вид, что спит, но на самом деле он медитировал. Он наблюдал Вселенную в своём Сознании.
Так как после трансового состояния и релаксации подразумевалась небольшая потребность во сне, после нескольких часов ночной медитации наш друг успевал ещё и нормально выспаться.

Семён не пошёл и в баскетбольный кружок, вместе с ним не пошёл туда и Веня.

Исходя из многолетних поисков, страданий, осознаний и, в конце концов, формирования в нём сознания и близкого, реального отношения ко всему, отношение к «слабому полу» у Сёмы было отличным от многих. Теперь он уже не мог предаваться таким бурным чувствам в связи с осознанием происходящего. А все эти чувства указывали на эволюционный процесс передачи генетической информации, которым Семён давно уже перестал заниматься. Конечно, ему не перестали нравиться девушки совсем, но он мог предаваться наслаждению в данном смысле исключительно в рамках эстетического направления.
Так как медитации сформировали движение энергии в его организме таким образом, что на причинном месте она попросту не задерживалась, то данный вопрос его не особо затрагивал. Поскольку чувственно-половые вопросы имеют место лишь при поддержке таковых, а Семён давно разучился их поддерживать, так он и перестал участвовать в подобных «безобразиях» совсем.

                9.

И Родина щедро поила меня берёзовым соком, берёзовым соком…

Одним солнечным прекрасным днём случилось сочинение на уроке русского языка. Учительница русского и литературы именовала его для всех: «Эх, хорошо в стране Советской жить».

У Сёмы это получилось примерно так:
«Какую огромную заботу проявляет Партия и Советский Союз к своим гражданам! Вот, мне и моей семье Родина уже много лет помогает. Она кормит меня бесплатными обедами, она воспитывает во мне справедливость, равноправие, гуманность. Ни в одной стране мира нет такого многого бесплатного, что есть в нашем государстве. Ни в одной стране мира, как у нас, не заботятся о спокойствии и благополучии граждан. Ни в одной стране мира нет такого разнообразия профессий и рабочих мест, как у нас. Ни в одной стране мира нет высшего бесплатного образования, как в Советском Союзе. Ни в одной стране мира нет столь целомудренного отношения, как на нашей земле! Ни в одной стране мира нет такой морали, здравого смысла и трезвого разума, как в СССР! Всем своим счастливым и светлым детством я обязан Советскому Государству!!!»

После данного «сочинительства» учительница русского языка вместе с директором школы и представителем РайОНО заперлись в кабинете директора школы, предварительно пригласив туда же и Семёна. Они «упорственным» делом допытывались до него, выясняя: «Откуда у одиннадцатилетнего ученика средней школы такие познания мировых проблем?».
В конце концов, после всех вопросов, порицаний и воспитаний Семён ответил, что никаких мировых проблем он не знает, что он просто написал такое сочинение из-за искренней любви к своему государству.

Возможно, десятилетием раньше Семёна вместе с семьей и сослали бы куда подальше, но в данный восемьдесят третий светлый год наши воспитатели ему поверили. Если, конечно, учесть тот факт, что Семён написал подобное в общих понятиях, но, если бы он стал подробно указывать, тыкать туда-сюда пальцем, то… Вероятно, это была бы уже другая история.

Интересным образом, дабы добиться срочного изменения отношения к сложившейся ситуации, на следующий день на уроке русского языка воспитатели всей толпой прославляли Семёна и его сочинение. Они говорили о правильном отношении ученика к своей Родине. Они желали всем ребятам так же преданно любить Советский Союз. Они всячески хвалили Семёна и, в завершение, учительница русского языка торжественным голосом прочитала его сочинение всему классу. За данное сочинение Сёме поставили пять с плюсом.
                10.

Судьба этой формы.

Как-то утром на первом уроке, коим была математика, ребята решали задачу. Это было обычным заданием до конца урока. Хотя Семён уже достаточно прилично подтянул Вениамина, Веня решить эту задачу никак не мог. Времени до конца урока оставалось слишком мало, и Сёма просто дал Вене свою тетрадку с решённой задачей. Учительница математики была ещё и суровым завучем школы. Она увидела эти движения и быстрыми действиями забрала тетради обоих и влепила обоим по паре.

Понятное дело, Веня стал канючить, что, мол, он просто хотел посмотреть правильность уравнения, хотя таковое было написано на доске. Ещё он пытался хоть как-то оправдаться, что не выспался, потому он сегодня такой рассеянный и не увидел уравнение на доске. А ещё он припадал к её великому математическому милосердию и справедливому, и правильному решению воспитателя, и к главе учебного учреждения, что, мол, она слишком серьёзная личность, чтобы судить сгоряча. Но ничего не помогло. Она просто выставила его из класса после всех этих горючих речей.

– Ты почему ничего не сказал? Может, можно было исправить, и не было бы этих глупых двоек, – с соплями под носом проговорил Семёну Вениамин, когда они вместе после уроков возвращались из школы домой.

– Правильно говоришь: «Глупых двоек», – ответил Вене Семён и, гримасничая, сделал несчастное лицо, как у Вени.

Семён продолжал:

– Эти глупые двойки вышли из глупых голов. Улыбнувшись, он говорил дальше:

– А эти головы чьи?

– Наши? – спросил Веня.

– Ну, самая глупая – точно твоя, – посмеявшись, сказал Семён.

Семён продолжил:

– Эти головы, вместе с телами и генетическими качествами, содержащимися в них, а также с качествами, приобретёнными под влиянием социума, обстоятельств, вещей, природных явлений и прочих воздействий, откуда произошли, как и те «влиятели», и само влияние? Разве ты создал всю информацию в своём теле и голове, свою глупость? Нет, конечно! Возможно, ты выбирал рождение в этом чудном мире? Маловероятно. А генетика тоже твоя? Уровень и особенности интеллекта, склонности, характер, память, манера двигаться или говорить – всё это дело твоих рук? Малыш, а разве ты сейчас чувствуешь всю эту несправедливость, все эти страдания? Ты участвуешь в работе всех возможных процессов тела? Ты участвуешь в работе нервной системы? Ты шевелишь в голове всеми этими электроимпульсами, которые называются мышлением? А энергию для всех действий ты предоставляешь? Ты сам себе говоришь, что хочешь есть? А потом сам заставляешь желудок всё это переварить? И сам запускаешь и проворачиваешь все прочие механизмы: по расщеплению пищи, засовыванию глюкозы в клетки? А также заставляешь себя дышать, переносишь куда надо кислород, соединяешь кислород с глюкозой и таким образом вырабатываешь энергию для всех процессов в теле?

Понимаешь, дружище, всё сущее, включая тебя и меня, а также и всех прочих, не существует само по себе. Никто и ничто никому не принадлежит, никто и ничего не думает, и не делает. Всё — это просто проявление природы.

                11.

– Люди и животные? – спросил Веня Семёна.

– Не только. И облака, и горы, и моря, и океаны. Вся наша планета, Солнце и другие планеты. А также все галактики, весь космос, вся Вселенная. Все физические и химические процессы и энергия. Также все предметы, созданные человеком, имеют природное сырьё, – с улыбкой ответил Семён.
 
– О-го-го-го-го-го-го, – подняв голову к небу, задумчиво протянул Венька. Веня продолжил:

– Тебе учителем всех наук надо быть и директором школы!

– Мне и так хорошо! Мне просто хорошо знать всё это, а ещё быть твоим другом, парниша, – с доброй улыбкой ответил другу Семён.

Ребята обнялись.

Семён продолжал:

– Исходя из вышеизложенного, всё, что ты или я, или кто-то другой имеет, не имеет самостоятельно, никто и ничего не выбирает, и не запрашивает. Твоя «глупая» (Сёма показал пальцами кавычки) голова – не твоя. Вся Вселенная трудилась на протяжении миллиардов лет, всё поколение людей передавало тебе всё это, и это вышло таким, каким оно есть. Можно сказать, что твоя голова не могла быть другой, это воля Бога. А ты, вернее твоя форма – всего лишь инструмент в Его проявлении. Ничего не имеет к тебе отношения: ни чувства, ни качества, ни наслаждения, ни страдания, ни процессы, ни жизнь и ни смерть. Не ты сейчас страдаешь и не ты получил пару, это просто работа Вселенной. Понимаешь?

– Понимаю, друг, – подтерев сопли рукавом куртки, с радостью на лице проговорил Веня.

– Поэтому и нельзя ни от чего уйти. Нельзя уйти от правды, от осознания смертности, так как всё это естественным образом изначально существует в Сознании. Нельзя убежать от себя, от обстоятельств, страданий и смерти, и от любви – настоящей, ничем не обусловленной любви. Это просто естественный процесс.

Знаешь, дорогой! Когда-то, в прошлой жизни, я занимался самоосознанием. Делал такие практики, о которых сейчас ничего не известно в нашей стране, которые открывают Истину в человеке. Один раз я осознавал иллюзорность эго, а в тот момент на кухне из телевизора играла музыка «Песняров». При осознании иллюзии эго Сознание как бы освобождается, разблокируется. В теле начинает свободно двигаться энергия, а понимание отсутствия личности выходит радостью, Анандой – как говорят древнеиндийские Веды. И вроде как осознание ещё не окрепшее было. Получилось так, что когда идёт волна понимания, что никакой личности нет – так радостью, а когда «Песняры»: «Белый аист летит, над белёсым полесьем летит» – так слезами. И туда-сюда, туда-сюда. Это приводит к мысли, что тело и эмоциональные процессы – просто механизм. А раз это механизм, то, как любой механизм, он подвержен влиянию, – рассказал Вене Сёма.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Веня.

– Судьба формы, коей является твоё тело и всё его содержимое, конечно, абсолютна и не подлежит изменению, но…
Но есть некоторые рычаги, влияющие на этот механизм. Это, ведь, всё-таки механизм. И, если есть это знание, то судьба формы уже шире, возможность изменений входит в неё.
Так что, твою голову мы поправим и пузо убавим – легко шлёпнув Веню по животу, весело произнёс Семён.

– Ведь я же здесь и, ко всеобщему благу, другой, – добавил Сёма.

– Какой другой? – спросил Веня.

– Я только внешне – твой старый и добрый друг, но внутри я – Вселенная! – изобразив гордость, но после рассмеявшись вместе с Веней, сказал Семён.

– Кстати, и ты тоже. Просто пока ты этого не очень понимаешь, – добавил Сёма.
               
                12.

В пятницу вечером, задержавшись в красной комнате после уроков, когда на улице уже стемнело, Сёма и Веня возвращались из школы домой. Так как наши друзья готовились стать пионерами, они выполняли свой долг перед Партией. Помимо зубрёжки всяких пионерских историй, песен, а также историй про Володю Ленина, наши друзья были барабанщиками. Хотя их барабань, в конечном итоге, так и не дошла до дела, но долг соблюсти надо было, вот пацаны периодически и барабанили от души. С ними задержался их одноклассник, знаменосец Витя Зафитуллин.

Этот Витёк шёл специально за ребятами следом. Немного погодя, вероятно, выбрав хорошую для себя позицию, Витёк стал бомбардировать наших друзей снежками. Веня отбежал вперёд, но Семён продолжал своё спокойное шествие. Витёк от души доставал Семёна почти до самого их дома, но Сёма никак не реагировал. В конце концов, ребята завернули за угол, и Витёк от них отвязался.

– Почему ты спокойно продолжал идти и никак на него не реагировал? Ну, закидал бы ему обратно! – воскликнул Веня.

– Да, это фигня всё, дружище. Мне пофиг, – спокойно ответил Семён.

– Нифига себе пофиг. Вон весь капюшон снегом закидал тебе, – провопил Веня.

– Дружище! Я не имею эго, ведь всё происходящее не имеет ко мне отношения. К тебе, кстати, тоже. Тем более, что я знаю, что этот Витёк только немного повыкрутасит, но потом перестанет. На самом деле, он хороший чувак, мы позже с ним общаться будем. Он не жадный и справедливый, просто он балуется немного, – ответил Сёма.

– Чингисхан едрит-мадрит! – крикнул в сторону угла дома Веня.

– Что такое эго? – спросил Вениамин.

– А что такое ты или я? – повернувшись к Вене, спросил Семён.
 
Семён продолжал:

– Это и есть эго. Ты же личность? Или просто букашка-таракашка? – смеясь и пощипывая друга, прокричал Семён.

– Личность я, я личность! – в ответ орал Веня.

– Но вот, видишь. А я – нет. Эго или личность – просто пустая, необоснованная информация, которую нам навязали с детства. Помнишь, ни я и ни ты ничего не имеем и не делаем? – спросил Веню Семён.

– Не-са мо су щи, – медленно проговорил Веня.

– Так, откуда же быть эго, если деятеля нет… Это просто информация. Как будто бы есть в голове или где-то там некий «я» – владелец и деятель всего в округе. Как будто он в голове и шарашит, – сорвав с Веника шапку и шурша у него в волосах, прокряхтел Сёмка.

– А как жить без эго? – спросил Веня.

– Лучше, чем с ним. Эго – источник страданий, хотя, в конечном счете, нет страдальцев, поэтому можно сказать, что просто нормально. А кто живёт?
Ну, как должно быть, если это враньё, если нет никакой личности, если всё есть природа, а не некий обособленный человечешка, а?
Я не ограничен этим телом, я им не являюсь. Я не ограничен этим миром, всё происходящее не имеет ко мне отношения. Я – просто восприятие, – заканчивал своё повествование Семён.

– Ну, здорово! И тебе ничто нипочём? – спросил Веня.

– Многое. Конечно, всё воспринимается почти так же, как и у всех. Но мои инстинкты и потребности гораздо ниже, чем у других. Так же нет страха и злости, что, собственно, освобождает меня от так называемой ответственности, от забот, – ответил Сёмка.

– Но как же без ответственности? Это же полный разгуляй и абсолютный дуракаваляй! – воскликнул Веня.

– Ответственность нужна для обусловленных, для ограниченных телом и миром людей. Я же ничем не ограничен и ни в чём не нуждаюсь. Моё сознание чисто, разум более правит в нём. Какой тут возможен разгуляй? Самые светлые чувства являются фоном для всех восприятий. Где же тут взяться дуракавалянию? Свободные чисты, чисты и их действия, а те приводят к чистым плодам, – тихим и спокойным голосом ответил Семён.
               
                13.
               
Стену головой не пробьёшь, но голову при данном деле…
Семён решил, что всё-таки неплохо было бы заниматься в Авиамодельном кружке. Таким образом, он будет вести себя как обычный ребёнок, но, с другой стороны, не помешали бы навыки работы с деревом, из которого модели самолётов и создавались. Да и не помешали бы любые навыки работы руками, так как в прошлой, прошедшей сквозняком жизни, руки в основном росли из одного «хорошего» места.
Так Семён с Веней стали ходить в авиамодельный кружок. Точно так же, как и было в первом детстве Семёна, руководитель авиамодельного кружка нашим друзьям вначале назначил сделать простенькую модель самолёта, запускаемого с резинной рогатки. Оба неплохо справились с данным заданием. Далее, так же, как и было тогда, руководитель кружка назначил Семёну создать настоящую модель самолёта «Шмель». Это – уже серьёзная машина. Подобные модели летали посредством мотора, работавшего на бензине. Они участвовали в авиамодельных соревнованиях.
Управлялся Шмель человеком с земли, который влево-вправо поворачивал ручку шнура, который, в свою очередь, соединялся с крылом самолёта.
И так, Семён стал прилежно работать над моделью. Всё хорошо, но Вене руководитель назначил сделать змея. Веня был не в восторге.
 Семён пытался его успокоить:

– Да ладно, змея, сделаешь – дадут тебе тоже что-нибудь хорошее создать. Нафиг им одни и те же модели… Змей-то твой какой необычный. Такая сложная конструкция…

– Да, хотел я как у тебя. Такой красивый и настоящий получается, – гундосил Веня.
– Не спеши, дружище. Разве ты не знаешь, что всё происходит естественным образом? Ничего нельзя синтезировать, – ответил Семён.

– Как это? – спросил Веня.

– Всё будет хорошо! Понимаешь, есть такие абсолютные законы во Вселенной. Их никак обойти нельзя, через них никак не перепрыгнуть. Эти законы в Буддизме называются Дхармой. Они являются фундаментом для всего мироздания, ничто без них не возможно. Так вот, эти законы и говорят, что всё происходит постепенно и последовательно. Никакое событие, никакой процесс невозможно форсировать. Всё придёт к своему расцвету в своё время. Если следовать этим законам, то можно прожить долгую и счастливую жизнь. Надо всего лишь поумерить своё «хочу» и попросту смириться с обстоятельствами. А пытаться изменить неизменное – так это придумывать себе на попу приключений. Никто ведь не хочет за зря, по глупости страдать, верно? А просто страдать кто-нибудь хочет? – ответив, Семён обратился к Вене.

– Не, я не хочу! – весело крикнул Веня.
Веня добавил:

– Я всё понял. Всё будет хорошо!

– Знаешь, дружище! Когда-то я ходил на концерт одной музыкальной группы… – начал было Семён.

Веня его перебил вопросом:

– ВИА «Самоцветы»?

– Примерно так. Так вот, Егор Летов там пел:
«Долгая счастливая жизнь, такая долгая счастливая жизнь, отныне долгая счастливая жизнь каждому из нас, каждому из нас, каждому из нас, каждому из нас!» – громко пропел Семён. Веня тут же подхватил это пение, и наши друзья, немного уставшие, но счастливые, пошли потихоньку домой.

                14.

Хромого, горбатого лишь могила исправит.
Находясь на кухне, через открытую форточку Сёма услышал плач, доносящийся с улицы. Он открыл окно и посмотрел на улицу. На улице, ковыляя к подъезду, сильно хромал, со слезами на глазах, Веня.
Впоследствии выяснилось, что Вениамин с ребятами пошёл кататься на санках в лесную часть Пятнашки, где он на них кувыркнулся – и полозья санок сильно поранили «добрую» часть его бедра.
Семён поехал с Веней в больницу. Там Веню быстренько прооперировали, надавали ему всяких лекарств и оставили бедолагу с товарищем отдыхать.

– Сёма, Сёма, больно мне, – почти шёпотом сказал Веня.

– Дорогой друг. Страдания – ценный ресурс для Сознания, – ответил Вене Сёма.

– Как это? В чём ценность? – спросил Веня.

– А ценность в том, что твоя бестолковка бестолково решила пойти и навернуться так запросто, неосторожно. Вот теперь она страдает, и в ней формируется осторожность. Теперь она будет ходить и осторожничать налево и направо, – сказал Сёмка и легонько щёлкнул Веньке по носу.

Веня слегка улыбнулся.

– Ещё пару таких опытов, и она на воду будет дуть, – со смешком проговорил Сёма.

– Хватит надо мной потешаться. Я ведь болею, – жалобно молвил Веня.

– Несчастный ты мой, бедолажечка, – с улыбкой протянул Семён.

– Мне нельзя смеяться. Мне так больнее, – сдерживая смех, кое-как сказал Венька.

Сёма продолжал:

– Всё происходящее происходит не с тобой. Помнишь?

– Помню, – ответил Веня.

– Так, и не ты же страдаешь, не ты потом и задумаешься, прежде чем опрометчиво что-то там сделать. Страдания нужны Сознанию, чтобы его глубины раскрыли свой потенциал, чтобы любовь, сострадание и мудрость вышли наружу. Чтобы эго, наконец, исчезло, ведь только оно и страдает. Оно воплощает все заблуждения в мире, которые приводят к страданиям и прочей бессмысленной кутерьме, – сказал Сёма.

– Почему это эго страдает? – спросил Веня.

– Потому что Сознание, отождествлённое с телом, считает себя телом, но на самом деле им не является. Отождествление с телом – и есть эго. Ну, как может быть то, чего нет и никогда не было… Эго страдает, оно и должно страдать. Это ведь ложь, как ей быть ещё… Вот поэтому Сознание и задумывается. Оно начинает спрашивать: «В чём дело?» Оно начинает искать ответ на вопрос: «Почему же так происходит, почему жизнь полна страданий?» Но всё это только лишь из-за ложной идентификации, из-за иллюзии. Страдания – просто сигнал, что происходит что-то нереальное, какие-то сказки. Но когда посредством страданий Сознание приходит к пониманию, что оно не имеет к этому отношения, оно успокаивается. Лишь тогда всё и становится на свои места, страдания заканчиваются. Страдания заканчиваются, когда Сознание, в сфере осознанности, становится чистым и не совершает никаких глупостей, ничего отличного от его чистоты. Оно перестаёт желать чего-либо или чего-либо бояться. Страдания, которые иногда и приходят, становятся для Сознания другом, неотъемлемым компонентом всего Бытия.
Не надо уходить от страданий, ибо это есть целостность Сознания, которое, в свою очередь, никак не может быть затронуто происходящим. Страдания – просто естественный процесс, такой же естественный и не затрагивающий Сознание, как и наслаждения, – закончил Семён.

                15.

Вся цепь причин и следствий.

В отличие от прошлой жизни Семёна, наши друзья доходились в авиамодельный кружок до областных соревнований по авиамодельному спорту. Так, клуб, в котором занимались ребята, получил второе место. Спасибо всем участникам, включая и наших друзей!
Веня, при поддержке Семёна, гораздо лучше стал учиться, да и питаться тоже, что, собственно, повлияло и на обучение. Он периодически советовался с Сёмой и просил свою маму покупать ему те продукты, которые благоприятно сказываются на его здоровье и учёбе.
Мало-помалу наши друзья встретили весну. Тут один из старших ребят, его звали Василькин, вместе с ровесником Сёмы и Вени – Хрычом – стали подначивать Веню покурить с ними. Василькин, хоть и старше наших ребят года на три, неплохой парень, только покуривал немного, но вот Хрыч…
Хрычом ребята звали Хрякова Вову, который учился в одной школе с нашими друзьями в параллельном классе. Он отличался наглостью, беспринципностью и обладал откровенно скверным характером. Он мог запросто и по ноге пнуть, и в глаз плюнуть. Хоть интеллект у него был и отменный, но этот дружок использовал его совсем не по назначению. Он довольно рано стал курить, воровать из дома деньги, ну а позже всё самое гнусное и низкое исходило от него. Он любил приговаривать: «Я буду бандитом». Как раз всё дерьмо с него-то и началось в прошлой жизни Семёна. Он попросту купил тогда Семёна ворованными из дома деньгами, лимонадом, чебуреками, конфетами, а также и сигаретами.

– Не ходи с ними, не кури. Плохо это, здоровье будет сдавать, – говорил Вене Сёма.

Сёма продолжал:

– А ещё… Этот пупсик Хрыч всех потом в яму за собой потащит. Он одним из первых бухать начнёт и наркоманить тоже. Как раз именно он всех и заразит всей этой дрянью. Если бы не его мама, которая завмагом работает, и не её деньги, которые он запросто берёт и просаживает, то сложнее было бы ему как себя, так и других опаивать и на наркоту сажать.

– А что это за наркота такая, и что это он такого плохого всем сделает? – наивно спросил Веня.

– Не всем, но кое-кому… Он первый из всех своих ровесников уже курит, первый и бухать, и наркоманить будет. А потом и другие за ним потянутся… А наркота – это такая зараза, пришедшая к нам с запада, хуже алкашки. Вот хотели они нас разрушить, так с помощью этого и ещё прочего им это и удалось. А теперь, мож, и не удастся вовсе, – ответил Сёма.

Сёма продолжил:

– Во времена потускнения света над нашей страной, во времена всеобщей деградации именно он начнет всё данное безобразие в нашем дворе, да одним из первых, и закончит его собственной смертью от передоза, не дожив до двадцати шести лет.

Очень скверный товарищ! Никак тебе с ним дружить не рекомендую, да и курить тоже. Подрастешь немного, наберёшься ума, а там, будучи уже совсем с мозгами, сам и решишь: что тебе надо, а что нет. Но сейчас это совсем не твои мозги, не они тебя и в могилу потянут. Я бы мог рассказать тебе про все твои ужасы жизни в девяностых, но, исходя из благоприятного положения дел, всё идёт на поправку, возможно, таковых ужасов и не будет совсем. Возможно, так же и этот типчик, оставшись без друзей, не очень и в петлю захочет, что приведёт к отсутствию зачинщика всех безобразий, а это снизит распространение таковых и всей заразы вообще! Не участвуй и ты в этом, так этого и не будет! – весело закончил Сёма.

                16.

Наконец, наших друзей приняли в пионеры. Так как Веня здорово подтянулся по успеваемости, вторым кругом приняли и его вместе с Семёном.

– Вот видишь, дружище, жизнь-то налаживается, – сказал с улыбкой Семён, когда они вместе с Веней возвращались домой после данного торжественного мероприятия.

Веня не ответил. Он был настолько горд, настолько ошарашен всеми последними благоприятными для него обстоятельствами, включая и принятие его в пионеры вместе с хорошистами, что переполнявшие его чувства перекрыли способность говорить вообще. Он шёл с высоко поднятой головой, уверенной походкой, и с не сходившей улыбкой от одного уха и до другого на его лице.

– Смотри, как действия одного человека повлияли не только на его жизнь, но и на жизнь его окружения, на жизнь по успеваемости школы, города и всей нашей страны. Но в конце концов, так же и всего мира. Ведь так или иначе, лицо одной страны влияет на весь мир. Возможно, и «лихих» девяностых не будет, а также и всех прочих безобразий после них, – продолжал Сёма.

– Да… – кое-как получилось произнести у Вени.
Веня произнёс ещё кое-что:

– Ты молодец… И я молодец… И все молодцы!!! Тут Веня взорвался громким смехом.
Когда он утихомирился, Семён говорил дальше:

– Сама природа местами несовершенна, но также она и мудра! В ней есть всё, что нужно. Она на многое способна. Вот видишь, как она ошибается и исправляет свои же ошибки. Нужно просто довериться ей, поубавить своё эго. Нужно подрезать свои «хочу» и «не хочу». Нужно просто не мешать ей делать своё дело, хотя никто ей и так не мешает, это она сама же и ошибается. Она сама же и осознаёт это!

И эта книга происходит по её велению. Она, конечно же, когда-то и на кого-то благоприятно повлияет, а тот понесёт это влияние по Вселенной дальше.

– Какая ещё книга? – тут у Вени прорезался прекрасный голос.

– А такая какая… Мы с тобой, дружище, всего лишь придуманные герои, которых написали на маленьких скрижалях Вселенной. Нет никаких нас, есть только Вселенная. Есть только Сознание, а я и ты, а также все прочие и, вообще, всё – всего лишь его грёза, его потенциал, – ответил Сёмка.

- А зачем же тогда всё? – тихо спросил Веня.

- Нет причин мирозданию. Это просто спонтанный, естественный процесс. Когда Сознание было не проявленным, оно не знало себя. Вот ты, когда крепко спишь, знаешь, что ты есть? – спросил Сёма Вениамина.

– Нет, – ответил Веня.

– Ты, наверное, это знаешь, когда пирожки твои любимые трескаешь? – посмеялся Семён и стал пощипывать Веню за его добрые бочка.

Веня рассмеялся и закричал, что он знает себя только когда проснётся совсем.

– Вот видишь… Сознанию для самосознания нужно проявиться, только тогда оно знает, что оно существует. Так что всё мироздание со всеми существами – это и есть проявленное Сознание, а мы с тобой и всем прочим – просто его инструмент для знания себя. Нет никаких «нас». Мы с тобой и есть неделимое Сознание, а эти тела – наше осознание целостности, осознание себя и своего безграничного потенциала, – закончил Семён.
                17.

– Да… Большущее дело ты делаешь, так получается, – сказал Веня.

– Большущее дело делает большущее. Разве я сам себя сюда засунул? – спросил у Вени Сёма.

– Нет, конечно… Но ты же сам очень сильно хотел изменить свою жизнь, – ответил Веня.

– Откуда эти, так называемые, «мои» желания? Не от страданий и безобразий, происходящих вокруг? А кто всё вокруг происходящее воспринимает? Я участвую в работе восприятия? Я в своей голове выключаю во время сна свет, а потом говорю: «Пора проснуться» и начинаю воспринимать? А энергию для восприятия я как-то доставляю или закачиваю? – разговорился Семён.

– Ты ведь ел, а организм пищу переваривал, – сказал Веня.

– Я сам себе создал такую потребность в пище или выбирал её? Я сам заставлял или как-то навязывал себе желание поесть? Я создаю голод, и я тоже участвую в насыщении организма? Это ведь природное, где здесь я?

Получается, не для меня-то все безобразия вокруг и существуют, не я их воспринимал. А разве я участвовал, участвую в работе нервной системы? Что я делаю, чтобы она работала? Ничего, она работает автоматически. Так кто чувствует страдания, кто страдает? Я создал это тело вместе с нервной системой, потребностями и инстинктами? Рождение – мой выбор? А обстоятельства, влияющие на «моё» тело, – тоже мои? Я их выбирал, я их запрашивал? Так кто хотел вернуться и изменить всё, раз не я страдал и не для меня все безобразия происходят? Тот, кто стремился к положительному? А я это делал, раз не я страдал и не я всё это воспринимал? Намерение вернуться и изменить всё я не создавал и не выбирал. А также стремления к положительному, которые являются склонностями характера, я не создавал, не выбирал и не запрашивал. Ничто не моё, всё пришло от мира. Где же здесь, ну хоть в чём-то я? – ответил Сёма.

– Ты имел положительные качества, такие как любознательность, что, в свою очередь, позволило тебе изменить свою жизнь там. А также это было искреннее стремление к светлому, – сказал Веня.

– Я создал себе генетические качества? Я участвовал в их работе, так же, как и в работе всего организма? А внешнее влияние – тоже мой выбор? Все эти обстоятельства, родители, ты вот, например… Я сам к тебе сюда припёрся, чтобы внимать эту пузатость? – легонько хлопнув Веню по животу, брякнул Семён.

Сёма продолжил:

– Так, кто там «любозналил» и стремился к светлому? Не все ли эти страдания, которые вынесло это тело? А стремление к светлому – моя собственная информация, что есть какое-то там «светлое» и к нему надо стремиться, чтобы всё было хорошо? Это я сам себе такое придумал?

Ничто, что существует в этом теле и в памяти этой головы, а также само тело вместе с «его» выкрутасами, не является моим. Будучи ещё чистым ребёнком, имелось ли всё это в этом теле? Вся информация, все приобретённые качества ещё не существовали в нём. Всё это наработалось в течение жизни, причём без выбора и запроса. Просто то, что было в данный момент рядом и отпечаталось. Генетика тоже не мной и не телом создавалась и выбиралась. Просто весь человеческий род потрудился, чтобы эта генетика была. Даже это тело не своё. И то, что в нём есть, таким же образом не имеет к нему отношения, как и ко мне.

Много миллиардов лет назад случился Большой взрыв – так возникла Вселенная. Она стала расширяться, развиваться. Появились пространство и время. Начали появляться газовые образования, а потом – планеты. Так создался космос. Затем стали появляться галактики, появилась и наша. Вследствие возникновения и развития нашей галактики появилась Солнечная система. От газовых образований, сгустившихся по причине гравитации, а также от многочисленных ядерных реакций образовалось наше Солнце. После этого из останков планет, исчезнувших звёзд и просто летящих комет, состоящих преимущественно из замёрзшей воды, образовалась наша планета. Впоследствии, благодаря всем благоприятным условиям на Земле, возникла жизнь, появились растения и живые существа. Так образовались виды и появились первые люди. Тут Вселенная трудилась миллионы лет, чтобы, в конце концов, создать «наши» тела (Сёма изобразил кавычки), а также все обстоятельства, которые влияли на эти тела, а те, в свою очередь, и творили то, что находилось в них в виде генетической и внешней информации.
Вся эта информация, включая инстинкты, потребности и все прочие природные прибамбасы, и работала. Ну, где же тут кто-то? Где же тут деятель или владелец чего-то? Вселенная и создала того бедолагу, она его туда и закинула, где место и время всему. Это есть Эволюция. Может, какие ещё мистики тут есть, кто их знает… Ничего не имеет значения, всё есть бытие Вселенной, – немного с грустью в голосе закончил Семён.




Фантастика, философия, йога
Права: MAGic Records
Автор: МАГ
Редактор: Ольга Vedma

Творческое Объединение «MAGic Records» 2020