В театре

В театре было душно. Мама махала веером, а она блокнотом, ничего более подходящего в маминой сумочке не нашлось.

«Ба-бах!» — ударило по ушам и поскакало громовыми раскатами: «ба-бах-бах-бах-ба-бах!».

И вдруг: «дилинь- дилинь» — зазвенело высокими хрупкими переливами.

Тоня поёжилась. Слишком контрастными были звуки, слишком неожиданными.

— Закрой глаза и представь страну… удивительную, не похожую ни на какую другую. Страна называется Япония, — шепнула мама, наклонясь, но, не отрывая взгляда от сцены.

Тоня послушно закрыла глаза и представила.

«Бух, бух! Бах-бабах!» — затарахтели тамтамы.

Тоня нахмурилась. Япония представилась каменоломней.

Но вдруг весело затрезвонили колокольчики:

— Дилинь-дилинь.

Перед глазами замелькали воображаемые птички. Тоня улыбнулась: «А не такая уж она и страшная — эта Япония!».

— Тали-ла-ла ла… — запела арфа.

— Тиу-ти… — вмешалась флейта.

— Дин-дон… — подхватили общий гомон колокола.

Чередование певучих и выразительных звуков затягивало. Простота и ясность мелодии успокаивали. От музыки веяло поэзией, романтикой и ароматом Востока. Ей начинала нравиться далёкая страна Япония, где огромное красное солнце и маленькие люди ждали её и были как-то по-своему рады ей. И от радости пели песни на своём непонятном языке.

Тоня открыла глаза и впилась глазами в даму с белым, словно фарфоровый чайник, кукольным лицом, на котором были нарисованы чёрные полоски глаз и сжатые в бутон ярко-красные губки. Всё портила уродливая причёска, похожая на бабушкин закопчёный чугунный казанок. Только перевёрнутый. И не по размеру большой бордовый, расшитый золотом халат, в котором хрупкая дама казалась неуклюжей. Дама пела красиво, хоть и непонятно, вторя мужчине, который чересчур наигранно, как показалось Тоне, разводил руками и, глупо таращась, раззявивал рот. Ей стало скучно. Она снова закрыла глаза.

На этот раз ей чудилось море. И солнце. Огромное, почти белое, растворённое в голубой прозрачной воде. Она представила себя рыбкой. Маленькой, юркой. Которая со дна смотрит на солнце сквозь толщу воды.

— Тебе понравилось?

Мамин вопрос вырвал её из мечтаний. Спектакль закончился, они протискивались между кресел, двигаясь к выходу.

— Ага, — безразлично кивнула Тоня, чтобы сделать матери приятное.

— Я знала, что тебе понравится. Такая музыка, такие чувства, а голоса! — с придыханием восхищалась Надежда Петровна. — Хочешь так же петь?

Тоня пожала плечами.

— Я говорила с Казимирой Валерьевной, завтра она тебя прослушает.

Тоня остановилась и вцепилась в кресло.

— Ты чего? — удивлённо посмотрела на дочь Надежда Петровна.

— Мама, я не хочу к козе мировой. И петь не хочу.

— Как так? — Надежда Петровна захлопала безресничными веками. — А что ты хочешь?

— Я плавать хочу.

Вы прочли отрывок из детектива Елены Касаткиной "След на воде". Полностью книгу читайте на Литрес, Ридеро, Амазон.