Переформирование войсковой части

Из воспоминаний прапорщика Анатолия Яворского

Только-только меня перевели в помы начсвязи дивизии туркменской армии, только забрал меня Гартман, как случается у меня отпуск. Летом! Летом отпуск! О-о-о, кайф какой! Первый день отпуска – понедельник. Жену проводил на работу, подмёл двор, полил, ещё какие-то делишки поделал, к обеду заварил чай. И лежу на топчане, кайфую, чаёк попиваю, дымок пускаю...

Слышу, телефоны разрываются... Попеременно городской и прямой с Конусом. Беру городской: «Слушаю?» В трубке: «Юлдаш прапорщик, вам приказано явиться в 16:00 в Министерство обороны к командующему сухопутными войсками Мире Дурдыеву!» Кладу первую, трещит вторая. Поднимаю – то же самое! Выхожу во двор, посыльный стоит: «Товарищ прапорщик, вам приказано явиться в 16:00...»

От приказа не отлынить, собираюсь, глажу штаны – жена на обед пришла: «Ты куда собрался?» «Представляешь, – отвечаю, – Ровно в 16.00!.. И не понимаю я, где накосоплётил, что меня с отпуска в первый день вызванивают?»

Без пятнадцати четыре вечера – я на проходной министерства. Выписываю пропуск, прихожу в приёмную, а в приёмной никого. Захожу в кабинет к Дурдыеву: «Добрый вечер. Товарищ командующий, старший прапорщик Яворский по вашему приказанию прибыл!» «Салам, Анатолий. Садись. Вон кофе, чай наливай, попей, пока я поработаю!» Ну, он там бумажки какие-то перебрал и ко мне: «Рассказывай, как твои дела?» «Да ничего, – каюсь, – Я первый день в отпуске, а тут такая оказия. А чё случилось-то?» «Сейчас люди ещё соберутся, пойдём к замминистра обороны генерал-полковнику Султанову!»

Стали приходить другие вызванные. Из знакомых только начфин дивизии с помощником начхима нарисовались. Собрались, адъютант доложил, заходим к Султанову. «Товарищи офицеры-прапорщики, присаживайтесь! Итак, завтра вы назначены в комиссию по приёму войсковой части возле посёлка Изгант. Майор (такой-то) принимает командование частью, капитан (такой-то) назначается начальником штаба. Завтра в 8:30 возле Первого городка будет ждать автобус. Прошу не опаздывать, а теперь все свободны!»

С советских времён возле Изганта стоял батальон радиотехнической разведки ГРУ, пришло время принимать его в ряды туркменской армии.

Все встают, выходят. Я тоже выхожу и спиною слышу: «А вас, товарищ Яворский, я прошу задержаться!» Когда кабинет опустел, Султанов достаёт из-под стола пластиковый дипломат, в нём что-то штук десять-пятнадцать таких маленьких суконных мешочков и печать. Затем открывает сейф, вынимает обыкновенную прошитую и опечатанную тетрадь: «Слушай сюда внимательно, Анатолий! В эту тетрадь будешь записывать всё, что примешь под ответственность. В мешочки закладывать ключи от складов, от всех помещений, которые примешь. После чего опечатаешь мешочки своей печатью и печатью из дипломата! Всё понял?»

«Так точно!» «В первую очередь склад связи. На всякий металлом не смотри. Если тебе что-то не понравилось с пломбами на складских ящиках, их должно быть на каждом четыре – не вскрывай, а сразу опечатывай своей печатью!» «Товарищ генерал-полковник, а можно узнать, что в этих ящиках?» «У тебя какой допуск?» «По первой форме!» «В ящиках шифраторы, но всё равно не вскрывай, от греха подальше!»

На следующий день поехали мы в войсковую часть, познакомились там со всеми. С капитаном, начальником связи, пошли осматривать объект. Заходим на склад связи, сразу иду к этим ящикам. Посмотрел, на всякий случай тиснул на мастике свою печать. Капитан поставил свою. Ключи в мешочки и тоже под печати.

Дня за четыре принял всё имущество связи. А уже в воскресенье ГРУ-шникам надо было улетать. В Ак-Тепе прилетел за ними АН-26, стоит, ждёт. На самолёте из Москвы прилетели дяденьки всякие разные звёздные. Шеф-полковник предложил тому капитану должность тоже начальника связи. Только на выбор Диксон или Тикси. А капитан артачится: «Товарищ полковник, вы мне чё обещали?» Полковник на своём: «Что я тебе обещал? Сюда приедешь, капитана получаешь сразу. Ты капитана получил? А туда уедешь, через год майора получаешь, через два в академию идёшь! Если куда-то в другое место напросишься – лет …надцать будешь в капитанах ходить!»

Капитан поморщил нос, спрашивает у меня, когда шеф ушёл: «Где хоть это, знаешь?» «Где-то на севере! – смеюсь, – Фотографию видел бункера Гитлера, там ещё глобус такой большой изображён? В дежурке такой же глобус на подставке крутится, пошли искать. Должны же эти Диксон и Тикси на глобусе отмечены?»

В общем, нашли мы, где эти «тиксоны» отмечены, капитан в уныние впал. Пришлось успокаивать, научать, говорю ему: «Поезжай один. У тебя хата есть для семьи?» «Да, в Подмосковье!» «Вот и хорошо. Жену и детей оставляй на хате, поезжай один, потому что с детьми там первое время будет тяжело. А как устроишься, и семью перевезёшь!».

Сговорились, винца попили, капитан успокоился. И вдруг появляется знакомая физиономия – прапорщик Гасан Кулиев. Мы с ним учились в школе прапоров. В одном взводе даже были. Хвалился, что он какой-то там пра-правнук великого туркменского поэта Махтумкули, которому в Ашхабаде стоит памятник. И вот говорит Гасан, что его в новую часть начальником склада прочат, вещевым и продовольственным складом заведовать.

А люди мне были нужны, предлагаю влёт: «Ты же связистом вроде был? Начальником связи батальона хочешь стать? Давай, подписывайся? Капитанская должность, внедолге получишь звание лейтенанта!» Мялся, мялся он и всё-таки согласился. Пошли до командиров с должностью решать.

Тук-тук, захожу в кабинет, сидят два майора – наш и из разведчиков, на столе откупоренный пузырёк коньячка стоит, початый закусон лежит. Я к нашему майору, который Туркменской армии, говорю: «Товарищ майор, у меня есть для вас кандидат на должность начальника связи батальона. Целый прапорщик, которого переводят из полка Гражданской обороны – он связист, а его в интенданты суют. У этого майора глаза на лоб: «Как так? Кто такой, почему мимо меня?» В общем, представил им Кулиева, он обозначил знания, майор остался доволен.

Суббота. Общее построение. С одной стороны убывающая команда, с другой принимающая команда. Комиссия в сторонке стоит. Вынесли разведчики своё знамя, пронесли. Сняли с древка, сложили в пакет. Мешок такой брезентовый типа инкассаторского. Сложили, опечатали, опломбировали сургучной печатью, стиснули свинцовой печатью – всё. Все акты подписаны, настало время закрывать каналы связи.

А каналы разведбата ГРУ шли один на УС Брелок – это Мары, второй на узел связи в Келяте и третий на союзную систему противоракетной обороны Звезда. Местные два закрыли быстро, осталось закрыть последний со Звездой. Как член комиссии я считаюсь первым вне дежурного по связи. Поднимаю трубку прямого канала с системой ПРО Звезда, в трубке рык подполковника: «Кто такой? Почему вызов не по форме!» А нервничать мне незачем: «Товарищ подполковник, я – прапорщик Яворский. Докладываю вам, как представитель вооружённых сил Туркменистана я наделён полномочиями этот канал связи закрыть!»

На меня такие неуставные маты излились: «Прапор? Да кто ты такой? Да что ты себе позволяешь?» В дежурке находились Я, Гасан Кулиев и капитан – бывший уже начальник связи разведбата. Я дышу в трубку ровно: «Товарищ подполковник, извините, здесь со мною бывший начальник связи батальона и представитель принимающей стороны – вам кого в подтверждение пригласить?» «Пригласите офицера не ниже подполковника!» – зарычала трубка.

В общем, за подполковника сошёл капитан, переговорили они, на чём-то сошлись. Всё: канал закрыли, ключи сбросили, время в журнале отметили, расписались. Аппаратуру опечатали. И на этом приёмка закончилась, но отсюда понеслась у нас новая пьянка. 

С Гасаном Кулиевым встретились мы ещё раз, это было на территории бывшего корпусного батальона связи, когда мы проходили лейтенантские курсы... Он так и служил в должности начсвязи батальона, и тоже последние месяцы в старших прапорщиках дохаживал...