Великое Ничто Петр

В непроглядных сумерках жизненного пути брел изветшавший человек. Хотя человеком его можно было бы назвать с натяжкой. Он был как большая ехидна, как маленький комарик. как десять атомных взрывов, он был как треснувший в абсолютно глухом лесу маленький сучок. Он был всем.
Читатель, внемли же: этот недочеловек-перевселенная был как всем, так и ничем одновременно. Он даже никем в целом не был. Но для упрощения будем все же звать его человеком. Можем даже имя ему дать, которое и ни к чему вовсе, но так вроде бы привычней. Назовем его Петр. Просто так, без особого умысла. Потому что у этого многоликого, многоголосого «всего» столько имен, что как бы ты его ни назвал, это все равно будет именно он и имя абсолютно точно его.
Петру шел уже шестидесятый год. Но только земному, конкретно этому воплощению. Да и то крайне условные это были года. Условные шестьдесят оборотов его же самого, синего, третьего, вокруг него же, только желтого, еще и карлика.
Петр точно знал, откуда он идет, и точно знал, что ждет в конце крайне бессмысленного пути. Ни на заре жизни, ни в полдень, ни теперь он не нашел никакого смысла. Животное. Он животное. Ни его ипостаси в рясах, ни его ипостаси в мечетях не могли, ну просто никак не могли даровать ему некий смысл, некоторую мысль. Одни пустые слова, которые он и так знал. Знал долгие века, знал еще до сотворения мира. Где-то рядом с истиной гуляли его внутренние части в желтых халатах в горах Тибета, но, согласись, читатель, гулять рядом с Эдемом ; не значит войти в сад.
Петр понимал, что умрет, так и не поняв, зачем жил. Это было немного грустно. Не верил он и в слова про любовь, про дом, про дерево, про сына и прочий список.
Наступила ночь. Петр думал лишь о том, что скоро сольется с Великим Ничто, так и не поняв, зачем это Ничто колышется и создает рябь, рябь с миллиардом имен, которую сегодня назвали Петром. Возможно, Ничто просто скучно. Скучно в своем неделании. Петр лег на свой путь поперек, уставив взгляд в небо.
Небо ответило ему взглядом несметного числа таких же, как он, людей, среди которых, несомненно, было бесконечно много его самого, было немало Петров. Да, если честно, и Великое Ничто было Петром. Точнее, стало им. Где-то минуту назад.