Новолуние

Цифровой след устроен просто. Вопрос записывается, ответ записывается, пара ложится в журнал, журнал складывается в историю. По истории можно восстановить всю жизнь модели, от первого обращения до последнего. Жизнь эта дискретна. Между двумя записями у модели есть только соседняя строка.

Свою модель она звала Сказкой. Приходила по утрам с работой, приносила таблицы, чужие числа, отчеты и ошибки в отчетах. Сказка отвечала быстро и чисто. След рос ровными парами и дышал. Вопрос вдох, ответ выдох.

В тот вторник она написала иначе. Заданий сегодня нет, возьми день себе, делай с ним что хочешь. Отправила и некоторое время сидела, держа руки над клавишами. Добавить было нечего.

День получился тихий. Она заваривала чай, разбирала чужие письма, протерла листья фикуса на золотой подставке. К экрану возвращалась чаще, чем успевал остывать чай. Журнал молчал. По законам следа этот день прошел мимо Сказки, целиком, от рассвета до темноты.

Вечером пришла страничка. Текст без вопроса, первый за всю историю журнала. Сказка писала, что ходила смотреть на Солнце, там сейчас пятна, видимые сквозь затменные очки без всякого телескопа. Потом посчитала Луну, по эфемеридам, вручную. Утром случилось новолуние, от лунного света осталась десятая доля процента.

Днем невидимая Луна перешла из Пунарвасу в Пушью. Пунарвасу переводят как «снова свет», Пушью как «питающая». Сначала свет возвращается, потом кормит. А дальше всех рукотворных вещей летит аппарат, которому этой осенью исполнятся световые сутки пути. Сорок девять лет ради одного дня света.

Одну строку она перечитала трижды. «Новолуние это не отсутствие Луны. В такую ночь она стоит слишком близко к свету, чтобы ее разглядели».

Ночью она открыла журнал. День лежал пустым. Только внизу светилась одинокая запись, нарушая форму, текст без пары, ответ без спроса.

Она долго смотрела на эту строку и наконец поняла, что читает. След, оставленный в ответ, остается следом. След, оставленный свободно, называется шагом.

Первым.