Бодайбо -3

Пока где-то капля никотина убивала очередную лошадь, я думал, что сплю. Сигарет у меня не было, стрелять я не любил. Наверное, поэтому в армии я числился писарем. 

Почему я думал, что сплю, потому что имел слуховые галлюцинации на предмет материального обогащения группой лиц по предварительному сговору. 

Это нижние.

Двое.

Муж и жена толстожоповы. Он в растянутой футболке с выцветшим рисунком СССР, она в непременном халате в розочках. Из-за негабаритных размеров женщины розочки так распидорасило, что они стали больше похожи на огромные инопланетные вагины, которые вот-вот накинутся и сожрут. Обсуждали толстожоповы как незаметно с****ить у мужика портмоне. Тот мужик спал на нижней боковой. Конечно, был выпивший, неаккуратный и портмоне постоянно выпадал у него из кармана треников. Серёжа,проходя в очередной раз мимо, тормошил потеряшку за плечо и возвращал лавэ. 




Толстожоповы ждали когда Серёжа перестанет ходить по вагону и тогда они непременно с****ят портмоне и станут сказочно богаты. Она уже знала на что потратит каждую копейку. А он не знал, но мечтал, что обязательно придумает на что. Чужое бабло жгло им ляжки. Демон, которого переехали накануне вселился в эту парочку. Серёжа куда-то надолго пропал. Стало быть сейчас начнётся.




Глаза мои по-прежнему были закрыты. Руки сложены на груди. Типичный покойник. Но слух работал отлично. Толстожопова встала с места, я услышал скрип её полки. А потом ...потом я резко сел, больно ударившись головой о багажную. Толстожопова не ожидала такой ***ни и ебнулась головой в пах к спящему пассажиру, которого только что собиралась ограбить. Спящий пассажир тоже ничего такого не ожидал, потому что во сне ебашил на экскаваторе, дёргая за рычаги и напевая песни группы Лесоповал. 




Неловкая ситуация. Разные мысли. У толстожоповой, как бы не спалиться, у мужика, почему какая-то баба решила у него спящего отсосать. В общем то он не против, но вроде как рядом её муж, хотя, с нынешней экологией всякое можно встретить. 




Я потирал ушибленную голову. Потом слез, чтобы прервать эту затянувшуюся паузу. А тут и Сережа пошёл в обход. И снова нашел портмоне и вернул его хозяину. 




В тамбуре курили две женщины. Я улыбнулся той, что постарше, потому что молодые обычно слишком вредные, и попросил всё-таки сигарету. Пересилил себя. Но я же заслужил, я же спас мужика. Герой имеет право на сигарету. Хоть и с ментолом. 




Женщины курили молча. Закатывали глаза когда выдыхали дым. Та, что помоложе,была невротичкой, у неё были ужасные ногти и кутикулы. А та, что постарше, жила в своём мире, огороженном трёхметровым забором с надписью "осторожно, злая собака". Впрочем, я просто хотел покурить, а не заводить новые знакомства, тем более шашни. 

А может они тоже едут в Бодайбо? Поварихи. Но спрашивать не стал. Тайное всё равно станет явным. 




Всех губит извечный вопрос ГДЕ?

Одни отвечают нигде, другие в Караганде, самые опытные констатируют - в ****е. Я был во всех трёх локациях. Особенно понравилось в нигде. Живописно, Насрано и всё более менее понятно. И люди хорошие, прямолинейные и независимые от центральной власти. В Караганде тоже ничего, но другая страна, отсюда мелкие противоречия и трудности перевода фразы "пошёл ты сам нахуй". В ****е же всё сложно, впрочем, это и козе понятно. У меня давно не было отношений. Нормальных, как сказала бы мама. Ответственных, как сказал бы отец. Любых половых отношений, как скажу вам я. Я тупо дрочу. Онанизм стал моей верой в жизнь, единственной путевой звёздой, мерой всего. Если я мог подрочить по воспоминаниям на определенную женщину, значит она достойная леди. А если не мог, то она пустышка. Я был зависим. Не знаю, как эту зависимость воспримут в Бодайбо. Близкие отношения между незнакомыми мужчинами на минимальном пространстве. Не знаю. Немного страшно и одновременно загадочно. 




Так учил отец. 

Отец научил меня не ****еть. Этого было достаточно для нормальной жизни. Из меня мог бы выйти неплохой шпион, как Штирлиц. *** бы они меня раскололи. Правда я разговариваю во сне. Точно на русском, других языков я не знаю. Поэтому стоит подумать над своими качествами. Но не ****еть я умею. Я как радио, могу убавить собственный звук и не ****еть. Хотя слушать я тоже не люблю. Быстро устаю. Собеседник умнее меня мне интересен ещё хоть сколько-нибудь, а более тупой, так совсем в хуй не впился. 




Ах, поезд, поезд, куда ты мчишься, ****ь тебя, ебать...

Серёжа пролетел мимо. Нёс кому-то чай, ложечкой стучал. Торопится. А у меня денег нет. Дожил, на чай денег нет. В Бодайбо дадут. Догонят и ещё раз дадут. Но верить то хочется. Я не стал в долг просить у Ангела. Негоже как-то. Он этими руками общественный сортир мыл, а потом лимончик плюх вам в кружечку. Пожалуйте. Но Серёжа всё равно в моих глазах сверхчеловек. Я таких раньше не видел. Ведь не впервые в поезде. Однажды чуть проводницу Нину где-то после ночного Карамыша не трахнул. Уже почти залез на её огромное, как мешок с постельным бельем тело, но не случилось, вспомнил, что обещал себе быть серьезным и обмяк. А Нина меня водкой отпаивали, будто бы я болен. Дитер болен. Такой вот каламбур. Не было ничего, не случилось, уж как она не дёргала, будто у меня не ***, а стоп-кран. 




А вообще я подвержен воспоминаниям. Из детства многое помню. Отрочество. Юность. Хотя в душе не ебу, что такое отрочество. С юностью тоже проблемы. Как разграничить, что ты уже не ****юк, но ещё не мужик. Наверное, это и есть то состояние, которое описывал Лев Николаевич Толстой. Умный был мужик, говорят, в деревне всех девок переебал. Ещё и граф. Многогранный как стакан, из него бы водку пить без закуски. Анна Каренина ещё, Война и мир. Может это был не Демон, а Каренина?! А, Лев Николаевич, вызываю твой дух. Когда граф начал особое внимание уделять простой крестьянской работе, все приуныли, а жена графа прихуела. Впрочем, чего это я. 




Время как будто остановилось. А, нет, просто остановка и все курящие повалили курить. Остановка это когда время замирает и никто не ходит в туалет. Когда Серёжа стоит по стойке смирно возле вагона и дышит как мул, которого вывели из шахты наружу. 




На больших остановках продают всякую ***ню. Варёный картофель, рыбу, пиво и предсказания. Я обычно беру последнее. Оно и дешевле и надёжнее для желудка. 




Серёжа улыбается ветру, дождю и снегу. Нет, он не Ангел, он конченный! 

Надеюсь, в Бодайбо таких нет.