Прощание с аппендиксом

                Алексей Валерьянов

                Прощание с аппендиксом
                (мини-рассказик о 80-х)

Как и большинство мужчин я изрядно мнителен в отношении многого, что связано с медициной.  Особенно с операциями.  Хотя уколов и зубных врачей не боюсь, покорно иду на гастроскопию, уныло сдаю анализы, смотрю на жизнь философски и вполне, как мне кажется, подхожу под определение Чехова – русский человек удивительно сочетает скептическое отношение к жизни со страхом смерти.
Так и я. Почему-то жутко не хотелось делать операцию по удалению аппендикса. Хотя и надо, даже необходимо, было давно на это решиться – хронический аппендицит – дело серьезное. А на пятом десятке - тем более.
Раза три я малодушно сбегал буквально из-под ножа хирурга.  Однажды тесть с тещей сурово конвоировали меня до дверей приемного покоя московской больницы, (шаг вправо или влево считается побегом и стреляют без предупреждения) и сдали на руки местному персоналу.
 А мне так тогда не хотелось оперироваться, что приступ внезапно прошел, и я, убедив дежурных врачей, что пациент «скорее жив, чем мертв», радостно и гордо возвратился домой, своим появлением вызвав бурю негодования и непарламентских выражений родных и близких, не ожидавших такого финала. 
В те годы я работал в Хельсинки в международной организации в Москве бывал лишь наездами.
Аппендикс успокаивался на несколько месяцев, а затем снова начинал кривляться, настырно давать знать о себе.
 Я не обращался к врачам, понимая, что от врачебного кабинета – прямая дорога на операционный стол.  И изобрел свой, исключительно индивидуальный, хотя и не запатентованный способ избавиться от приступа, спасавший в течение многих лет.
  Когда начинались тупые боли, я просто-напросто выпивал стакан водки или коньяка. Или виски – что было на тот момент под рукой, и чудесным образом здоровье восстанавливалось. Вульгарно, ненаучно, неправильно, вопреки медицинским канонам, но помогало.
А в тот, судьбоносный день никакого спиртного дома не оказалось, и я валялся на диване, кривился от боли, уныло раздумывая о своей печальной судьбе.
Жена привычно уговаривала  поехать в больницу скорой помощи – в Хельсинки есть такая. Вроде нашего Склифа.  Я привычно вяло отнекивался, до тех пор, пока к нам на зашла соседка Ирина, которая, мгновенно оценив ситуацию, умело застращала меня грядущими перспективами.
 Зная, что мне вскоре предстоит поездка в тропики, она живописала гипотетическую  ситуацию по удалению аппендикса в африканских условиях.  Надо отдать ей должное – сделано это было с большим артистизмом.
Начало такое: тропическая жара, в палате, вернее, в парусиновой палатке, приспособленной под лазарет - летают мухи, шныряют тараканы, скорпионы, мыши. Температура воздуха – плюс пятьдесят.
Местный практикант-хирург ржавым скальпелем примеряется удалить злосчастный аппендикс. Другого инструмента у него нет, наглые макаки накануне увели единственный хирургический набор. А неопытный врач-практикант вынужден заменить штатного доктора, которого сожрали крокодилы во время купания в местной речке. Единственный наркоз – удар кувалдой, обмотанной полотенцем, по черепу пациента, чтобы он на время операции отключился. Даже стакан водки не дадут. Вот такая анестезия….
 Конечно, это была вдохновенная безудержная фантазия, но она прозвучала в нужный момент
Душераздирающего рассказа о грядущих африканских перспективах хватило с избытком, чтобы сломить сопротивление, и дамы лично доставили   поверженного «героя» в больницу скорой помощи.
 Оказалось вовремя. Перитонита удалось избежать буквально в последний момент.
  Когда очнулся от наркоза, обнаружил себя в палате на 20 человек - огромная комната, на столе в центре -   йогурты, кефир, соки и т. д. - все на халяву. В больнице шел ремонт, поэтому палата напоминала военный лазарет – такое немыслимое количество больных в одном помещении. Но чистота удивительная.
Осторожно пытаясь пошевелиться и найти удобное положение, поскольку рана беспокоила, обнаружил, что никаких бинтов, повязок нет. Шов заклеен пластырем, вот и вся повязка.
Заметив поблизости сестру, я обратился к ней с просьбой – принеси, пожалуйста, воды.  На что получил неожиданный ответ – тебе уже можно вставать, воду сейчас дам, а потом немедленно в душ, бросишь в корзину белье и наденешь все свежее. 
  И я покорно и уныло потащился в душ в «в обнимку» со своим ноющим заклеенным швом. Про себя ругаясь на такую, прямо сказать, «гестаповскую» методику, когда практически сразу после операции пациента ставят не ноги и заставляют самостоятельно ковылять в душ. Лозунг «Чистота – залог здоровья», казалось, был точно ни к месту.
 Но, однако, суровая методика полностью себя оправдала.
В конце дня я уже довольно бодро прогуливался по коридору, и шов вел себя вполне прилично.
Плату за операцию - поскольку она был экстренной - взяли символическую - около двадцати баксов. 
Через день меня выписали, и я благополучно поднялся пешком на седьмой этаж своего дома - лифт, как назло, сломался.  А через пару недель стал осторожно тренироваться у теннисной стенки.
Вскоре предстояла поездка на далекий Африканский континент, и я уже не опасался ужасных перспектив по удалению аппендицита в походных условиях, которые столь ярко и вдохновенно описала наша подруга.