Люк

Люк 1.

Будильник не сработал… Или я не услышал его трескотню.
Сон был из разряда кошмаров, от которых пытаешься избавиться, но они, словно клещи, впиваются в сознание и не отпускают, пока не досмотришь до конца.
К счастью, сам сон я не помнил, но его "послевкусие" требовалось срочно залить кофе.
Казалось бы, для одного утра вполне достаточно. Но нет – чашка выскользнула из рук и, встретившись с керамогранитной плитой, разлетелась в дребезги, оставив на кремовой поверхности растёкшуюся тёмно-коричневую кляксу.
Собрав остатки мыслей, я решил на работу не идти — взять отгул.
Чтобы день окончательно не превратился в бездарно потерянный, перенёс время пробежки с вечера на позднее утро, несмотря на уже разжаренное солнце.
Выйдя из дома, я оглядел улицу в надежде увидеть ещё хотя бы одного человека на букву "М", решившего побегать в такое время…
Скорчив недовольную мину и накинув на голову бейсболку, устремился в пекло.
Пот, заползая под солнцезащитные очки, заливал глаза, вызывая жжение, раздражение… неудержимое желание плюнуть на сегодняшний день и начать его заново.
Я забежал в небольшой парк, надеясь хоть на какое-то время спрятаться от палящего солнца… Неожиданным для меня было появление из кустиков чёрной вороны, остановившейся на краю дорожки. Она повернула в мою сторону голову, склонив её на бок, и посмотрела так, словно спрашивала: "Может, всё-таки дашь мне возможность перейти"...
Я наблюдал, как ворона важно переходит дорожку и, перед тем как затеряться в кустах, кивает…
Сплюнув через левое плечо три раза, побежал дальше.
А потом на моём пути появился люк…
Я ещё успел подумать: "Он какой-то новенький – ни пылинки и блестит, словно начищенный ботинок… Может перепрыгнуть через него?.. Зачем? Не провалюсь же?..".
Люк подо мной прогнулся, словно тонкая мембрана и, не выдержав моего веса, лопнул, открывая путь в бездну.
Летел вечность.
В момент падения я выдохнул… и неожиданно понял, что вздохнуть снова не получается…
Испуг сменился панической безысходностью… осознанием невозможности изменить ход событий… пониманием неотвратимости судьбы… и, наконец - смирением.
Когда открыл глаза, нашёл себя стоящим, как Иезекииль, по щиколотку в прохладной воде, струившейся по узкому каменному арочному туннелю…
Подняв глаза с поволокой обречённости, увидел над собой отверстие, уходящее конусом далеко вверх и заканчивающееся бледным кругом света.
Я пошёл против течения воды.
Может, это один из "детских бзиков" – делать вопреки, – который укоренился во мне и, надо сказать, как правило, приводил к правильному решению.
Постепенно уровень воды повышался: вот он дошёл до колен… до груди… Когда пропало ощущение дна, я поплыл.
Порой казалось, что из-за сильного течения я не продвигаюсь…
Перед глазами стояло недоступное отверстие люка, превратившееся в кругляшок света.
Превозмогая себя грёб вперёд, понимая, что силы скоро меня покинут… – я ведь не Иезекииль.
Нога коснулась дна неожиданно, но чувство безысходности никуда не делось.
По мере того, как уровень воды падал, расширялся арочный туннель.
Шлёпая мокрыми ногами по каменному полу, вошёл в зал, на серых стенах которого висело множество одинаковых позолоченных пустых картинных рам…
Я по-прежнему был смирен… внешне, а в груди учащённо билось сердце в предчувствии чего-то важного…
"С чего это я вспомнил Иезекииля? - думал я, оглядывая стены и невольно примеряя мой никчемный образ к нему.  - Бог выбрал его по трём причинам: священническое происхождение – отпадает; нахождение в вавилонском плену – бред, а вот стойкость и верность… Может Богу надоело смотреть на мою беспутную и распутную жизнь? "
Когда на моём лице ещё сохранялась саркастическая улыбка, на стене высветились три картины… точнее две, потому что первая была накрыта тканью, словно то, что на ней изображено, не предназначалось для моих глаз.
На второй картине, написанной акварелью, по лесному лугу, усеянному цветами солнечного цвета, шла босиком, подобрав подол белоснежного платья, девушка. Её длинные рыжие волосы отливали медью… Она шла, подставив лицо солнечным лучам, сощурив голубые глаза… Её облик светился детской радостью.
На третьей картине, написанной маслом, та же девушка, облачённая в чёрный костюм с приталенным жакетом и широкими брюками, стояла сбоку кожаного кресла бежевого цвета, легко опираясь на его спинку. На кресле сидел рыжий мопс, устремивший морщинистую чёрную мордочку на свою хозяйку, чьи рыжие волосы были собраны в небрежный пучок… Хозяйка отвечала мопсу игривым голубым взглядом.
Взгляд невольно переходил от одной картины к другой…
"Если бы она была моей женой…".

Привычным движением, не открывая глаз и извергая проклятья, ударил по кнопке, прерывая трескотню будильника. Всё ещё закрытыми глазами, в образе зомби, плетусь в туалет. На мгновение приоткрываю один глаза, чтобы сориентировать положение унитаза и струи, и тут же его закрываю. Лишь добравшись до раковины, включив воду, позволяю себе полностью их открыть.
Смотрю на часы – до выхода пятнадцать минут. Всё идёт по графику.
Включаю чайник, забрасываю в кружку кофе, сахар.
Бегу одеваться…
Остаётся восемь минут, чтобы выпить кофе.
- Почему ты меня не разбудил? Я бы приготовила тебе завтрак…
Глоток кофе, тут же во рту изменил направление и устремился "не в то горло".
Прийдя в себя, я повернулся на голос…
Босая девушка в полупрозрачной жёлтой пижаме с шортами с рюшечками, невероятно рыжими волосами, заплетёнными в две косички с жёлтыми бантиками на концах, выглядела так, будто только что сошла со страницы детской книжки. Сощурившись – не то из-за близорукости, не то из-за того, что ещё окончательно не проснулась, - она смотрела на меня.
- Вы кто? – спросил я.
Девушка часто заморгала глазами и проговорила:
- Не поняла…
" С кем я был вчера?.. Что произошло вчера?.. Где я вообще был вчера?.." – лихорадочно вспоминал я и ничего не мог вспомнить…
Тяжело выдохнув, решительно спросил:
- Ты кто?..
- Твоя… жена…
- Ну всё, - констатировал я, – на работу опоздал!
— Это потому, что я тебе не помогла.
- Нет! Это потому, что появилась ты… Как ты оказалась в моём доме? – предпринял я решительное наступление.
Она скорчила обидную мину и проговорила:
- Меня предупреждали…
- О чём предупреждали?
- Что ты можешь кратковременно потерять память.
- С чего это я могу кратковременно потерять память?.. - закипал я.
- Только не волнуйся…
Девушка начала медленно ко мне приближаться, а я так же медленно отступал назад.
- Ты провалился в колодец… Сутки пролежал без сознания… Потом пришёл в себя… и вот сейчас опять… А на работу тебе идти не надо… У тебя больничный… - она резко повернулась и, шлёпая босыми ногами, выбежала из кухни.
Я стоял не шелохнувшись, переваривая услышанное.
Она вбежала, держа в руках несколько листочков, и запыхавшись, проговорила: "Вот", протягивая один из них.
Это было письмо из больницы семейному врачу.
- И вот… И ещё…
Среди листов было свидетельство о заключении брака…
Память возвращалась странным образом: помнил детство, маму, папу, брата, помнил кучу мелочей и важных событий, произошедших со мной, но знакомство с Айрис…
Я смирился с тем, что эта часть жизни окончательно выпала из моей памяти и восполнял её рассказами… моей Айрис.
Как-то весной, всей семьёй поехали на пикник – к тому времени у нас подрастали два "рыжика", Бен и Лиззи.
Я с детьми сидел на краю идиллического лесного луга, залитого мягким светом и усыпанного золотистыми, жёлтыми цветами…
Мы, затаив дыхание, смотрели на Айрис… Она шла босиком, подобрав подол белоснежного платья, подставив лицо солнечным лучам, сощурив глаза. Её рыжие волосы, отливающие медью, волнами спадали на плечи… Айрис светилась радостью.
В тот миг, когда я её фотографировал, мне показалось… нет, я был абсолютно уверен, что когда-то уже видел Айрис в этом месте, в таком же платье… и тот же жест…
Кусочек памяти, как кончик нити, за который пытаешься ухватиться…а он ускользает и в какой-то момент понимаешь, что все попытки тщетны…
Был ещё один случай спустя несколько лет…
Дети прожужжали все уши просьбой завести собаку и однажды Айрис их поддержала.
- Ну к чему нам собака… - убеждал я Айрис. – Дети подросли, у тебя есть я…
- Дети сейчас в таком возрасте, когда пора их приучать к чувству ответственности… - сказала мне Айрис, а потом, сложив ладони в мольбе и скорчив просящую гримасу, жалобно произнесла: - Пожалуйста…
И тогда я решил "убить двух зайцев": договорившись с детьми, я купил Айрис на день рождения рыжего мопса.
После, казалось бы, нескончаемого визга детей и бедного мопса, бесконечных поцелуев благодарности, уложив детей, я с Айрис пошли в ресторан…
Айрис была великолепна в чёрном костюме с приталенным жакетом и широкими брюками… рыжие волосы, собранные в небрежный пучок… наигранно затуманенный взгляд её голубых глаз…
Мы были пьяны, когда вернулись домой.
С порога Айрис объявила:
- Хочу фотографию, чтобы запечатлеть этот день.
Она прислонилась к спинке кожаного кресла бежевого цвета, в котором восседал рыжий мопс, устремивший на неё морщинистую чёрную мордочку…
Фотоаппарат щёлкнул…, но я продолжал смотреть в объектив камеры…

Утро выдалось пасмурным.
Даже уютное посапывание Айрис не удержало меня в постели.
Натянув шорты, футболку и кроссовки, выбежал на утреннюю пробежку, вопреки желанию, обуреваемый чувством "надо".
Когда к утренней прохладе подключился моросящий дождь, решил сократить время пробежки, свернув в небольшой парк…
Я замедлил бег, когда… столкнулся с дежавю: из кустиков к дорожке вразвалку подходила чёрная ворона и, остановившись на её краю, повернула голову в мою сторону, уперев в меня глаза-бусинки… А потом… она подмигнула одним глазом и медленно продолжила путь.
Я стоял и заворожённо смотрел на неё пока она не затерялась в кустиках.
Дальше я уже не бежал, потому что вспомнил – впереди должен быть люк…
Но люка впереди не было… Вместо него в середине дорожки был начертан круг с какими-то непонятными знаками…
Я обречённо вошёл в круг… и, спустя мгновение, увидел, как сползает ткань, которая скрывала много лет тому назад первую из трёх картин, высвеченных в арочном туннеле…
Босая девушка в полупрозрачной жёлтой пижаме с шортами с рюшечками, с невероятно рыжими волосами, заплетёнными в две косички с жёлтыми бантиками на концах, сощурившись, смотрела на меня с картины. Она выглядела так, будто только что сошла со страницы детской книжки…
Видение медленно таяло в усиливающемся дожде, и вместе с ним исчезали очертания круга на дорожке, и знаки, будто пауки, расползались во все стороны...
"Сохранятся ли в моей памяти эти три картины, когда окончательно исчезнет круг со знаками?.." - подумал я.
И вдруг понял, что меня пугает совсем другое.
"Что произойдёт с моей Айрис... и с "рыжиками"?"



Люк 2.

Я стояла, покачиваясь, рядом с виллой клиента в ожидании такси и, запрокинув голову, всматривалась в пьяное предрассветное небо. Мне казалось, что молодой лунный серп ещё чуть-чуть — и окончательно завалится на бок, а звёзды, словно сговорившись, подмигивали мне, намекая то ли на то, что надо ещё выпить, то ли пытаясь соблазнить.
«Пожалуй, звёздам придётся отказать — устала... В другой раз...» — решила я и в подтверждение своим мыслям утвердительно качнула головой, всколыхнув рыже-медный хаос волос.
Подъехало такси. Я подошла к задней двери.
— А где джентльменство? — проговорила я, уставившись на неё.
Зажужжав, опустилось стекло пассажирской двери, и до меня донёсся сердитый женский голос:
— Если сейчас же не сядешь — уеду.
— Так бы и сказала, что водитель — женщина, — возмутилась я, открывая дверь. — Зачем сразу ругаться?
После того, как я назвала свой адрес, ехали молча, изредка переглядываясь в зеркало заднего вида.
Первой не выдержала я.
- Знаешь, с кем я была?
Сказав, я скорчила гримасу типа: "А ну-ка, отгадай".
Водитель хмыкнула.
- А вот и неправильно… Меня заказал известный адвокат… Ты, наверное, знаешь, что не все мужчины, а тем более адвокаты, мачо… А этот – худенький, слабовидящий… - я произнесла эти слова с ноткой жалости, но потом, воспрянув: - Но мужское достоинство присутствовало. Но это потом. – Я выдержала драматическую паузу и, увидев в зеркале заинтересованный взгляд водителя, продолжила: – Когда зашла, он тут же направил на меня свои окуляры… Думаю, осмотром остался доволен… Как положено у интеллигентов, поговорили ни о чём, выпили, помолчали, ещё выпили… Потом он объявил, что платит вдвойне…
Это меня, конечно, с одной стороны обрадовало, а с другой напрягло…
И тут он заговорил о голубях, которых любил с детства, о голубятне, о самом любимом белом голубе с рыже-красной грудкой… и о пожаре, в котором погибли все голуби… включая рыже-красного…
Мы выпили и вместе поплакали…
Я уж было решила, что всё ограничится разговором - почти что обрадовалась… Но нет. Всё только начиналось…
Стив, так он просил называть его, постелил напротив зеркальной стены коврик, который побудил меня подумать об аэробике… Предложив мне раздеться, Стив вежливо попросил встать на коврике в колено-локтевую позу… Да-да, он так и сказал: "В колено-локтевую позу"… "Может ты имеешь ввиду раком?" -  переспросила я его. На что он, смутившись, кивнул.
Приняв колено-локтевую позу, повернула к нему голову и нравоучительно сказала, что по церковным канонам прошлого за подобное минимальное покаяние составляло шестьсот земных поклонов, максимальное – отлучение от неё… "Мы не в церкви", - произнёс Стив и достал из ящика что-то из бело-рыжих перьев, напоминавшее веер, и прикрепил к моей попе…
То, что я увидела в зеркале, напоминало помесь павлина с жертвой неудачного карнавального наряда…
Когда церковным запретом пренебрегли, я услышала щелчок и увидела в зеркале огонёк зажигалки, подползающий к перьям…
А потом всё смешалось: запах горящих перьев, мой визг и пена из огнетушителя, щедро заливающая мой зад.
Кстати, коврик оказался противопожарным.
Остаток ночи я провела за милой беседой со Стивом под блюз и выпивкой.
Последние слова водитель наверняка не слышала – остановив машину посередине пустой дороги, она рыдала от смеха…
А мне хотелось плакать – алкогольная эйфория уступала место ежедневному гнилому настроению…
Прежде, чем завалиться спать, решила пройтись. Поэтому попросила остановиться у небольшого парка, находящегося недалеко от дома.
Выходя их машины, столкнулась с сочувствующим взглядом женщины-водителя и моё добродушное настроение тут же переключилось на злое.
- Эй, ты думаешь, что я родилась проституткой?.. Я окончила юрфак… Кто знает, может и я ещё стану адвокатом… - прокричала я, резко развернулась и гордой неровной походкой я пошла в сторону парка.
За моей спиной фыркнула машина…
"Даже эта железяка насмехается надо мной", - подумала я.
Солнце выбиралось из-за горизонта. Его лучи кромсали ночь на лоскуты.
Я шла по узкой парковой тропе, когда рассвет высветил ворону, идущую в отдалении по той же тропе, повернувшись ко мне хвостом. Она напоминала сгорбившуюся старушку, облачённую во всё чёрное, которая, заложив руки-крылья за спину, брела, погружённая в свои мрачные мысли. Но вот она остановилась, будто приняла какое-то решение, – я невольно тоже остановилась, - повернула в мою сторону голову, тихо каркнула и, уйдя с тропы, затерялась в кустах.
На короткое время я замерла в недоумении, пытаясь ответить на вопрос: "Что это было?", заведомо зная - ответа не будет…
До моего обычного состояния оставался один шаг, когда предо мной возник люк… чёрный, блестящий…
"Провалиться бы…" - подумала я, ступая на крышку люка. Стоило только подумать…
Падение показалось долгим. Сначала я успела испугаться: а вдруг останусь жива, но калекой? Такой вариант меня совершенно не устраивал. Поэтому решила расслабиться и получать удовольствие от полёта.
К моему удивлению, приземлилась на ноги и стояла по щиколотку в прохладной воде, струившейся по узкому каменному арочному туннелю. Где-то высоко над головой отверстие люка казалось маленьким светящимся кругляшком…
Я жалела, что не разбилась, но надеялась, что попала в лабиринт, из которого мне не выбраться к прежней жизни.
Теперь стала перед выбором в какую сторону идти: по течению или против.
В сумочке, которая каким-то чудом продолжала висеть на плече, монеты не оказалось – только банкноты, полученные от Стива – плата за тушение моего зада.
Решила: крупная банкнота – против течения, мелкая – по…
Пошла против течения.
Постепенно уровень воды повышался: вот он дошёл до колен… до груди… Когда дно ушло из-под ног, я поплыла…
Пловчиха я ещё та… Вскоре начала задыхаться, почувствовала боль в груди, но паники не было… Была мысль:
"Утонуть, когда ещё машешь руками, – это не самоубийство, потому что не отказываюсь от Божьего дара жизни…".
Когда сил в руках не осталось и я сложила ладони в благодарении или прошении, готовая покинуть этот мир, почувствовала дно.
По мере того, как уровень воды падал, расширялся арочный туннель.
Шлёпая мокрыми ногами по каменному полу, вошла в зал, на серых стенах которого висело множество одинаковых позолоченных пустых картинных рам…
Любопытствуя, подошла к одной из них…
Пространство внутри рамы было живым. Мне даже показалось, что оно просто спит, мерно дыша… И я вспомнила слова бабушки:
- Каждого человека где-то ждёт нечто невероятное. Надо только дождаться своего часа.
"Может пришёл и мой час?" – подумала я.
И в тот же миг засветились три картины… точнее две, потому что первая была накрыта тканью, словно то, что на ней изображено, не предназначалось для моих глаз.
На второй картине, написанной акрилом, стояла полубоком женщина, всматриваясь в своё зеркальное отражение. Её рыжие с медным отливом волосы волнами спадали на жакет чёрного брючного костюма… Она смотрела из своего отражения на мир нежно-голубыми глазами и загадочной улыбкой сомкнутых матово-красного цвета губ… В ней я узнала… себя.
На третьей картине, написанной маслом, стоял мужчина, излучающий такую спокойную радость, что казалось, её можно коснуться. На руках он держал рыжего мопса с морщинистой чёрной мордочкой. Два "рыжика"– мальчик и девочка – прижались к нему…
Впервые за много лет я плакала не потому, что жизнь оказалась хуже, чем я надеялась, а потому, что она могла быть другой.

Когда пришла в себя, увидела склонённое надо мной худое лицо с большими очками.
- Стив?! – выдохнула я.
- Она приходит в себя, - обрадовано сказало лицо и повернулось к кому-то.
- Ты опять будешь поджигать мой зад в перьях и тушить огнетушительной пеной? – слезливо проговорила я.
Лицо того, кого она назвала Стивом, исказила гримаса удивления, и оно удалилось. Остался только звучать его голос:
- Посадите её и срочно соедините с Дастином Холлом.
Меня бережно усадили в кресло.
- Эй, Айрис, это Дастин, - услышала по телефонной громкоговорящей связи очень знакомый голос.
- Дастин. – эхом отозвалась я.
- Ну да, Дастин – твой муж. А рядом со мной Бен и Лиззи – твои "рыжики".
- Бен и Лиззи…
- Айрис... Ты помнишь? Пять месяцев назад ты упала в колодец. Потеряла память. Потом она вернулась... Врачи предупреждали, что могут быть ещё несколько таких сбоев. Похоже... этот последний… И Стив Зиллманн объявит тебя партнёром своей адвокатской фирмы "Стив Зиллманн и Ко"… Эй, Стив, ты меня слышишь?..
- Слышу, слышу, Дастин.
Сидела, закрыв глаза и опустив голову, в которой память медленно собирала себя заново. И, как результат, - щелчок… или мне показалось, что в ней что-то щёлкнуло… Я посмотрела на Стива взглядом, который потом он назвал "осмысленным".
- Дастин, она вернулась, – сказал он в телефон. – Всё. Отключаюсь. Пора работать.
И уже обращаясь ко мне:
- Всё нормально, Айрис? – я кивнула, хотя голова побаливала. – Ты что-то говорила о тушении твоей задницы из огнетушителя…
- Правда это сказала?.. – на лице скользнула невольная улыбка. — Забудь… У меня сейчас такое чувство… будто проснулась в чужой жизни…
Уже уходила, когда в кабинет Стива Зиллманна вошла женщина с внешностью мне откуда-то знакомой: прямые иссиня чёрные волосы со следами ранней седины, раскосые светлые глаза… не хватало только небольшого шрама под нижней губой….
Мы переглянулись, и я покинула кабинет.
Не прошло и часа, в течение которого возвращала себя в рабочее состояние, как зазвонил телефон – Стив просил зайти.
Он встретил меня сердитым взглядом.
- Почему ты пришла на работу в свитшоте, да ещё и с надписью "Я же говорила…"?
- Сегодня у меня офисная работа… - начала мямлить я. – Решила расслабиться…
- Женщина, с которой столкнулась при выходе, настоятельно требовала, чтобы ты – та рыжая в свитшоте с надписью – была адвокатом её сестры… Так что… - Стив Зиллманн развёл руками, - хочешь не хочешь – дело твоё.
Уже собралась нажать кнопку звонка, как дверь распахнулась. На пороге стояли Дастин, мои "рыжики" Бен и Лиззи – все в передниках, - излучая улыбки.
- Ваше Величество, - торжественным голосом заговорил Дастин, - не снизойдёте ли вы отужинать с вашими бренными поклонниками.
Дастин и дети поклонились – наверное, они долго репетировали этот синхронный поклон, – сместились в сторону, уступая мне проход во внутрь дома, где меня ждал самый прекрасный ужин в моей жизни…
"Что управляет нашей жизнью, если не случай?.." - не понимаю откуда в голове возникла эта мысль и что она для меня значит…
Я сидела в тюремной комнате адвокатов в ожидании моей подзащитной Кловер Белл.
Охранник ввёл женщину лет тридцати пяти в оранжевой робе. Она была сестрой-близняшкой нашей клиентки – это я знала из дела. Сняв наручники, охранник посадил её за стол напротив меня и вышел – он будет наблюдать за нами снаружи, обеспечивая конфиденциальность нашего разговора. 
Когда я увидела сестру моей подзащитной в офисе, у меня только закрались сомнения, но шрам под нижней губой Кловер Белл…
Я объяснила причину моего появления и предложила ей рассказать о произошедшем.
Кловер Белл была владелицей маленького женского салона, не приносящего большую прибыль…
- Поэтому ночами я подрабатываю извозом… Время было предрассветное… - рассказывала Кловер Белл. - Я остановилась недалеко от парка Джеффри Фонтана, чтобы высадить рыженькую проститутку…  - Кловер Белл улыбнулась. сделала паузу, бросила на меня взгляд, часто заморгала и продолжила: - На Макаби-роуд меня остановил мужчина… Невысокий, узкоплечий… Сначала подумала – юнец, но он заговорил басистым голосом… Лицо прятал в капюшон… Я пыталась всмотреться в зеркало заднего вида - он словно прятался от моих глаз… Мы проехали пару кварталов… Остановилась на светофоре… Вдруг почувствовала нож у горла, свистяще-хрипящие частые выдохи у уха… и его голос: "Гони выручку, сука!"…
Выезжая на работу, кладу в нагрудный кармашек перцовый баллончик. Сами понимаете – ночь.
Ну я и выпустила под капюшон струю из баллончика… В тот момент я не думала о том, что он может успеть резануть меня по горлу… Но он успел… чуть-чуть… Вот. – Кловер Белл показала на шее маленький порез и продолжила: - Нож он бросил… и, отвалившись на спинку сидения, забился в судорогах… а руки продолжали, что-то искать… Может ингалятор?.. Я пыталась ему помочь… но вскоре он затих… Тогда позвонила в службу спасения 911… Я всё рассказала полиции…
- Но нож не был найден… - сказала я.
- И это странно… Они считают, что я намеренно выпустила струю из перцового баллончика, чтобы убить незнакомого мне, случайно оказавшегося в моей машине, пассажира-астматика… Они думают, что я какой-то монстр… - Кловер Белл нервно хихикнула и спокойно добавила: - Я не хотела его смерти…
Одним из первых, кто прибыл на место преступления, был мой знакомый офицер Картер. Он рассказал мне, что его напарница Оливия Вудс признала в погибшем племянника одного старшего офицера полиции – их дома соседствуют… Она ему позвонила… Тот незамедлительно приехал и признал в бездыханном парне своего племянника… Он подходил к машине несколько раз до приезда детектива…
На штрафстоянке, куда транспортировали машину Кловер Белл, я просмотрела видеозаписи, на одной из которых присутствовал этот старший офицер с сопровождавшим его работником… Он прошёлся несколько раз вокруг машины и всё это время работник неотступно следовал за ним…
"Что было бы, - подумала я, - если на некоторое время он остался один?..".
Обойдя машину несколько раз, на одном из кругов заглянула в выхлопную трубу… В ней лежал завёрнутый в тряпку нож.
Довольная результатом суда – Кловер Белл была полностью оправдана и освобождена от уголовной ответственности, - вышла из зала и подошла к зеркалу. Моё рыжее отражение в чёрном брючном костюме, с улыбкой матово-красных губ на лице, казалось видением из другой жизни…
Может быть, что-то и всплыло бы в моей памяти, но появление Стива со словами: "Хорошая работа" - вернуло меня в реальность.
Спустя несколько лет память вновь сыграла со мной в дежавю.
Часто, глядя на Бена и Лиззи, вспоминала, что в их возрасте я бредила мечтой о собаке. Умоляя родителей купить щенка, всегда натыкалась на холодно сказанную фразу: "В доме только собаки не хватало".
Однажды рассказала Дастину о своей детской мечте и предложила купить детям щенка. 
- Любимая… - Дастин смотрел на меня такими печальными глазами. - В детстве меня укусила собака… ну, не то, чтобы укусила… но с тех пор я панически их боюсь…
Был день моего рождения. Я, конечно же, ждала сюрприз… Но когда увидела на пороге дома встречающих меня «рыжиков» и Дастина, державшего на руках рыжего мопса с морщинистой чёрной мордочкой… Они сияли такой радостью, что, казалось, заразили ею и мопса, который просто жаждал быть мне подаренным.
" Я это видела… видела… видела…" – стучало в голове… и пугало.

Уже и не помню, что привело меня в парк Джеффри Фонтана…
Я шла по дорожке, протоптанной на жёлтом ворсистом ковре пожухлой травы, из которой выглядывали осмелевшие отъетые суслики, провожающие меня взглядом "А вот и не тронешь!"… Ветвистые дубы пытались уберечь от всё ещё жалящих солнечных лучей…
Чёрная ворона возникла передо мной неожиданно…
Я стояла замерев, а она, склонив голову набок, смотрела на меня оценивающим взглядом…
"Хоть бы каркнула что-нибудь…" – почему-то подумала я.
Но она сочла это ниже своего достоинства, отвернулась и ушла…
А потом появился туман…
Не заметила, как он поглотил меня…
Вдруг появилась картина, укрытая от моих глаз тканью...
Я всё вспомнила!
Протянув руку, сорвала ткань…
Я сидела на своём офисном стуле, облачённой в свитшот с надписью "Я же говорила…" и излучала столько счастья!.. Меня окружали фотографии Дастина, моих "рыжиков" Бена и Лиззи, Стива, Кловер Белл и ещё… и ещё…   
Картина растворялась в тумане…
Сердце надрывно стучало – я ждала, что меня ждёт после того, как она окончательно исчезнет и туман рассеется…