Он и она. Июль

– Куда опять?- толстая соседка, учительница истории на пенсии, укоризненно окинула её взглядом.
– Путешествовать.
– А..., – хмыкнула старуха, -  Сейчас твой бинокль от носа отдерёт и за тобой по берегу понесётся, развлеченье всей улице.
– Он не мой.
– На обратном пути забегай, обворожительная! Малиновки налью тебе, фригидная! Не всем так везёт, вот мужики и сходят с ума. Пётр и Павел сегодня! Не забууудь...!


Баркас ходил по расписанию, и она успела скрыться в этот странный день, где дождь и солнце сменяли друг друга нелепо и бестолково. Ей нужна была эта старинная улица.
 
Вот серая скрипучая терраса, дверь приоткрыта. Она зашла и отшатнулась. Там не было пола, грибок съел брёвна стен... А она помнила старое кресло и  агрономшу со скверным характером. Агрономша на пенсии так много читала, что забывала мыть посуду. Она шутила: «Кто-то располагает всё это великолепие горизонтально, а я вертикально. У меня страсть к городской застройке». На подоконнике у неё стояли маленькие баночки со смородиновым желе. Желе впитывало в себя солнце.


Она увидела эту картину так явно, что пришлось потрясти головой. Пошла дальше и учуяла запах денег. Рядом понастроили шикарных домов, и она с удовольствием крутила головой. Такое великолепие ей очень нравилось.


Но вот опять знакомый домишко. Мезонин покосился, туда заходить опасно.  Там жили две сестры: художница и инженер. У инженера была семья, были дети, но старенькие сестры никому не были нужны. На втором этаже у них горела лампа под оранжевым абажуром, и стояли крошечные блюдечки. Сёстры подкармливали мышек.


Потом пошли дома крепенькие, скромные, но уютные, с роскошными цветниками. Запах крыжовенного варенья перетекал от дома к дому. Она шла и довольно щурилась. Какие французы молодцы! – придумали галоши в форме балеток, очень удобно шлёпать по лужам Тут и дождь пошёл, и баркас по расписанию.


Солидный поклонник стоял на берегу в синем дождевике. Розовый дождевик он напялил на неё, и она быстро побежала к дому. Он не мог развивать такую скорость, но громко бубнил что-то про бездарных пользователей интернета, не способных посмотреть на погоду. Ну и ладно.


Она взлетела по высокой лестнице, схватила горсть конфет из вазочки, засунула в карман дождевика, сбежала вниз, и сам дождевик повесила на калитку. Опять взлетела вверх, помахала рукой из окна поклоннику и показала зачем-то ему язык. Потом спохватилась, что обворожительные так не поступают, но было поздно: поклонник сокрушённо махнул рукой и пошлёпал к своему дому.


Ну вот... Не обворожительная. Но ведь и не фригидная! Не права училка.
Она вспомнила распахнутый халатик и каплю крыжовенного варенья,  стекающую по её животу Он, другой!,... Он хохотал и утверждал, что она перевернула на себя весь таз. И понимающий стол, и рыжий диван в драпировке из нежности...


Ах! Она легко вздохнула и вдруг подумала, что стареть всё-таки тоже придётся.

Тогда зачем она так счастлива в этот день?

Задумчиво ушла она в свою спаленку ради десяти минут дневного сна, и ласковой волной вынесло её в тот Свет, что не описать словами, в восторг свободы, где не было у неё никаких обязательств, и ей никто ничего не должен был. Она поняла, что это Бог, и что вот так Он любит каждого человека, а что и как они, люди, между собой и с собой вытворяют, – Ему по барабану. Она вроде и просыпалась, но волна блаженства возвращала её к Свету вновь и вновь.

Дааа....
Короче, не бойтесь ничего.