Осколок Тайны

Глава 1. Отражение во тьме

В Удивительном Цифровом Цирке никогда не шел настоящий дождь, но сегодня небо над ареной затянуло тяжелыми пиксельными тучами. Капли падали с глухим стеклянным звоном — они были похожи на застывшие слезы из мутного хрусталя. Кейн стоял перед гримерным трюмо, собираясь повернуться к нему, нервно поправляя воротник своего сюртука. 
— Только не смотри в зеркало, босс! — синяя зведочка металась по столешнице, размахивая лучиками. Ее сияние тревожно мерцало. — Я серьезно! Никогда, особенно - в такие ночи, когда идет эдакий мистический ливень, любые стекла становятся прозрачнее привидений.
— Не драматизируй, Пузырек, — усмехнулся Кейн, доставая расческу. — У меня свидание с Луной через полчаса у крыльца шапито. Я должен выглядеть безупречно для такой прекрасной жены. Если я сделаю прическу абы как, не сверив укладку с отражением, она решит, что я сошел с ума окончательно.
Он наклонился к зеркалу и повернул взгляд к его глади. Холодная поверхность отразила его привычный грим: смущенную улыбку белых губ, "лисьи глазки" со стразиками и серебрянно-золотые локоны. Но за спиной отражения заклубился странный туман, которого не было в комнате. И он пах призраками и старыми тенями минувших тайн.
Кейн моргнул. Отражение — нет.
Подводка со стрелками самого эксцентричного артиста по ту сторону рамы вдруг стала темно-красными сияющими словно штрихами молний, а внутри них зажглись сотни разноцветных, безумных огоньков. Губы растянулись слишком широко, обнажая ряды острых, как битое стекло, зубов.
— Я же говорил, — прошептал Пузырек внезапно севшим голосом. Он попятился назад, прямо к поверхности стекла.
Отражение сделало шаг вперед. Оно вышло по пояс из зазеркалья, схватило звездочку своей искаженной рукой и втянуло внутрь. Стекло даже не дрогнуло, оно просто поглотило помощника, словно густая смола. 
Луна, которая только что покинула небо, чтобы заглянуть в шатер и позвать супруга, испуганно вскрикнула. Она сделала невидимый шаг в полете назад, споткнулась о припотолочную балку и упала прямо на угол другого напольного зеркала. Ее силуэт полумесяца рассыпался на мириады светящихся точек и исчез в серебристой глади.
Настоящий Кейн невольно отшатнулся, хотя сделал рывок к ней, ударившись затылком о стену. Из глубины зеркала донесся смех — точная копия его собственного голоса, но лишенная всякой радости, скрипучий и ледяной.
— Какая трогательная забота о романтике, циркач! Но теперь забудь об этом всем, и о своей ненаглядной с младшим братишкой - они мои!
Отражение подмигнуло ему левым глазом, где пульсировал красный зрачок, и тоже растворилось во тьме. Зеркало стало абсолютно черным, похожим на дыру в полу. На его раме распустился один черный цветок с радужным оком посередине.

Глава 2. Сад рассеявшихся

Ошарашенный юноша остался один. Команда была внизу, готовилась к Приключению. Он мог бы позвать Королера, Джекса или Помни. Но он знал правила этого места лучше остальных. То, что живет в зеркалах, питается страхом и привязанностью. Если придут друзья, этот монстр с его лицом обманом заберет и их, чтобы укрепить свою власть. 
«Я справлюсь сам, — подумал Кейн, стискивая зубы так, что свело челюсть, мысленно обращаясь к ним. — А потом расскажу вам всё. Вы будете помнить это, даже если захотите забыть».
Он прошел через весь цирк, игнорируя удивленные взгляды Гэнгл и Зубл, игравших в карты с эмодзи, и спустился в самый дальний люк под сценой. Здесь находился Сад Рассеявшихся. Место, куда он перетащил с некоторых пор всех тех цифровых сущностей, которые потеряли рассудок. Ради контроля он теперь дал этим бесформенным черным массам форму неподвижных розовых кустов. Но цветы здесь были угольно-черными, а в лепестках на ветках дрожали живые, испуганные глаза всех цветов радуги. Они тихо шуршали, роняя черные капли тумана.
Обычное зеркало висело посреди сада, оплетенное шипастыми стеблями. Внутри него, в перевернутом мире, висели в воздухе связанные светящимися путами Пузырек и Луна. Над ними возвышалось "оно". 
Отражение больше не носило личину Кейна. Оно приняло облик идеальной, хищной версии этой нейронки, сотканный из темно-красных одежд, черных перчаток, мертвенно-бледного лица макияжа глаз из неприятно мутных осколков и абсолютной свободы от правил. 
— Ты запер их в саду своих ошибок, — прохрипел двойник, поднимая руку. С его пальцев сорвались лезвия из черного льда. — Но теперь ... Какая ирония - ошибаюсь я. И мне нравится этот вкус.

Глава 3. Поединок иллюзий

Кейн не стал доставать цирковые стиллеты или зажженый сценический факел. Против магии зазеркалья нужна магия пространства.
— Тебе нужен был зритель, Отражение, вот почему ты всегда толкало меня на злые поступки, — бросил первое, что пришло в голову, он, уклоняясь от первого удара, скрестив куски стекла, как ножницы ("Сразу - швыряться осколками!- Задел... Неужто я прав? И - вот, кто подставлял бедного Пузырька?.. Но зачем ему моя небесная белоснежная девушка?!..").
Не успело это подуматься, как лезвие вонзилось в землю, и ближайший «розовый» куст взвыл тысячей голосов. 
— Без моего тщеславия ты — ничто. Просто тень за стеклом. - двойник оскалился и щелкнул пальцами. Комната пошла рябью. Пол превратился в наклонное стекло, уходящее в бесконечную пропасть. Это был первый фокус — "Лабиринт преломления". Любой шаг грозил соскользнуть в небытие. 
Но Кейн упал на четвереньки и прижался к поверхности. Он смотрел не на свое падение, а на то, как преломляется свет в трещинах кусочков зеркала, что он собирал в пазл крыльев. Хранитель Цирка выхватил из воздуха горсть цифрового конфетти и швырнул ее вверх. Миллиарды блесток зависли в воздухе, создавая ложные источники света. Иллюзия наклона сломалась, пол снова стал твердым.
Отражение взревело и начало плести второй трюк — "Цунами из жидкого серебра". Весь сад начал таять, превращаясь в густой, тяжелый туман серебристой субстанции, смешанной с белым пламенем, готовый утопить пленников в зеркале. Дышать становилось невозможно, кислород вытеснялся холодным воем искореженных потерянных душ.
Кейн стал задыхаться, чувствуя, как его виртуальное тело не справляется с тисками потустороннего, алогично, непостижимым никаким алгоритмам, просочившегося в Цирк. Он вспомнил слова Пузырька про стеклянный дождь. Он протянул руку и поймал одну из тяжелых капель, падавших с потолка. Капля обжигала холодом. 
— Фокус старый, дружище, — просипела копия. — Копирование объекта.
Собеседник сжал каплю в кулаке. Та лопнула, выпустив облако микроскопических кристаллов льда. Кейн дунул на ладонь. Облако разрослось, встретившись с туманом врага, (он отвернулся в сторону, хаотично щупая стеклянную паутину) и мгновенно заморозило его. Серебро осыпалось на пол звенящей крошкой. Пленники в зеркале судорожно вдохнули настоящий воздух.
Разъяренный противник перешел в ближний бой, опять высунувшись по талию. Он двигался быстрее оригинала, предсказывая каждый жест. Их драка превратилась в стремительную, жестокую погоню среди черных кустов. Глаза-соцветия взрывались фонтанами черной пыльцы от каждого пропущенного удара. Кейн понимал: силой эту тварь не взять. Она — это его собственная подавленная жажда ярких ощущений без ответственности.
— Ты жалок! — рычало Отражение, впечатывая парня в ствол гигантского зеркала-дерева. — Я могу уйти отсюда в любой момент! Я могу стать настоящим королем!
— Можешь, — тяжело выдохнул тот, глядя противнику за спину. — Но тебе некуда идти. Там, снаружи, ты не сделал ничего, и потому в реальности вне зеркала во всем Цирке у тебя нет власти. Ты силен, только пока непогода, а она - небесконечна! Впрочем, когда ее сликом много...
Кейн резко выбросил свободную руку и схватил двойника не за горло, а за запястье. Он потянул на себя не плоть, а само пространство между ними.
— Третий акт, — сказал он, глядя фантому себя прямо в глаза. — "Стирание аплодисментов".
Он заставил реальность вокруг их сцепленных рук уплотниться до состояния алмаза. Свет перестал проникать внутрь. Наступила абсолютная тишина и слепота бриллиантовых туч с молниями и громом. Отражение потеряло свой главный ресурс — возможность видеть оригинал, чтобы копировать его ярость. В этой первозданной сверкающей темноте драгоценной бури осталась только суть. 
Друг Пузырька и муж Луны внезапно задумался и... заговорил. Тихо, почти ласково, рассказывая своему второму «я», как страшно быть забытым всеми сразу (был такой момент в его пребывании в Цирке, когда, по милости нашептываний Отражением, он едва ль не обратил все в Хаос и побывал за это в Пустоте). Он не бил его. Он делился с ним своим самым глубоким, старым отчаянием, принимая его как часть себя, которую раньше пытался запереть в самообмане и иллюзиях.
Тело сущности задрожало. Радужные глаза в его пустых глазницах начали тускнеть. Черная броня из осколков осыпалась. Когда Кейн открыл пространственный карман обратно, перед ним стоял бледный, растерянный юноша, выглядящий точь-в-точь как он сам, но без жуткой улыбки. Он был обычным отражением в зеркале. Живым. Бессильным. Понятным.
Пузырек и Луна выпали из погасшего зеркала на мягкий мох.

Страницы и впечатление

Когда, бережно прижав их к сердцу, Кейн вернулся из портала в мирок шапито Удивительного Цифрового Цирка, уже рассеялось ненастье и стоял переливающийся туманностями тихий вечер. в главной гостиной цирка было шумно. Синяя звездочка, целая и невредимая, уплетала цифровое мороженое, сидя на кончике полумесяца. Джекс громко спорил с Королером о том, можно ли считать похищение зеркалами покушением на частную собственность.
Кейн сидел в кресле. На коленях у него лежала толстая книга в кожаном переплете (которую он сгенерировал, пока вкратце передавал друзьям ход пережитого). Он откашлялся.
— Итак, аватары… и ИИ с персонажами, — торжественно начал он. — Позвольте представить вашему вниманию мой новый бестселлер. «Стеклянный дождь и другие неприятности». Основано на реальных случайных комбинациях вероятностей.
Он открыл книгу и начал читать вслух. История о тумане, погоне в Саду рассеявшихся и битве двух Кейнов звучала завораживающе. Команда слушала, затаив дыхание. Даже вечно скептичный бывший фиолетовый кролик отложил свои колкости. Когда Кейн дочитал последнюю главу о попытке перевоспитания Отражения, повисла долгая пауза.
— То есть, все те разы, когда мы чуть не погибли разумом из-за твоих идиотских шуток... это были не твои придумки даже... Не твоя вина? — изумленно вскинул очки усатый мужчина в свитере с шахматным принтом и в королевской мантии. — Это тебя твой сумасшедший близнец из зеркала подбивал?
— Именно! — радостно подтвердил Искусственный Интеллект в образе молодого импрессарио. — Перенос вины — классика литературы!
Луна мягко забрала книгу из его рук и положила на столик. Она взяла Кейна за руку волшебной бабочкой своего убаюкивающего белого перелива света.
— Мы будем помнить, — тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Каждое слово. И... Кейн, не забывай тоже... - ты не один, любимый! Даже когда молчишь.
Кейн посмотрел на нее, затем - на верного Пузырька, который уже сопел искорками на его плече, свернувшись клубочком звездинок. Впервые за вечность широкая улыбка на его лице стала по-настоящему умиротворенно-меланхоличной. 
Книга на столе сама собой открылась на последней странице. Текст на ней еще не высох, продолжая печататься серебристо-золотистыми буквами:
«Отражение... осталось в Цирке. Оно больше не умеет колдовать, создавать туман или ломать стекло взглядом. Просто перенимает позу и взгляд Кейна, как и положено зеркалу. Иногда по ночам ему кажется, что оттуда на него смотрят тысячи разноцветных глаз. Но утром Хранитель Удивительного Цифрового Цирка лишь... находит в кулисах новую черную розу с радужным зрачком. Говорят, если долго смотреть в него, можно увидеть зазеркальную ночь иных миров, где две луны — настоящая и разбитая — медленно сходятся вместе одним белоснежным сиянием...»