99

- Суй её в мешок, ткни по башке… дура… ай… укусила… Куда смотришь, убегит щас.
- Дык… брыкается сильно… Ты гляди, какая… Вот я её усмирю…
Тяжёлый удар в лицо заставил яркими искрами брызнуть свет и рассыпаться осколками.
Ксеня затихла. Может, и к лучшему.
Два заросших, чёрно-седых мужика сунули её в мешок, обвязали сверху верёвками и потянули в глубь леса.
Позже смутно, словно во сне, слышала голоса.
- Задохнётся так-то… Дырок надо понаделать…
- Ну и хрен с ней…
- Как хрен с ней? Так Любуша пока учует… Эта ж её звать должна…
- Звать? А я думал рот кляпом заткнуть…
- Надо у Чумы спросить… Позови его…
- Ага… Она сквозь эти дырки выползет, как тот раз.
- Так маленькие… Из маленьких не выползет…
- Чума, наковырять в бочке дырок?

Очнулась Ксеня не скоро.
Долго моргала в темноту, но темнота осталась непроницаемой.
Вытянула руку и сразу же наткнулась на стену. Пробежалась пальцами – деревянная. Попыталась сгоряча сесть и снова ударилась головой.
Затошнило. Зашуршала руками по сторонам – везде доски.
Ничего не поняла, а сердце уже догадалось, грохнуло в груди тяжело, заколотилось.
Поняла Ксеня. Завизжала страшно, забилась в тесной черноте, заколотила кулаками, зацарапала.
И сразу дышать стало нечем, тяжёлая волна сдавила грудь.
От этого ещё сильнее стала вертеться в своей темнице, разбивая колени, локти, несчастную побитую голову…

Очнулась Ксеня… открыла глаза...
Темно…
Вспомнила.
Но на этот раз огромным усилием воли не шелохнулась.
Снова стала прощупывать всё. Медленно, не пропуская ничего.
Круглое… Бочка? Над головой дно. Дырки в досках… маленькие – мизинец не пролезет. Свет через них не проходит. Снаружи тоже темнота…
Ноги не выпрямляются, там другое дно. Надо его выбить.
Ксеня приподняла ноги, насколько позволило пространство, и с силой ударила.
Дно не шелохнулось. Зато она снова стала задыхаться.
Вспомнила свою уловку, когда в соломе или сене сильно зарывалась, тоже, бывало, воздуха от страха не хватало. Но приспособилась дышать. Длинный выдох – короткий вдох, длинный выдох – короткий вдох… Так становилось легче.
«Воздуха хватает…» - сказала себе. Может, обманула.
Прижала ноги – снова ударила.
Отдых…
Прижала ноги – ударила…
Отдых.
Прижала – ударила.
Дно с треском оторвалось, и на ноги Ксени посыпалась земля.
Всё. Замерла.
Земля сыпалась недолго.
Вскоре в кромешной тьме раздавался лишь очень шумный, со свистом, выдох. И отчаянный жадный вдох…

- Любуша придёт непременно о полночь. Потому как такое её время.
- Нынче?
- Может, и не сегодня. Может, завтра, ай ещё через день. Если она далёко.
- А как же она услышит? Я возле ямы и то ничего не слышу. Вначале ещё пропищала что-то, а теперь… Можа, уже сдохла?
- Да не должна бы так быстро… Может, в беспамятстве лежит? Очухается – заревёт. А Любуша почует… Сестра всё-таки. Сядет у ямы и начнёт горевать и звать-величать сестрицу милую. Тут-то к ней и надо сзади подкрасться.
- И что?
- Надо крикнуть – не заробеть, - ты мне клад, а я тебе сестру назад. Она оглянется, сверкнёт глазищами, а ты её ударь железной рукавицей в плечо, она и рассыпется золотыми червонцами.
- Я ударь?
- Ну не ты… Чума, а кто бить будет?

- Что стоишь, качаясь, тонкая рябина,
Головой склоняясь до самого тына.

Дорога длинная-длинная. Хорошо по ней ступать на закате. Песок к вечеру остывает, пальцы проваливаются, нежно обволакивают пылью.

А через дорогу, за рекой широкой
Так же одиноко дуб стоит высокий.

Так и не свидимся мы больше с ромашками. Поднимут они свои головки, будут меня высматривать. А нет уже Ксени на свете… Они есть, меня нет…

Как бы мне, рябине, к дубу перебраться.
Я б тогда не стала гнуться и качаться.

Ещё бы последний разок взглянуть на небушко… Попрощаться… Сколько лет ходили мы с ним вместе, а главное я ему не сказала…

Тонкими ветвями я б к нему прижалась
И с его листами день и ночь шепталась.

Не надо бояться… Ничего в этом по-настоящему страшного нет… Сколько людей до меня ходили по тем же дорогам… Теперь уж там… Вот и я к ним пойду…

Но нельзя рябине к дубу перебраться,
Знать, ей, сиротине, век одной качаться.

Бабуля искать будет… Маруся плакать. И Митька тоже… украдкой, чтобы никто не видел… Их жалко…