17. Павел Суровой Операция Зеркало

  Цена прорыва
Часть 2: Засада в низине
Елена замерла, словно изваяние. В этот момент время для неё растянулось, превратившись в вязкую субстанцию. Она перестала чувствовать холодную воду, которая доходила до середины голеней, перестала чувствовать пульсирующую боль в простреленном бедре. Всё её существо сосредоточилось на звуке, который донесся из зарослей ольшаника справа.
Щелчок предохранителя — сухой, металлический, почти невинный в этом хаосе войны звук — отозвался в её сознании ударом набата. Андрей, стоявший в полуметре, напрягся как сжатая пружина. Он не повернул головы, но Елена видела, как изменился угол его плеч, как рука, сжимавшая рукоять пистолета, едва заметно дрогнула, готовясь к мгновенному рывку.
Они были в ловушке. Низина, которая казалась им спасительным коридором, превратилась в коридор смерти. Место было выбрано идеально: с одной стороны — непроходимый бурелом, с другой — крутой берег ручья, заросший кустарником. Прямо перед ними — поворот, за которым, очевидно, ждала засада.
Андрей медленно, на грани человеческих возможностей, начал опускать ствол автомата. Елена повторила его движение. Каждый вдох давался с трудом; казалось, что воздух вокруг них загустел, став почти осязаемым. Она знала, что сейчас любая ошибка — даже неверный вдох или хруст сухой ветки под сапогом — станет фатальной. Враг был рядом, совсем рядом. Она могла бы даже почувствовать запах их махорки или дешевого одеколона, если бы ветер не дул в их сторону.
«Кто это? — лихорадочно думала она. — Немцы? Но немцы не умеют ждать так тихо. Это не их манера. Они шумные, они любят огневую мощь, любят приказы, отдаваемые на весь лес. Это... свои. Те, кто знает лес как свои пять пальцев. Те, кто был предупрежден».
Осознание того, что предательство проросло глубже, чем они могли себе представить, обожгло Елену сильнее, чем немецкие пули. Если их здесь поджидали не «фельдфебели», а кто-то из своих, значит, «крот» не просто передал координаты — он расставил «приветственные комитеты» на всех возможных путях отхода.
Андрей едва заметно качнул головой, давая сигнал: «Вправо. В обход». Он понимал то же самое, что и она. Вступать в бой здесь, в низине, — значит расписаться в собственной смерти. Им нужно было занять позицию выше, на склоне, откуда они могли бы видеть хотя бы часть поляны перед кустами.
Елена кивнула, стараясь сделать это максимально плавно. Они начали движение. Это был танец смерти: шаг, замирание, прислушивание, снова шаг. Каждый метр давался им как вечность. Вода в ручье, до этого казавшаяся спасением, теперь звучала как оглушительный водопад, каждый всплеск грозил выдать их позицию.
Вдруг из зарослей раздался голос. Тихий, вкрадчивый, на чистом украинском языке, с едва заметным, почти столичным акцентом: — Не дергайтесь, ребята. Клим уже не придет на помощь. Вы ведь всё понимаете, правда? Положите оружие. У нас нет приказа убивать вас на месте, хотя... за всё, что вы накопали, штаб был бы рад видеть вас мертвыми.
Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Этот голос... Она уже слышала его раньше. Где-то в коридорах штаба «Верх», в штабных палатках, в курилках, где обсуждались судьбы отрядов. Это был голос человека, который должен был быть их союзником.
Андрей стиснул зубы так, что, казалось, они сейчас треснут. Он медленно повернул голову в сторону источника звука. За стеной ольшаника, в просвете между ветвями, он разглядел фигуру. Одетый не в немецкую форму, а в добротную, почти новую партизанскую куртку, с карабином в руках, человек смотрел прямо на них. Это был не рядовой боец. Это был офицер связи, присланный из центра месяц назад.
— Савченко? — голос Андрея звучал низко, почти рыча, как у раненого зверя.
Человек в кустах усмехнулся. Эта улыбка была полна презрения. — Как быстро вы учитесь, Андрей. Да, это я. А теперь будьте любезны, стволы на землю. Или вы хотите проверить, кто стреляет быстрее? Спойлер: мои ребята уже взяли вас на прицел с трех сторон.
Елена почувствовала, как сердце уходит в пятки. Она видела, как в глубине кустов, чуть поодаль от Савченко, мелькнуло движение. Еще двое. Трое. Их было больше, чем они могли одолеть. Ситуация перешла из категории «безнадежной» в категорию «катастрофической».
Но в её душе, несмотря на всё происходящее, крепла ярость. Она посмотрела на Андрея и увидела в его глазах то же самое. Он не собирался сдаваться. Савченко совершил одну роковую ошибку: он был слишком уверен в своей победе. Он играл с ними, как кошка с мышью, наслаждаясь своей властью. А у мыши, загнанной в угол, всегда есть одно оружие — неожиданность.
Елена медленно, демонстративно начала опускать автомат на землю. — Ты думаешь, ты выиграл? — громко, чтобы он слышал, сказала она. — Ты думаешь, что если убьешь нас, то списки исчезнут?
Савченко переступил с ноги на ногу, его внимание на долю секунды переключилось на Елену. Это была та самая секунда. Андрей, не дожидаясь окончания её фразы, рванулся не вниз, к земле, а в сторону — вглубь густого, почти непроходимого колючего кустарника. Одновременно с этим Елена, не выпуская автомата, прыгнула в противоположную сторону, за поваленный ствол старой березы.
— Огонь! — взревел Савченко, но было поздно.
Лес взорвался выстрелами. Савченко и его люди открыли огонь по тому месту, где еще секунду назад стояли Елена и Андрей. Пули срезали ветки, поднимали фонтаны грязи, вгрызались в стволы деревьев. Но в этой суматохе, под прикрытием поднявшейся мути и густых теней, Елена и Андрей успели скрыться.
Андрей, припав к земле, сделал короткую очередь в сторону, где, по его прикидкам, стоял Савченко. Он не целился — он просто заставил их пригнуться. Елена тем временем уже была метрах в двадцати, продираясь сквозь колючки, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветки.
Они бежали вверх по склону, туда, где густой лес переходил в каменистую осыпь, где деревья были редкими, но зато там можно было оторваться от преследователей.
— За ними! Не дать им уйти в овраг! — доносились крики Савченко.
Елена чувствовала, как в легких начинает гореть огнем. Рана на бедре снова напомнила о себе острой, пронзительной болью, каждый шаг отдавался пульсацией в висках. Но она знала: если они остановятся сейчас, Савченко добьет их. Он не мог оставить их в живых — они слишком много знали.
Они выскочили на каменистую площадку. Здесь было светло. Враг был прямо за спиной — отчетливо слышны были крики, топот сапог по листве, хруст ломаемых веток. Андрей остановился на долю секунды, развернулся и, экономно расходуя патроны, выпустил короткую очередь в сторону преследователей. Один из них, шедший впереди, охнул и упал, схватившись за бок.
— Неплохо, — выдохнул Андрей, продолжая бег. — Еще пять минут, и мы выйдем к лесной дороге. Там, может, удастся затеряться.
— Ты думаешь, у них нет машин? — Елена почти задыхалась, но продолжала бежать. — Они перекроют все дороги!
— Поэтому мы пойдем не по дороге, — Андрей указал рукой вперед, туда, где высились скалистые утесы. — Мы пойдем через горы. Там, где никто не ждет. Там, где их «кроты» не осмелятся ступить.
Елена посмотрела на него. В его глазах не было страха. Только холодный расчет и решимость идти до конца. Она поняла, что в этом беге они не просто спасают свои жизни. Они бегут от прошлого, от предательства, от лжи. Они бегут навстречу правде, какой бы горькой она ни была.
Сзади снова раздались выстрелы. Пули свистели над головой, выбивая искры из камней. Савченко был настойчив. Он не отпускал их. Елена чувствовала, как сжимается кольцо. Они были одни против целой группы, против системы, которая знала каждый их вздох.
«Ну ничего, — подумала она, чувствуя, как в кармане куртки у нее лежит свернутый лист бумаги — тот самый список. — Мы еще посмотрим, кто кого».
Она поднажала, игнорируя боль, и вместе с Андреем они скрылись в узком скалистом проходе, куда путь для преследователей был намного сложнее. Они входили в лабиринт, где каждый камень мог стать их могилой, но где они, по крайней мере, могли диктовать свои условия.
Лес затих, словно затаив дыхание. Только слышно было, как где-то далеко внизу, в низине, еще продолжался бой — там, где Клим и его люди до конца исполняли свой долг, отвлекая на себя внимание главных сил врага.
Елена посмотрела на небо, затянутое серыми, низкими облаками. Ветер принес запах приближающегося дождя. Он должен был смыть их следы, скрыть их путь, помочь им уйти.
— Держись, — Андрей коротко коснулся её плеча, его ладонь была горячей. — Скоро стемнеет. Тогда мы будем в своей стихии.
Они продолжали двигаться вверх, вглубь скалистых гор. Впереди их ждала долгая, холодная ночь, полная неизвестности, но они знали: пока они живы, пока у них есть эти списки, правда будет жить вместе с ними.
Но что-то внутри Елены подсказывало: эта встреча с Савченко — лишь начало. Впереди их ждали куда более тяжелые испытания. И Савченко был лишь исполнителем. Где-то там, в штабе, сидел тот, кто отдал приказ. И он ждал их следующего шага.
Они зашли в узкое ущелье, стены которого поднимались высоко вверх, закрывая небо. Здесь было темно и сыро. Они остановились, чтобы перевести дух. Елена опустилась на камень, чувствуя, как предательская слабость наваливается на неё.
Андрей подошел к ней, внимательно осматривая рану.
— Ты сможешь идти? — спросил он тихо.
Елена посмотрела на него и улыбнулась. Эта улыбка была полна горечи, но в ней читалась сталь. — Я смогу пройти даже через ад, Андрей. Если это будет нужно для дела.
Они знали, что ночь будет долгой. Но они были готовы. Они были готовы бороться до конца. Ведь в их руках была не просто бумага. В их руках была судьба целого народа, судьба их движения, судьба каждого, кто верил в победу.
Они начали свой путь через горы, уходя от преследователей, уходя от прошлого, уходя навстречу будущему, которое они сами должны были выковать в этой жестокой, бескомпромиссной борьбе.
В глубине ущелья, где-то далеко внизу, они услышали голоса. Савченко и его люди приближались. — Они нас ищут, — прошептала Елена. — Пусть ищут, — ответил Андрей, проверяя запас патронов в своем подсумке. — В этих горах мы знаем каждую тропу. Здесь мы — хозяева.
Он поднялся, подал руку Елене, и они снова двинулись вперед, в темноту ущелья. Они шли к своей цели, не останавливаясь, не оглядываясь. Они знали: впереди их ждет еще много битв, но они были готовы. Они были готовы заплатить любую цену за победу.
За их спинами, в низине, догорал лес. Огонь поднимался к небу, пожирая всё на своем пути. Но впереди была тишина гор, была темнота ночи и был путь, который они должны были пройти до конца.
— Пошли, — сказала Елена, и её голос прозвучал твердо и уверенно.
Они исчезли в темноте ущелья, оставляя позади себя всё, что было дорого, всё, что было прошлым. Они шли навстречу будущему, навстречу правде, навстречу своей борьбе.
И горы безмолвно наблюдали за ними, скрывая их в своих глубинах, даря им убежище, даря им шанс на спасение, даря им надежду.