Прошло порядка двух часов, за время которых Хорьки успели пройти во двор, а Манур, дивясь красоте богатого поместья, прошёл в кабинет барона и внимательно выслушал его план, ни разу не перебив вельможу.
Генур и Рандар, делясь деталями плана, рассказывая о всех рисках, подчёркивали преимущества выбранной стратегии, всеми силами пытаясь убедить лидера Хорьков согласится с составленным планом действий.
На удивление барона и командира, разбойник за всё время не произнёс ни слова. Под конец, зевнув, Манур почесал щёку и проговорил изнурённым голосом:
- Чем детальнее план, тем больше рисков его провалить. Ну, в прочем, ладно – план неплох. Выполним!
Генур и Рандар выпучили глаза. Они ожидали подвоха, насмешки, издевательств, но, кажется, Манур говорил правду.
- Есть ли какие-то замечания? Предложения? – Спрашивал Генур. – Может, хотите внести изменения?
- Не, пойдёт. Всё нормально. Когда приступаем?
Чтобы разбойник, зацикленный только на себе и своих товарищах, так просто доверял вельможам – сложно было поверить в такой исход. Даже разбойники Денера, более склонные к сотрудничеству, вряд ли бы согласились на план представителя элит. Манур и его люди были другими – настоящие наёмники.
- Что ж, - пребывая в состоянии лёгкой растерянности, продолжал Генур, - если Вы со всем согласны, то через день, когда мы подготовим для вас припасы, можно приступать.
- Замечательно, - медленно произнёс Манур, разминая предплечья. – Денёк погостим у Вас, и дальше в путь. Нас всё устраивает. Но, всё же, для начала, стоит выполнить Ваши же обещания. Деньги нам нужны, так что, не соизволите ли Вы…
- Конечно, - кивнул барон. – Мне лишь нужно удостоверится в Вашей готовности…
- Можете не сомневаться, - разговор становился более напряжённым, когда речь шла о награде. – Так случилось, что Ваши враги – наши враги. Так что в сложившейся ситуации важна не столько преданность, сколько осознание, что сейчас лучше держать врагов ближе, чем друзей.
А деньги не помешают нам в борьбе. Думаю, чтобы и Вы, и мы были довольны и доверяли друг другу, стоит выполнить часть договора сейчас, а второю половину – по окончание диверсионных действий.
- Рад, что мы мыслям одинаково, - кивнул барон, выходя из-за стала. – В таком случае – прошу пройти со мной, заключим окончательный договор. Под свидетельством командира из Духарта. Согласны?
Рандар, до сих пор пребывая в изумлении от скорости решения, кивнул, направившись за бароном и лидером Хорьков на первый этаж.
Подписать бумаги, с разбойниками? Бред! По крайней мере, так казалось до недавнего времени. По всей видимости, в сложившейся ситуации, стоит подписывать контракты даже с представителями низших, по мнению вельмож, слоёв общества.
Спустившись на первый этаж, в гостевую комнату для приёмов знатных людей, Генур хлопнул в ладоши и громко произнёс:
- Где договор?!
Пара слуг, тут же открыв дверь в углу комнаты, внесли папирус. Двое юношей, на пару лет старше Рандара, аккуратно держа листок бумаги, перо и чернильницу, положили принадлежности на стол, продолжая гнуть спины перед вельможами, отступая назад к двери в скрытое от посторонних глаз помещение.
- Так Вы серьёзно говорил про договор? – Усмехнулся Манур, испытующе смотря на барона. – Я думал, мы разопьём вино, или совершим таинство – порежем ладони. Эти бумажки ничего не стоят!
- Мне сообщили, что Хорьки основательно относятся к подобным формальностям перед делом, - с осторожностью говорил Генур.
- Мой предшественник уважал формальности, но я не вижу в них смысла. У Хорьков, конечно, есть свод правил, но это не жёсткие требования. Так что при мне, подразделение Хорьков в Умрате закрывают глаза на все эти… формальности.
- И всё же, я настаиваю, - серьёзно произнёс барон, пододвинув бумагу с пером к Мануру.
Лидер Хорьков вновь усмехнулся, небрежно поднял перо и черканул на договоре закорючку. Вряд ли это можно было считать за подпись, однако Генур, недовольно смотря на нового товарища, перенял перо из рук довольного Манура, после чего аккуратно вывел закорючку возле своего имени.
- Договор подписан – теперь, нас связывают не только устные соглашения. Если какая-то из сторон нарушит соглашения…
- Когда нам приступать? – Перебив барона, поинтересовался главарь Хорьков, не желая и дальше слушать бессмысленные речи о союзе.
- Хоть завтра. Я не заинтересован затягивать с победой над Гелоном.
- Тогда выдавайте нам обещанное, а также побольше выпивки, и завтра на рассвете мы выдвинемся, - Манур перевёл взгляд на Рандара. – Вы ведь согласны, доблестные защитники люда?
Рандар не стал акцентировать внимание на высмеивании разбойника, лишь сдержанно кивнув.
- Вот и отлично – сегодня и познакомимся, - Манур бесцеремонно охватил Рандара вокруг шеи, свесив руку с плеча юного командира и силой приблизив его к себе. – Надо бы узнать, с кем придётся иметь дело. С вельможей всё понятно, а вот вы!
Генур скрестил руки на груди, желая побыстрее спровадить нахального юнца, но в тоже время не желая ещё целый день, пока Хорьки стояли возле его усадьбы, оставлять разбойников без внимания.
- Устроим пирушку на поляне, где мы остановились. Вы ведь, барон, обеспечите нам пир – надо же как-то сближаться. А за кружкой пива разговаривается лучше.
- Пьянствовать вместе с разбойниками, которые могут за ночь всех перерезать и разгромить усадьбу? – Удивился Рандар, скидывая руку Манура с плеча. – Нет уж.
- Что Вы? – Разбойник наиграно оскорбился неверием в его порядочность. – Мы ведь подписали договор! Как он позволит мне предать вас?
Конечно, мы можем попировать у Вас, барон, но вряд ли Вам понравится, как мои ребята веселятся. Возможно, придётся перестраивать всю усадьбу. Хотя что я – просто повысите сборы и отстроите всё заново!
И Рандар, и Генур презрительно смотрели на клоунаду Манура. Возможно, Равир, непонятно каким образом выйдя на Хорьков, вёл переписку с Шуваном – бывший лидер Хорьков, должно быть, вызывал большее доверие – иначе сложно объяснить, каким образом князь параноик мог поверить, что банда разбойников-наёмников достойные товарищи.
- Ну что же тут поделаешь, - продолжал паясничать разбойник, пожимая плечами и строя горестные гримасы. – Как же разбойникам заслужить уважения славных вельмож и воинов. Ничего не поделаешь.
Ладно – давайте нам золото, снаряжение и припасы – отпразднуем нашу сделку, а завтра выдвинемся в путь. Жаль лишь только, что нам с вами не удастся познакомится поближе – глядишь, и прониклись бы нашими идеями!
- Прошу за мной, - сквозь зубы произнёс потерявший всякое терпение барон, жестом приглашая разбойника в другой зал.
Нарочито скрестив руки за спиной, скривив насмешливо серьёзную гримасу, вытянув утиные губы, Манур размашистым шагом направился за Генуром.
Рандар был разочарован реальностью: Хорьки были далеко не теми же борцами, какими были товарищи Денера. Те, когда вынуждали обстоятельства, готовы были сотрудничать, выполнять приказы и следовать своим обязанностям. Манур и, по всей видимости, его люди не вызывали никакого доверия.
Вероятнее, получив обещанное от Генура, они тут же дадут дёру и исчезнуть в далях Умрата. Такого нельзя было допустить. Не только из-за чувства справедливости - без Хорьков, их численности и знаний местности, группе Рандара не удастся провести необходимые диверсии, а значит – наступление его союзников провалится.
Придётся приложить все усилия, чтобы каким-то образом убедить Хорьков выполнять договорённости до самого конца. Юный командир был уверен в своих дипломатических способностях, умении убеждать, а также располагающей внешности. Пускай ни сразу, однако со временем, приложив некоторые усилия, ему удастся добиться верности Хорьков и их спесивого главаря.
***
Лагерь Поварина разместился в полудне пути от лагеря войск Гедона. Полковник из Умрата решил разделить свою боевую бригаду, чтобы более эффективно вести захват Умрата.
Один из двух боевых полков, под предводительством самого брата князя, стоял в низине, позволяя осмотреть его с высоты, где находились дивизии Поварина. Вряд ли Гедон подозревал, что войско Поварина, сделав крюк и тем самым позволяя захватчикам из Умрата разрушить ещё несколько деревень, встанут в тылу.
Скорпионы, баллисты и требушеты – враги привезли осадные орудия с собой. Теперь ясно, каким образом им удалось так быстро полностью уничтожить с десяток деревень, руины которых защитники княгини Верии встретили на пути. Разрушенные и сожжённые хаты, десятки изуродованных трупов на улицах, лужи крови, рои мух – захватчики оставляли после себя лишь разруху и смерть.
Всё же, несмотря на трату времени, сделать крюк и обогнуть воинов Умрата оказалось мудрым решением. Встав у них в тылу, войскам Поварина удастся атаковать неожиданно, нанеся удар по осадным орудиям, которые стояли поодаль от шатров и палаток. Главное, чтобы ночная вылазка прошла по плану.
Соглядатаи, разузнав последнюю информацию перед атакой, вернулись к капитану Денику на закате. К счастью, количество воинов, осадных орудий, расположение их лагеря соответствовали показаниям выживших селян, которым удалось бежать, и стратегии командира Бальмуна, который после вторжения Умрата получил титул генерала вместе с двумя тысячами подчинённых.
Деник передал информацию командирам, после чего получил звучное:
- Добро! Выступаем сегодня ночью. Действуем по плану. Без лишнего шума, быстро и чётко.
Командиры и капитаны разошлись. Судя по тем слухам, что ходили вокруг войск Гедона, битва будет жестокой и кровавой. Несмотря на пройденные сражения, предстоящее пугало всех. Не своей масштабностью и сложностью – план был продуман и толков. А образом врага - настоящих зверей, а не людей. Кажется, никому сегодня из-за переживаний не удастся уснуть.
Деник, ища хоть какого-то успокоения и поддержки, отправился к Белии – сейчас, только она могла убедить его, что всё будет хорошо.
Охотница вместе с товарищами готовила стрелы, раскладывая их по колчанам и аккуратно укладывая небольшие мешочки по карманам.
Деник подошёл тихо, безмолвно, склонив голову. Белия увидела его издалека – на ней не было лица. Отложив оружие, девушка быстрым шагом подошла к юноше и крепко обняла его.
Они оба дрожали. Они оба боялись. Смотрел ли кто-то на них, разделял ли их чувства. Неважно. Самое важное, что Белия сказала на ухо возлюбленному, убеждая его и себя саму:
- Всё будет хорошо. Всё точно будет хорошо!
***
Войска Духарта встали в одном дне пути от незаконченных фортов Наргилоса. Проблем возникнуть не должно: всего три форта, каждый из которых обороняют порядка сотни воинов.
Насколько было известно, деревень у границ с Духартом было немного – порядка десяти поселений с парой сотен жителей. Захватить, отобрать ресурсы, в случае чего – взять селян в заложники. Такие шаги должны заставить войска Наргилоса активизироваться. Разбойники на юге и востоке, Духарт на западе, а в будущем и Умрат с севера – у Домура не хватит воинов и умелых командиров, чтобы отбиваться сразу по нескольким направлениям.
- Командир Ягонрута отправится на север, - говорил Равир, проводя очередной надоедливый совет. – Командир Могин на юг. После захвата фортов, основное войско двинется на поддержку, защищая караваны с провизией.
- Сегодня, ночью. – Закончил Грутен, надеясь, что Равир не станет задерживать войско, страшась воинов из Наргилоса, которые могли выдвинутся к фортам после их захвата.
- Верно, - кивнул Равир. – Раз уж Вы так проницательны, полагаю, не стоит ждать каких-либо проблем.
Соблюдая формальность, командиры без почтения поклонились и покинули шатёр Равира, чьи речи о важности их дела и постоянное нагнетание атмосферы раздражали подчинённых. Казалось, офицеры потеряли всякое уважение к князю, за действиями которого стояли не забота о своих людях и землях, а личные коростные мотивы.
Ягонрута была одной из тех, кто за последний месяц разочаровался в своих действиях и стремлениях. Всю свою жизнь она сражалась за благо, она служила Нудзиру и пошла за Рандаром, в надежде спасти как можно больше детей, чтобы как можно меньше из них ощутили на себе ужасы войны.
Теперь же, побывав в Духарте и Поварине, наслушавшись речей глашатаев, насмотревшись на реакции людей, воительница не видела смысла и дальше верить в собственную цель. Чем дольше она сражалась, тем дальше была её цель.
А почему она продолжала это делать, если это бессмысленно? Ведь из-за неё одной не рухнет всё королевство, люди не откажутся от своих стремлений. Раз так, почему она должна продолжать делать то, в чём больше не видела никакого смысла?
Ягонрута пыталась найти ответы на эти вопросы, закуривая трубку и глядя на юных товарищей, снующих по лагерю. У них ещё были цели, были мечты, они ещё во что-то верили. Может, она продолжала сражаться ради них? А был ли в этом смысл, если и они вскоре, как она, потеряют всякий стимул идти дальше.
***
Варнир скрылся за горизонтом, погрузив весь Данмар в глубины ночи. Хорьки, к удивлению стражников усадьбы и Рандара, не покинули земель барона. Издалека были слышны песни, крики, споры, были видны столбы дыма от костров. Если бы они хотели обмануть, то не стали так развлекаться. А может, это лишь отвлекающий манёвр, чтобы уйти под покровом ночи?
Юный командир не желал отпускать таких важных союзников, а потому, всё же решившись провести с ними вечер, чтобы понять, как сблизиться с разбойниками, покинул пределы поместья, прихватив с собой нескольких подчинённых и предупредив стражу Генура в случае чего отправить в лагерь Хорьков подкрепление.
Воины без особого энтузиазма выпустили гостя за ворота, напомнив ему об опасности своры разбойников.
Чем ближе воины из Духарта подходили к лагерю Хорьков, тем больше крики и смех начинали напоминать бессвязный галдёж. Удивительно, как они ещё не собрали вокруг себя всех тварей, скрывавшихся во тьме.
Силуэт Манура Рандар узнал издалека – лидер Хорьков восседал на пне, попивая пиво из кружки, хлопая ладонью по ногам и хохоча над похабными песнями, которые напевали его товарищи.
- Можно присоединиться, - довольно громко произнёс юный командир с серьёзным лицом, пытаясь понять настрой разбойников.
- Вон оно как, - резко обернулся Манур, размахивая руками, широко улыбаясь и крича охрипшим голосом. – Эй, ребята, вот наши новые товарищи. Это их главный, а этих я не знаю! Давайте, парни, присоединяйтесь – нечего с рожами кислыми смотреть на веселье. Давайте, давайте, - подзывал он пришедших рукой, - мы вам нальём. Несите пиво!
Воины из Духарта принялись осматривать лагерь Хорьков – всё они уже были настолько пьяными, что не могли представлять никакой угрозы. Кажется, ни один из Хорьков не был старше двадцати пяти лет – молодые юноши и девушки, танцующие, поющие, играющие на инструментах, борющиеся и хохочущие. Кажется, можно было слегка расслабиться.
Рандар неловко присел рядом с Мануром – специально для командира принесли табурет. Его подчинённые встали позади своего главаря.
- Вот, берите, - произнёс Манур, - жестом показывая своему товарищу, кому раздавать кружки с пивом. – Там у нас мясо жаренное, там ещё что-то, не помню. В общем, отдыхайте – за всё платит тот придурок из усадьбы.
- Может, не стоит съедать и выпивать всё сразу? Впереди долгий путь, – предложил Рандар, наклонившись к Мануру.
Лидер Хорьков, живо опустошив деревянную кружку, с любопытством в глазах глянул на командира. Несколько безмолвных мгновений, после чего Манур хитро улыбнулся и произнёс:
- Воины твои, кажется, подле тебя даже выпить не могут. Может, позволишь им расслабиться, познакомиться с моими товарищами, а мы пока побалакаем, как командиры? Что скажешь?
Не очень хорошая идея. Хотя, воины Духарта были вооружены, не были пьяны, а вот многие Хорьки уже были так пьяны, что еле держались на ногах. Рассудив, что убедить Манура к сотрудничеству будет проще в личной беседе, Рандар повернулся к своим подчинённым и что-то им сказал.
Воины с подозрением посмотрели на своего командира, затем также посмотрели на хитрого Манура. В конце концов, воины удалились, направившись вглубь лагеря.
- Это хорошо, - качал головой лидер разбойников, у которого уже плохо поворачивался язык. – А как тебя вообще зовут? Кто ты? Плохо ведь обращаться к такому человеку без имени и титула.
- Меня зовут Рандар, - отвечал юноша, попивая мерзкое пойло, которое, скорее, было похоже на пиво, смешанное с чем-то более крепким. – Без титула. По крайней мере, в лагере – я обычным селянином был. Так что без формальностей.
- Вот как? – Усмехнулся Манур, жестом попросив у товарищей наполнить его кружку. – И как же ты, обычный селянин, оказался здесь, во главе диверсионной группы? Тот безумный князь тебе доверяет, да и барон доверился – как же ты заслужил их уважение? – В голосе лидера слышались нотки недоверия. Да ещё и в таком возрасте.
- Долгая история, - качал головой Рандар, делая вид, будто бы его жизнь не такая уж и интересная. – Я исполнительный, верный, головой думаю – я удобный для вельмож. Видимо, поэтому и выбрали.
- Вот оно как! – Медленно произнёс главарь. – А почему ты такой… ну… с чего вдруг ты им помогаешь?
Вне всякого сомнения, Манур допрашивал Рандара. Говорить ему правду, разумеется, ни в коем случае нельзя. Как и в случае с Равиром, перед лидером разбойников стоило строить из себя доверчивого, слегка глуповатого юнца.
- Ну – деревню мою разграбили. А тут: возможность заработать, получить славу, может, даже какое звание.
- Значит, ты не идейный?
Рандар отрицательно покачал головой.
- Какой смысл придерживаться какой-то идеи, если тебе жрать нечего, - пожал плечами юный командир.
- Хочешь не хочешь, а какие-то идеи у тебя точно есть! Вопрос только в том, разделяешь ли ты идеи этих вот, кто делает из тебя раба, заставляя верить, что ты всё решаешь, или же разделяешь идеи тех, кто на самом деле желает тебе блага, - нравоучительно говорил Манур, резво опустошая кружку.
- А кто желает мне блага? – Резонно спросил Рандар.
- Те, кто находится на одном уровне с тобой, те, кто разделяет твои стремления. Конечно, - сдержал отрыжку лидер Хорьков, - они желают этого не по доброте душевной – всем друг на друга плевать! Но, по крайней мере, лучше работать с равными себе, чем с теми, кто хочет тебя подчинить.
- Зачем же тогда ты подписал договор с бароном?
Манур прищурился, продолжая хитро улыбаться.
- Пусть считает меня дураком. И я, и он, и ты – все понимают, что эта бумажка – мусор! Генур считает, что это даст ему возможность официально охотиться на нас, если вдруг кто-то узнает, что мы, жалкие мерзкие разбойники, работаем вместе с высокородным бароном. Когда он станет князем, ему нужно будет убрать всех, кто сможет его разоблачить. Вот и подсунул этот мусор.
- Ты не ответил на вопрос, - подметил юный командир.
Лидер Хорьков, кажется, на секунду сменил насмешливую гримасу на откровенную физиономию, но тут же опомнился:
- Смеха ради! – Задорно отвечал Манур. – Он думает, что, сменив Гелона, что-то изменит. Только вот он даже не представляет, насколько всем на самом деле всё равно, кто находится на княжеском троне. Настоящий мир находится за гранью их понимания мира!
Рандар продолжал пытаться держать серьёзное лицо, хотя внутреннее сожалел, что ему придётся иметь дело с фанатиком. Таких людей куда сложнее в чём-то убедить – для них существует только их правда.
И тем не менее, юный командир не перестанет предпринимать попыток подчинить слегка одержимого ненавистью к вельможам разбойника своей воле. От этого зависел дальнейший захват Умрата.
***
Варнир скрылся за горизонтом, погрузив весь Данмар в глубины ночи. Хорьки, к удивлению стражников усадьбы и Рандара, не покинули земель барона. Издалека были слышны песни, крики, споры, были видны столбы дыма от костров. Если бы они хотели обмануть, то не стали так развлекаться. А может, это лишь отвлекающий манёвр, чтобы уйти под покровом ночи?
Юный командир не желал отпускать таких важных союзников, а потому, всё же решившись провести с ними вечер, чтобы понять, как сблизиться с разбойниками, покинул пределы поместья, прихватив с собой нескольких подчинённых и предупредив стражу Генура в случае чего отправить в лагерь Хорьков подкрепление.
Воины без особого энтузиазма выпустили гостя за ворота, напомнив ему об опасности своры разбойников.
Чем ближе воины из Духарта подходили к лагерю Хорьков, тем больше крики и смех начинали напоминать бессвязный галдёж. Удивительно, как они ещё не собрали вокруг себя всех тварей, скрывавшихся во тьме.
Силуэт Манура Рандар узнал издалека – лидер Хорьков восседал на пне, попивая пиво из кружки, хлопая ладонью по ногам и хохоча над похабными песнями, которые напевали его товарищи.
- Можно присоединиться, - довольно громко произнёс юный командир с серьёзным лицом, пытаясь понять настрой разбойников.
- Вон оно как, - резко обернулся Манур, размахивая руками, широко улыбаясь и крича охрипшим голосом. – Эй, ребята, вот наши новые товарищи. Это их главный, а этих я не знаю! Давайте, парни, присоединяйтесь – нечего с рожами кислыми смотреть на веселье. Давайте, давайте, - подзывал он пришедших рукой, - мы вам нальём. Несите пиво!
Воины из Духарта принялись осматривать лагерь Хорьков – всё они уже были настолько пьяными, что не могли представлять никакой угрозы. Кажется, ни один из Хорьков не был старше двадцати пяти лет – молодые юноши и девушки, танцующие, поющие, играющие на инструментах, борющиеся и хохочущие. Кажется, можно было слегка расслабиться.
Рандар неловко присел рядом с Мануром – специально для командира принесли табурет. Его подчинённые встали позади своего главаря.
- Вот, берите, - произнёс Манур, - жестом показывая своему товарищу, кому раздавать кружки с пивом. – Там у нас мясо жаренное, там ещё что-то, не помню. В общем, отдыхайте – за всё платит тот придурок из усадьбы.
- Может, не стоит съедать и выпивать всё сразу? Впереди долгий путь, – предложил Рандар, наклонившись к Мануру.
Лидер Хорьков, живо опустошив деревянную кружку, с любопытством в глазах глянул на командира. Несколько безмолвных мгновений, после чего Манур хитро улыбнулся и произнёс:
- Воины твои, кажется, подле тебя даже выпить не могут. Может, позволишь им расслабиться, познакомиться с моими товарищами, а мы пока побалакаем, как командиры? Что скажешь?
Не очень хорошая идея. Хотя, воины Духарта были вооружены, не были пьяны, а вот многие Хорьки уже были так пьяны, что еле держались на ногах. Рассудив, что убедить Манура к сотрудничеству будет проще в личной беседе, Рандар повернулся к своим подчинённым и что-то им сказал.
Воины с подозрением посмотрели на своего командира, затем также посмотрели на хитрого Манура. В конце концов, воины удалились, направившись вглубь лагеря.
- Это хорошо, - качал головой лидер разбойников, у которого уже плохо поворачивался язык. – А как тебя вообще зовут? Кто ты? Плохо ведь обращаться к такому человеку без имени и титула.
- Меня зовут Рандар, - отвечал юноша, попивая мерзкое пойло, которое, скорее, было похоже на пиво, смешанное с чем-то более крепким. – Без титула. По крайней мере, в лагере – я обычным селянином был. Так что без формальностей.
- Вот как? – Усмехнулся Манур, жестом попросив у товарищей наполнить его кружку. – И как же ты, обычный селянин, оказался здесь, во главе диверсионной группы? Тот безумный князь тебе доверяет, да и барон доверился – как же ты заслужил их уважение? – В голосе лидера слышались нотки недоверия. Да ещё и в таком возрасте.
- Долгая история, - качал головой Рандар, делая вид, будто бы его жизнь не такая уж и интересная. – Я исполнительный, верный, головой думаю – я удобный для вельмож. Видимо, поэтому и выбрали.
- Вот оно как! – Медленно произнёс главарь. – А почему ты такой… ну… с чего вдруг ты им помогаешь?
Вне всякого сомнения, Манур допрашивал Рандара. Говорить ему правду, разумеется, ни в коем случае нельзя. Как и в случае с Равиром, перед лидером разбойников стоило строить из себя доверчивого, слегка глуповатого юнца.
- Ну – деревню мою разграбили. А тут: возможность заработать, получить славу, может, даже какое звание.
- Значит, ты не идейный?
Рандар отрицательно покачал головой.
- Какой смысл придерживаться какой-то идеи, если тебе жрать нечего, - пожал плечами юный командир.
- Хочешь не хочешь, а какие-то идеи у тебя точно есть! Вопрос только в том, разделяешь ли ты идеи этих вот, кто делает из тебя раба, заставляя верить, что ты всё решаешь, или же разделяешь идеи тех, кто на самом деле желает тебе блага, - нравоучительно говорил Манур, резво опустошая кружку.
- А кто желает мне блага? – Резонно спросил Рандар.
- Те, кто находится на одном уровне с тобой, те, кто разделяет твои стремления. Конечно, - сдержал отрыжку лидер Хорьков, - они желают этого не по доброте душевной – всем друг на друга плевать! Но, по крайней мере, лучше работать с равными себе, чем с теми, кто хочет тебя подчинить.
- Зачем же тогда ты подписал договор с бароном?
Манур прищурился, продолжая хитро улыбаться.
- Пусть считает меня дураком. И я, и он, и ты – все понимают, что эта бумажка – мусор! Генур считает, что это даст ему возможность официально охотиться на нас, если вдруг кто-то узнает, что мы, жалкие мерзкие разбойники, работаем вместе с высокородным бароном. Когда он станет князем, ему нужно будет убрать всех, кто сможет его разоблачить. Вот и подсунул этот мусор.
- Ты не ответил на вопрос, - подметил юный командир.
Лидер Хорьков, кажется, на секунду сменил насмешливую гримасу на откровенную физиономию, но тут же опомнился:
- Смеха ради! – Задорно отвечал Манур. – Он думает, что, сменив Гелона, что-то изменит. Только вот он даже не представляет, насколько всем на самом деле всё равно, кто находится на княжеском троне. Настоящий мир находится за гранью их понимания мира!
Рандар продолжал пытаться держать серьёзное лицо, хотя внутреннее сожалел, что ему придётся иметь дело с фанатиком. Таких людей куда сложнее в чём-то убедить – для них существует только их правда.
И тем не менее, юный командир не перестанет предпринимать попыток подчинить слегка одержимого ненавистью к вельможам разбойника своей воле. От этого зависел дальнейший захват Умрата.
Глава 9
Небо покрылось слоисто-кучевыми тяжёлыми облаками, в разрезах которых изредка виднелся холодный Менгон. Основное войско Гедона, которое сейчас состояло из шести сотен воинов, разошлось по палаткам и шатрам, оставив на улице лишь несколько десятков дозорных. Как минимум десять из них сторожили осадные орудия.
Погода была на стороне защитников Поварина. Расположив войска на возвышенности, воины княгини Верии осматривали лагерь, освещённый несколькими факелами – по всей видимости, чтобы не выдавать своего места положения, количество огня пытались уменьшить. Если подчинённые Гедона не обладали ночным зрением, всё это казалось бессмысленным.
Защитники Поварина выжидали, когда диверсионная группа, наконец, доберётся до позиций и подорвёт осадные орудия. В группе находилось порядка двадцати человек: десять лучших лучников и десять подрывников с наибольшими запасами пороха.
Белия, находившаяся в засаде со своим отрядом в том месте, откуда лучше всего были видны осадные орудия, высматривала диверсионную группу. Кажется, это они – подбираются, всего в десятке шагов.
Ближайший дозорный, смотревший себе под ноги, делал размашистые шаги, как вдруг стрела пронзила его голову – стоило надеть шлем даже ночью.
Хотя воин носил тяжёлые доспехи, благодаря быстрому таянию снегов, земля превратилась в хлюпающую грязь – дозорный упал на землю, издав глухой звук, который можно было услышать только в том случае, если бы кто-то находился в паре метров от него.
Наконец, диверсионная группа показала себя. Десяток лучников, быстро передвигаясь по земле с поднятыми стрелами, принялись обходить осадный орудия с двух сторон, отстреливая дозорных.
Стрелы в головы, шеи, иногда приходилось всаживать пару в торс, если промахивались – пока всё шло по плану, тихо и быстро. А в то время, что лучники отстреливали воинов, подрывники быстро раскладывали мешочки с порохом по балкам скорпионов, баллист и требушетов.
Прошло порядка нескольких минут. Лучники разобрались с дозорными, вернулись назад к остальным товарищам, ожидая возможного подкрепления врага.
Подрывники быстро раскладывали мешки, попутно рассыпая изрядное количество серого парашка на землю, вырисовывая жирные линии между осадными орудиями. По всей видимости, на этой операции придётся потратить весь порох, вывезенный из Поварина.
- Приготовьтесь, - произнесла Иналия, которая стала командиром лучников, когда Ягонрута отправилась в Духарт, ведь кто ещё мог возглавить дальнобойную дивизию, если не охотница, - как только группа покинет лагерь, засыпаем врага огненными стрелами!
Сейчас страх и переживания Белии куда-то ушли: и почему они чего-то боялись, если всё казалось таким простым? Кажется, даже битва с Поварином была опаснее, нежели эта атака.
Как и было запланировано, на выполнение задачи у диверсионной группы ушло порядка десяти минут. Двое подрывников, всё время державшиеся поодаль от основной группы с тяжёлой бочкой, поставили кадку возле осадных орудий. Последнее действие означало одно – диверсионной группе пора отступать. Лучники, аккуратно шагая назад, прикрывали подрывников – группа в быстром темпе двинулась прочь от вражеского лагеря.
- Готовьтесь! – Тут же произнесла взволнованная Иналия.
Лучники слегка привстали, достали по одной стреле из колчанов и положили их на тетивы. Масло стекало с железных наконечников – хорошо, что кто-то из командиров распорядился взять побольше масла из княжеских запасов.
- Оруженосцы, приготовить фитили!
Самые юные участники войска поднялись вслед за лучниками, достали из карманов трутницы, в пару движений кремния по кресалу зажигали трут, после чего подносили пропитанные жиром горящие куски ткани к обмазанным маслом наконечникам стрел.
Хотя масла было недостаточно, всё же огонь быстро обволакивал металлические наконечники, которым должно было хватить теплового запаса, чтобы поджечь порох.
- Огонь! – Громко и уверенно произнесла Иналия, уже не боясь того, что их обнаружат.
Сотни горящих стрел одновременно слетели с луков и с невероятной скоростью устремились в сторону осадных орудий. Каждое мгновение превращалось в бесконечно долгое ожидание.
Как только горящие стрелы коснуться земли, прозвучит оглушительный взрыв, а вместе с ним – начнётся битва с одними из самых жестоких людей королевства, если верить слухам.
Горящие наконечники коснулись земли. Белия задержала дыхание. Искра. Хоть бы Деник был в порядке. Огонь. Взрыв. Порок вспыхнул, за секунду разгоревшись и разнеся пламя по линиям, охватившим осадные орудия.
Десятки мелких взрывов, звучащие друг за другом, поджигавшие дерево, разносящие балки, перекидывавшие горящие остатки пороха и обрубки брусов в разные стороны, развеяли тишину, погрузив низину в оглушительную буффонаду хлопков. Битва началась.
Защитникам Поварина пришлось зажать уши, чтобы не оглохнуть. Воины Умрата в ужасе и полном ошеломлении смотрели на вздымавшиеся к небу столбы дыма и огня, из которых в разные стороны вылетали горящие ошмётки. Несколько мгновений, и ближайшие к осадным орудиям палатки и шатры будут охвачены пламенем.
С первыми же хлопками всё войско Умрата вскочило на ноги: наспех похватав оружия и наскоро нацепив броню, воины выскакивали из палаток, пытаясь понять, что происходит. В них тут же летели стрелы, пробивавшие тела и головы.
- Конница! – Закричал генерал Бальмун, выставив меч перед собой.
Несколько сотен верховых, разбитые на отдельные боевые отряды по сотне копий, галопом понеслись на лагерь, перепрыгивая небольшой ров, который войска Умрата выкопали на закате, и, мчась сквозь палатки, рубили сметённых воинов.
Лучники продолжали обстреливать лагерь, целясь в ближайшие палатки скорее для разжигания паники, нежели для нанесения вреда. Стоило оставить как можно больше снарядов на конницу.
- Пехота, - кричали в лагере Умрата, - где пехота? Поднять конницу – нас атакуют!
В то же время две боевые дивизии пехоты двинулись вслед за своими товарищами, придерживаясь приказа атаковать врага с востока и запада, зажимая войска Умрата в тиски.
Из дальнего шатра, который походил на настоящие царские палаты с несколькими комнатами, вышел гигант с двуручным мечом на плече, холодными, ненавистными глазами осматривая лагерь. Судя по тяжёлому доспеху с изображением головы кабана и белой маске на лице, это был Гедон.
Всадник приближался к брату князя с невероятной скоростью. Воин из Поварина поднял меч, приготовившись рубануть по противнику.
К несчастью, этому мужчине сегодня было суждено умереть: Гедон, обхватив рукоять меча двумя руками, одним взмахом срубил голову коню – всадник вылетел из седла, больно ударившись об землю. Воин Поварина попытался встать, но его тут же пригвоздили к земле громадным лезвием.
Вытащив меч из трупа, Гедон уверенным шагом направился в сторону врага, попутно рубя всадников.
- Конницу по флангам, - гаркающим голосом кричал полковник, с лёгкостью разрубая лошадей и всадников. – Готовьте скорпионы!
Первые минуты боя, которые принесли войскам Поварина преимущество, окончились – захватчикам из Умрата хватало навыков и опыта, чтобы быстро переформироваться и отбросить врага. Лучники при поддержке копейщиков уменьшали количество всадников, а конница, которую успели подготовить к броску, двинулась на пехоту, разделившуюся на два фронта.
- Цельтесь во вражескую конницу, - приказывала Иналия, завидев приближающихся всадников Умрата.
Пламя, пожирающее осадные орудия на правом фланге, и столбы дыма отпугивали лошадей, что помогало пехоте и лучникам отбивать напор верховых, используя копья, алебарды, двуручные мечи и, разумеется, стрелы.
Хотя у пеших войск было мало шансов против стройной конницы, пока защитникам Поварина удавалось сдерживать противника.
К несчастью для генерала Бальмуна, левый фланг находился в более уязвлённом положении: никакого открытого огня не было, так что лучникам приходилось стрелять вслепую, а пехота гибла под копытами тяжёлых коней.
Бальмун, прищурив взгляд, внимательно следил за полем боя, пытаясь предугадать дальнейший ход врага и предотвратить тяжёлые потери войска. В темноте среди такой возни сложно было разобрать хоть какую-то слаженность действий, пока вдруг генерал Поварина не заметил с десяток пеших воинов, быстро бегущих к левому флангу. С чего бы группе из двадцати человек пытаться нанести удар в тыл пехоты? Они никак не изменят положение своей конницы. Это казалось бессмысленным.
Через несколько мгновений генералу всё стало ясно: с лёгкостью сдёрнув покрывала с того, что Бальмун принял за обычные припасы, его глазам открылись два скорпиона. Эти орудия, пускай были куда проще прочих осадных орудий, могли принести войску Поварина много неприятностей.
Похожие на арбалеты, которые могли себе позволить лишь богатые вельможи и знатные офицеры, орудия с толстыми квадратными рамами из дерева, длинной балкой, направлявшей снаряды, натянутой тетивой, длинной станины для опоры рамы и спускового механизма. Метровые снаряды, похожие на увеличенные стрелы, с диаметром древка в пару сантиметров – такой снаряд мог прошить двух воинов и внести разлад в ряды любого войск.
Пехота прошла дальше, начав сражение с конницей, так что они уже не могли среагировать на скорпионы. Бальмун повернул голову, чтобы отдать приказ к укрытию, однако уже было поздно – первый снаряд, со свистом прорезая воздух, пробил двух лучников, поваливших за собой ещё нескольких воинов.
- Скорпионы по левому флангу! – Крикнул генерал. – В укрытие!
Лучники были в растерянности: некоторые тут же повалились на землю, другие осматривались по сторонам, пытаясь понять, откуда прилетит снаряд, третьи, не услышав слова Бальмуна, продолжали обстрел лагеря Умрата. Меньше, чем через минуту, войско Поварина уменьшилось на дюжину человек.
В тоже время всадники Бальмуна, державшие факелы, закидывали обозы с зерном и палатки с провизией в центре лагеря, жертвуя собой, натыкаясь на сталь воинов Умрата, понимая, что уничтожение припасов лишит врага возможности на долгое сопротивление.
Полковник Гедон, который уже был полностью покрыт грязью и вражеской кровью, продолжал рубить врагов из Поварина. Он вошёл в боевое исступление: не было не времени, ни опасности, ни усталости – лишь меч и десятки потенциальных жертв.
- Полковник Гедон, полковник, - подбежал к нему один из запыхавшихся подчинённых, - палатки с провизией подожгли. Нас зажали с двух сторон. Нужно отступать, перегруппироваться!
Услышав эти слова, Гедон, сделав резкий оборот, удерживая в руках меч, разрубил своего подчинённого, продолжая смотреть в его ошеломлённые мёртвые глаза даже после того, как обе половины тела упали на землю.
Несколько мгновений Гедон не мог прийти в себя, однако словам воина удалось слегка отрезвить мясника. Он принялся осматриваться по сторонам, видя полыхающие палатки, столбы дыма, языки пламени.
Полковнику всегда было безразлично, как много его людей погибнет. Главное для него – уничтожить как можно больше врагов. Однако сейчас не тот случай: ради Гелона и его безопасности, стоило сохранить войска для дальнейшего захвата Поварина.
Его коннице, вероятно, удастся пробиться сквозь месиво пехоты, однако большую часть верховых могли перебить лучники. Пехоте придётся потратить много сил и времени, чтобы преодолеть возвышенность.
А лагерь тем временем горел. Кажется, продолжать сражаться сейчас – значит обречь дальнейшее продвижение к столице на разгромное поражение.
Скалясь под маской, крепко сжимая рукоять меча, Гедон уверенным шагом направился к лучникам, стоявшим поодаль, отстреливавшим всадников Поварина. На пути брат князя убил ещё одного верхового, громким хрипящим голосом приказывая:
- Рог для отступления. Увозите оставшиеся орудия. Один требушет оставить для отхода!
Лучники, знавшие нрав своего полковника, тут же бросили защищать лагерь и направились прочь – к своему капитану, носившему с собой боевой рог.
Бальмун продолжал внимательно изучать обстановку на поле битвы, прижавшись к земле и обдумывая, как можно было спасти пехоту от конницы и лучников от обстрела скорпионов. Кажется, совершенной тактики, чтобы спасти всех, не было. Потому генерал Бальмун отдал следующее распоряжение:
- Двум отрядам пехоты – направиться на левый фланг. Уничтожьте осадные орудия и зайдите к коннице с фланга. Отряд лучников – прикрывайте пехоту. Как только осадные орудия будут уничтожены, прикажите правому флангу усилить обстрел вражеской конницы!
Скорпионы переключат внимание на надвигающуюся пехоту, лучники будут в безопасности и помогут отбить наступление Умрата. На данный момент войска Поварина уже понесли весомые потери: конница успешно прорубала воинов внутри лагеря, они подпалили палатки и обозы с провизией, они внесли суматоху и, сохранив большую часть отряда, готовы вернуться обратно.
Лучники пострадали, но благодаря возвышенности погибло не так много. Основный удар врага, что не удивительно, пришёлся по пехоту. Оставалось надеяться, что сохранилась хотя бы половина дивизий.
К несчастью, приказывать пехоте отступать нельзя – иначе конница без особого сопротивления устремится к возвышенности – битва будет проиграна. Кровью пехоты Бальмун надеялся сохранить остальное войско.
- Камень! – В панике закричал один из лучников.
Бальмун непонимающе посмотрел в сторону источника звука, как вдруг на лучников обрушился камень больших размеров – он в одно мгновение раздавил пятерых, повредив конечности ещё шестерым.
Требушет! Но где? Гедон отставил осадные орудия в тыл лагеря на такой случай. Эта угроза была куда опаснее, нежели скорпионы. Пока диверсионная группа доберётся до требушета, даже если им это удастся, погибнет не менее сотни лучников. Что же делать?
Неожиданно прозвучал боевой рог со стороны вражеского лагеря. Бальмун, приподняв голову, тут же принялся всматриваться в темноту, пытаясь понять, что означал этот вой.
Конница была на месте, пехота по-прежнему противостояла всадникам Поварина, лучники – лучники пропали. Где они? Меняют позиции?
Через пару минут прозвучал второй, более глубокий вой. Пехота Умрата, продолжая отбиваться, швыряться дротами, поспешили в тыл лагеря. Следя за этим, Бальмун не заметил, как со стоянки Гедона пропали обозы. Они отступают? Да, но…
Очередной камень приземлился на лучников Поварина. Погибшие даже не успели вскрикнуть – порядка десяти пострадавших, шестеро из которых уже были мертвы, а четверо остались инвалидами.
Они оставили один требушет, чтобы за ними не отправились в погоню. Точно один, иначе обстрел был бы интенсивнее. Оставалась лишь вражеская конница.
Между прочим, всадники Умрата начали сдавать позиции: пехоте, потеряв с пару дюжин солдат, удалось захватить три скорпиона, после чего, при поддержке лучников, наземные войска зажали конницу в тиски.
Земля побагровела, части тел воинов и лошадей, передавленные, разрубленные превратили почву под ногами в кровавое болото. Лошади давили копытами воинов, всадники рубили пехотинцев, но они никак не могли продвинуться дальше. Циничный расчёт Бальмуна, которому он не был рад, сработал.
Наконец, со стороны врага прозвучал третий вой боевого рога. Конница Умрата порядка пяти минут пыталась развернутся и отправится к своим отступившим товарищам – пехота Поварина вцепилась в них, подобно клещу - медленно, но верно уничтожая врага изнутри. Неимоверными усилиями, потеряв ещё с десяток лошадей и верховых, воинам Умрата удалось отступить.
Возможно, было бы разумным продолжить преследование врага, пока он не ушёл далеко, однако в прямом столкновении воинство Поварина потеряет ещё больше.
Кроме того, Бальмун, в отличии от Гедона прекрасно знал, куда сейчас направились воины Умрата. Впереди их ждали хорошо защищённые форты. Оттуда Гедону не удастся никуда сбежать.
Наступила долгожданная тишина. Не долгая, одномоментная, но знаменующая окончание кровавой жатвы. Крики раненных, стоны умирающих, плач товарищей, тошнотворный металлический запах крови, давящая темнота, скрывающая неведомое зло – Бальмун тяжело дышал, благодаря Всевластителя, что ему удалось выжить. Чувствуя тяжесть в груди, ощущая каждый удар сердца в висках, генерал Поварина медленно поднялся на ноги, принявшись осматривать лагерь Гедона.
- Раненных отвести к лекарям, - дрожащим голосом приказывал Бальмун, мысленно признаваясь самому себе, что возвращение в стихию войны было одним из худших моментов его жизни. – Пересчитать убитых. Обыскать лагерь врага. Подсчитать ресурсы и подготовить отчёты.
Дюжины лучников упирались в камни, брошенные требушетом, всеми силами пытаясь спасти раздавленных товарищей и желая сжечь их по закону Храма Света.
Пехотинцы падали на землю, закрывая лица руками и плача от напряжения. Всадники вернулись на возвышенность, выпрыгивая из сёдел и осматривая верных скакунов.
Бальмун, стоя на дрожащих ногах, надеялся, что второй бригаде, ушедшей дальше на юг, удалось обойтись меньшими потерями. Главное, сохранить как можно больше войск – впереди их ждала ещё целая армия Гелона и нетронутые земли Умрата.
В то же время Белия, быстро спустившись с возвышенности, бежала к правому флангу, где находился боевой отряд Деника. Благодаря пылающим осадным орудиям, которые уже успели догореть, она видела всю жестокость и тяжесть битвы пехоты и конницы.
Она всем сердцем надеялась, что с Деником ничего не случилось. Или же, по крайней мере, что он не был тяжело ранен. Хотя его отряд отправили уже на подмогу, когда основной удар конницы Умрата удалось подавить, всё же молодая лучница не могла найти себя места, пока не убедится, что с её любимым всё в порядке.
Пехотные воины сидели на земле, пытались отдышаться, плакали, благодарили Всевластителя за спасение, воздыхали над телами убитых товарищей, закрывали глаза и отворачивались, лишь бы не видеть той страшной жижи, что осталось на поле боя.
Белия пробиралась через воинов, ощущая отвратительную субстанцию под ногами и слыша мерзкий хлюпающий звук. Тем не менее, лучнице сейчас было на это всё равно.
- Разойдитесь, разойдитесь, - громогласным голосом говорил один из воинов, расталкивающий товарищей, - капитан ранен, разойдитесь!
Сердце Белии сжалось. Она тут же повернула голову и увидела тело Деника, свисавшее с плеча его подчинённого. Деник не подавал признаков жизни, с его головы капала кровь, шлем с правой стороны был смят.
- Лекарей! Живо зовите лекарей! – Кричала обеспокоенная лучница, со всех ног побежавшая в сторону возвышенности.
«Это просто ранение, - думала Белия, по чьему лицу лились слёзы, - его подчинённый так сказал. С ним всё нормально. Сильно ударили! Его подлатают и он будет на ногах – всё будет хорошо», - сердце девушки билось так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Она отгоняла от себя страшные мысли, пыталась шевелить трясущимися от всплеска эмоций после битвы ногами ещё быстрее. Деник выживет, обязан выжить. Это было просто ранение, каких юный капитан уже успел пережить с десяток, если не больше. Он обязательно восстановится. По-другому просто не могло быть.
***
Войска Умрата в спешке отступали, держа путь на север, где, по их информации, практически не было войск и крупных поселений, а значит – никто не смог бы навредить захватчикам и лишить Гедона большого числа его подчинённых.
Даже сейчас, не успев получить отчёты от капитанов и командиров, полковник понимал – ночная засада отняла у него не меньше сотни воинов. Учитывая потерю припасов и припарок, учитывая множество раненных воинов, кажется, следовало ожидать новых потерь в пути. Многие могли погибнуть от полученных ран или нехватки ресурсов. Оставалось надеяться, что Гедон преувеличил потери среди своих войск.
Оставшаяся конница продвигалась вперёд, служа щитом от новых возможных засад войск Поварина, а также выполняя функции разведчиков.
Пехотинцам и лучникам приходилось бежать на своих ногах, в полном обмундировании, будучи раненными и уставшими. Впрочем, когда речь идёт о спасении своей жизни, побежишь даже без ног.
Казалось, один полковник Гедон, быстрым шагом следуя за своими войсками, не переходя на бег, не боялся возможной атаки войск Поварина с тыла. Кажется, какая-то его часть даже желала продолжения сражения. По всей видимости, стычка в лагере, убийство с десятка верховых и пехотинцев не удовлетворили жажду крови жестокого военачальника из Умрата.
Однако подсознательное, задвинутое под обязательства офицера и долг перед братом желание не сбылось. Войско Гедона отошло на приличное расстояние от покинутого лагеря. На такое расстояние, что офицеры уже успели пересчитать личный состав, собрать необходимую информацию и отыскать полковника.
- Полковник Гедон, - первым его нашёл командир конницы, державший лошадь под узды, чтобы не возвышаться над вышестоящим офицером, который, впрочем, был почти одного роста с лошадь и верхового, а также не вызывать гнев непредсказуемого брата князя Умрата, - среди конников у нас большие потери. Две сотни убиты, ещё с полсотни тяжело ранены. Нам необходимо остановится и организовать полевой лагерь, иначе лошадей не спасти!
Гедон, хотя старался этого не показывать, сильно удивился. Вражеская пехота и лучники, хотя сражались отчаянно, смогли убить сразу двести верховых? Страшно представить, какое кровавое побоище происходило по двум флангам от лагеря Умрата. Впрочем, задумавшись об этом, полковник пожалел, что сам не участвовал в той славной битве.
Вслед за командиром конницы с докладом к полковнику побежал командир пехоты, с онемевшей правой рукой, в которую прилетела вражеская стрела, покрытые грязью и кровью. Дождавшись, пока командир конницы окончит отчёт, он заговорил голосом, который с каждым мгновением будто бы только угасал:
- Мы потеряли боевую группу – пятьдесят человек погибли. Ещё почти весь боевой отряд из ста человек получил серьёзные раны. Если в ближайшее время не оказать им помощь – в пути им станет хуже.
- Что со стрелковым отрядом? – Гаркал Гедон, пытаясь сдержать в себе порывы гнева от осознания поражения и слабости своего войска.
- Кажется, два стрелкового отряда понесли наименьшие потери, - продолжал командир пехоты, тяжелее хромая. – С два десятка убитых. У остальных – лёгкие ранения и ожоги.
- Сделать крюк в час ходьбы, - приказывал полковник, тяжело дыша, что означало подавление ярости, - создать полевой лагерь. За час лекари должны помочь раненным. Кому нельзя помочь – убить. Нам не нужен лишний груз!
Командиры, хотя они и не были довольны подобным распоряжением полковника, послушно закивали и принялись передавать приказ Гедона своим подчинённым. Главенствующий над конницей, взобравшись на коня и скривив лицо от боли в ноге, поскакал к остаткам верховых.
Командир пехоты, казалось, нуждался в помощи, как никто другой из офицеров. Он, тяжело хромая, жадно хватая ртов воздух, придерживая кровоточащую рану, отправился к своему ближайшему капитану, чтобы уже тот передал распоряжения полковника.
Глядя на состояние своего воинства, Гедон пришёл к неутешительным выводам: в ближайшее время, из-за потери продовольствия, припарок и необходимых для долгого похода ресурсов, ещё порядка сотни воинов отправится на тот свет. Среди них, вероятно, будет и командир пехоты, а также часть офицеров из других родов войск.
Гедон устремил взгляд вперёд: из тридцати повозок осталась едва ли половина. Баллисты, скорпионы, требушеты – захватчикам из Умрата удалось сохранить лишь треть осадных орудий. С такими ресурсами им не хватит сил и возможностей дойти до столицы Поварина, нанеся вред главным стратегическим объектам северного соседа.
Впрочем, благодаря жестоким допросам местных жителей, а также украденным картам, полковник Умрата неплохо знал местность. Вероятно, с оставшимися войсками, припасами и осадными орудиями удастся вести успешную партизанскую войну. Долгое и систематическое ослабление войск Поварина поможет Гедону добиться целей Умрата и привести к ногам Гелона княгиню Верию с вельможами её княжества.
Открытые сражения в полях, к несчастью для Гедона, были отныне недопустимы. Возможны лишь быстрые, короткие атаки с молниеносным отходом – уничтожение провианта или группы воинов, без преследования и открытых стычек. Укрытие в лесах, стремительные переброски отдельных отрядов по сто человек, отсутствие единого целенаправленного пути – данные методы ведения войны в долгосрочной перспективе должны были обеспечить Умрат победу.
Однако не следовало забывать о сотнях мелочах, которые могли нанести сокрушительное поражение стратегии полковника Гедона. Впереди их ждали несколько военных фортов. С тыла – подпирали войска Бальмуна. На западе – столица и резервные войска Поварина. А на востоке – Умрат, в которые никак нельзя было отступать. Если Гедон и его подчинённые отступят в своей родное княжество, обозлённые, готовые мстить войска Поварина вторгнуться во владения Гелона. И тогда уже Умрат начнёт нести серьёзные потери.
Одна ночная битва разрушила все планы Гедона, нарушила его стратегию и заставила полковника продумать несколько запасных подходов к ведению войны. Каждая из них ставила захватчиков из Умрата в крайне неудобное положение. Либо полковник лишится большей части войск, лишь на время внеся смятение в жизнь княжества Поварин, либо падёт при попытке захвата восточных уделов соседа.
Как бы то не было, войскам Умрата уже не удастся достичь первоначальных планов. А значит – Гедону придётся каждый день менять стратегию, основываясь на донесениях разведчиков и знаниях местности, а также пытаться предугадывать действия противника. Сохранять баланс между эффективным ведением партизанской войны, а также решительным уничтожением войск Поварина – крайне тяжело. Придётся держать в голове множество мелких деталей, а также продумывать несколько вариантов развития событий.
- Полковник Гедон, - закричал один из воинов, неожиданно подбежавший к нему со спины, кричавший высоким голосом, непосчастливевшемуся отвлечь брата князя от тяжелых дум, - у нас возникла проблема! Нам нужен Ваш совет.
Режущий слух голос заставил Гедона переключить своё внимание с важных раздумий на раздражавшего его рядового солдата. Он посмотрел на воина жестокими, почти что ненавидящими глазами из-под белой маски, хотя в порыве истерики воин этого, кажется, даже не заметил:
- Мы бежали, как трусы! Меня не слушают, а я говорю – настоящие воины Умрата не бегут. Вернёмся и отомстим этим свиньям из Поварина. Перережим их всех…
Воин не успел договорить. Его шею с невероятной силой обхватила массивная рука, принявшаяся сжимать гортань говорливого мужчины. Полковник смотрел на подчинённого с такой ненавистью, что, казалось, перед ним находился его самый одиозный враг.
Полковник один движением оторвал воина от земли. Лицо говорливого мужчины покраснело, на лице выступили вены, глаза налились кровью. Он всеми силами пытался вздохнуть, пальцы беспомощно пытались оторвать руку полковника от шеи. Однако все усилия говорливого воина окончились ничем.
Через пару мгновений тело мужчины обмякло. Его глаза остекленели, сердце перестало гнать кровь по венам, а грудь перестала вздыматься. Полковник Гедон, продолжая издавать животные звуки, тяжело дышать и смотреть на рядового безумным взглядом, ослабил хватку. Бездыханное тело убитого воина рухнуло на землю, подняв столб пыли в воздух.
Стоявшие неподалёку воины пребывали в ошеломлении. Они не знали, что им следует делать: обделить случившееся вниманием, помочь половнику избавится от тела или же доложить о произошедшем другим офицером.
Несколько мгновений сохранялась тишина, пока сам Гедон, не гаркнув, не принялся раздавать приказы:
- Продолжить путь! Всё отребье отправится на тот свет. Исполнять приказы и молчать!
Полковник Гедон мог заставить подчинённых выполнять свои приказы одним своим грозным видом и пугающим гаркающим голосом. Воины тут же отвернулись и направились дальше.
Сам же полковник ещё пару мгновений осматривал тело убитого им воина. Если бы этот придурок не раскрыл свой рот! Впрочем – для Гедона это не имело значения. Он сам выбрал свой путь, и сам поплатился за это.
Полковник уверенным и быстрым шагом направился за своими подчинёнными, не желая более думать о правильности решения отступить. Гедон всей душой жаждал сражения, желал столкнутся с достойными воинами в открытой битве и биться до тех пор, пока не остановится сердце.
Однако сейчас Гедон был не просто воином, но полковником. Он должен был отвечать за своих подчинённых, должен был добиваться целей Умрата и выполнять желания Гелона. А всё это значило, что полковнику следовало забыть о собственных желаниях и стремлениях, сосредоточив все усилия на том, что принесёт пользу его княжеству и его брату. Именно эти цели могли заставить Гедона забыть о своих жестоких замыслах и переключить своё внимание на более масштабные и праведные цели.
Глава 10
Войска Духарта двигались медленно, стараясь не звенеть доспехами. Лагерь защитников форта находился в нескольких десятках метрах – с такого расстояния воинов Равира ещё не было видно.
Ягонрута пригляделась – после ранения в битве с Поварином, она стала хуже видеть на один глаз, так что воительнице приходилось сильно напрягаться, чтобы что-то разглядеть. От такого напряжения уже болела голова, однако командиру удалось рассмотреть вражеский лагерь: порядка четырёх дюжин палаток с воинами, обозы с припасами, несколько лошадей, видимо, для передачи сообщений, с десяток караульных, разгуливающих по лагерю. Захват лагеря не займёт много времени.
Закончив осмотр, глубоко и медленно дыша, чтобы унять напряжение, командир обернула голову на своих подчинённых в надежде, что они видят её лучше, и кивнула, тем самым отдав приказ к наступлению.
Воины, продолжая пытаться не издавать лишнего шума, на карачках, выдвинулись в сторону лагеря. Лучники наложили стрелы на тетивы, пехотинцы тихо достали из ножен мечи. Равир отдал приказ – не оставлять никого из стражников фортов в живых. Если кто-то из них убежит, обязательно донесёт о наступлении войск Духарта. Тогда начнётся открытая война с Наргилосом, в которой, на данный момент, у войск князя Равира не было никаких шансов на победу. Наступление на запад Наргилоса должно было растянуться на долгое время.
Караульный, зевая, медленно проходил перед воинами Духарта, держа в руках факел. Он, воин лет двадцати, с наивным лицом, услышал звон доспех слишком поздно – успев лишь повернуть голову, караульный получил стрелу в голову. Раскрыв рот от неожиданности и ужаса перед столь быстрой и непредсказуемой смертью, воин Наргилоса повалился на землю. Ночное сражение началось.
Звон доспех упавшего караульного тут же раздался в ночной тишине. Заспанные воины, не успевшие погрузится в глубины сновидений, принялись медленно поднимать головы, пытаясь понять, был ли этот шум предсонной галлюцинацией или тревожным знаком. Всего через несколько мгновений они получили ответ на свои вопросы:
- Нападение! Просыпайтесь…
Кричал кто-то из караульных. Не самые разумные воины, находившиеся ещё в состоянии полусна, похватались за оружия и принялись выходить из палаток, осматриваясь по сторонам и тут же получая стрелы в различные части тела. Воины поумнее тут же поняли, что происходит, потому в быстром темпе начали надевать доспехи, попутно продолжая будить сонных товарищей.
На палатки летел град стрел, пехотинцы рубили выходивших воинов Наргилоса, разрезали покрытия и убивали спящих врагов. Подопечные Ягонруты действовали быстро и жестоко – командир, остановившись на месте за спинами своих подчинённых, с жалостью и сожалением смотрела на тех несчастных, кому не повезло оказаться у границ с Духартов. Надо думать, когда их отправляли в дальнюю дорогу, они и не подозревали, что такое случится. Если посмотреть на ситуацию отстранённым взглядом, кто бы мог поверить, что Духарту хватит смелости и безумия напасть на соседнее княжество, превосходящее владения Равира во всём.
Тем временем, резня продолжалась. Воины Наргилоса, успевшие нацепить доспехи и приготовится в битве, буквально выбегали из палаток и вступали в ожесточённое противостояние с нападавшими. Они бились отчаянно, однако, за первые минуты битвы лишившись порядка двадцати человек, у них не было возможности победить превосходящих числом врагов.
Прошло порядка десяти минут – воины Наргилоса значительно уменьшились в числе. Многих убили в первые минуты битвы, застав защитников форта врасплох во время сна, другие сложили головы в стремительной битве, а малочисленная группа пыталась ретироваться – скрыться во мраке ночи. Однако далеко им не удавалось уйти – лучники Ягонруты отстреливали дезертиров, не давая тем и надежды спастись.
Ягонрута, не вступая в битву, шла вдоль сожжённых палаток и убитых воинов, осматриваясь по сторонам и тяжёлым взглядом подсчитывая количество погибших подчинённых. Их было не так много.
Неожиданно уголком глаза командир заметила блеск доспехов, сверкающих в пламени. Враг пытался атаковать незаметно, однако его омрачённое ненавистью и жаждой мести лицо сложно было скрыть.
Ягонрута резко вытащила меч из ножен и одним плавным, но в то же время сильным движением выбила меч из рук нападавшего, ударив в область основания лезвия. Сделав полуоборот, командир нанесла врагу удар латной перчаткой по лицу, так что тот повалился на землю. Шлем спал с головы, откатившись на несколько метров.
Ягонрута поднесла остриё лезвия к лицу напавшего, и в ярком свете пылающего лагеря увидела испуганное лицо юноши, в глазах которого ненависть слилась с томящим и пугающим ожиданием неминуемого.
Кажется, он был чуть старше Рандара, когда она встретила его в лагере Нудзира. Такой же бойкий, готовый сражаться до конца, идущий на риск ради товарищей. Такой юный и глупый.
Командир никак не решалась нанести финальный удар. То ли из жалости, то ли вновь вспомнив сына. Молодой воин Наргилоса смотрел на неё, не обращая внимания на сломанный нос. Наконец, спустя несколько мгновений, поняв, что женщина не хочет его убивать, юноша быстро пополз прочь, через несколько шагов встал на ноги и побежал прочь от лагеря.
Стоило выполнить приказ Равира – не дать никому покинуть пределы лагеря. С другой стороны – он так юн, наивен, глуп, он ещё должен пожить, чтобы понять, что такое жизнь. Пусть доложит, что здесь произошло – битва с Наргилосом неминуема. Случится ли она через месяц, через полгода – неважно. Духарт и Поварин должны были понимать, с чем столкнуться, восстав против всего королевства. Зуб за зуб – так считали селяне, разбойники, воины, вельможи – все, кто теперь питал ненависть ко всем вокруг. Каждое княжество расплачивалось за то, что делало против своих собственных жителей и жителей соседних княжеств.
Ягонрута смотрела на удаляющегося юношу, гадая, что будет ждать этого воина, в раннем возрасте столкнувшегося со смертью и сумевший её избежать.
Стрела пробила череп убегавшего, повалив мёртвого воина Наргилоса на землю. Снаряд прилетел справа, куда ошеломлённая командир перевела взгляд. Вацис, картограф из Поварина, не удостоив своего командира взглядом, прошёл мимо лежавшего, держа в руках лук.
Ягонрута тяжело вздохнула. История воина из Наргилоса окончилась. Резко и примитивно.
***
Через полчаса звон металла окончательно затих. Крики и стоны исчезли. Остались лишь треск огня и тихий вой ветра месяца Равноденствия. Воины Наргилоса были убиты. Палатки сожжены. Обозы с продовольствием и строительными материалами захвачены. Как и каменщики, которых подчинённые Ягонруты усадили на колени перед командиром.
Перепуганные, избитые, держащие руки над головой, эти люди примирились со скорой смертью. Возрастных мастеров камня отправили к границе потому, видимо, что более молодых и полезных оставили в сердце Наргилоса.
- Меня зовут Ягонрута, - представилась воительница, изображая из себя сурового и непоколебимого палача. – Я командир войск Духарта. С этой минуты, западные земли Наргилоса захвачены войсками союза Духарта и Поварина. Вы подчиняетесь мне, форты принадлежат нам! У кого-то из вас есть возражения?
Каменщики быстро вертели головами, получив надежду на спасение.
- Кто из вас главный? – Продолжала спрашивать командир.
Мужчина пятидесяти лет с аккуратно подстриженной бородой, в покрытой грязью одежде поднял руку, смотря на Ягонруту молящим взглядом, говорившем: «прошу, оставьте моих подчинённых в живых».
- Сколько времени вам потребуется, чтобы закончить работу над фортами?
- Около трёх-четырёх месяцев, госпожа, - пытаясь быть вежливым и в то же время твёрдым, отвечал каменщик. – Больше, если будут проблемы с ресурсами.
- Через сколько вам должны выслать новые караваны с продовольствием и камнем? – В голове командир уже начала строить теории, какова будет стратегия Равира.
- Через месяц, - продолжал отчитываться лидер каменщиков. – Но камень доставляют с юга, а там сейчас орудуют разбойники. Доставка может затянуться.
- С завтрашнего дня строительство продолжиться, - с той же непоколебимостью говорила командир. – Вацис, Тапид – возвратитесь в наш лагерь и прикажите обозам приехать сюда. В скором времени мы разобьём лагерь.
Караульные – несите службу до рассвета, если завидите что-то подозрительное – немедленно доложить. Пусть лекари займутся каменщиками – их благополучие не обсуждается. Припасы никому не трогать. Выполнять!
Подчинённые Ягонруты засуетились, принявшись выполнять приказы. Командир же отошла на небольшое расстояние от сожжённого лагеря, ближе к недостроенному форту. Груда камней, в образе которых уже вырисовывались внешние стены и зачатки караульных башен. Именно от этих построек будет зависеть успех наступления Духарта.
Ягонрута достала из походной сумки трубку и мешочек с листьями рунки. Потирая глаза, чтобы снять напряжение, воительница гадала, как прошли нападения на другие форты, как идут сражения в Поварине, как идёт диверсионная операция Рандара.
Сложно поверить, что отряд Нудзира, состоявший из разбойников, ворья, дезертиров и стражников превратился в настоящие армии, которые сейчас сражались по нескольким направлениям, в десятках днях пути друг от друга. Командир, которая в последнее время всё чаще начала задумываться о судьбе и причинности всего происходящего, никак не могла поверить, что будущее всего королевства и каждого княжества в отдельности сейчас зависело от пропащих людей, потерявших всякую совесть. Убийцы, воры, клятвопреступники – каково будет королевство, построенное руками мятежников и ренегатов?
- Командир Ягонрута, - обратился к ней подошедший со спины воин, - простите, что отвлекаю, но нам нужно Ваше руководство. Никто не может решить, кого и в каком количестве отправлять на караул.
Женщина, закурив, без лишних слов обернулась и направилась к своим подчинённым. Её вновь отвлекли от мыслей, которые тяготили, но в то же время всякий раз манили повидавшую многое воительницу.
Может, это даже к лучшему. Сейчас, ради товарищей, ей следовало думать только о деле. А в будущем, если оно наступит для неё, может, появится время подумать о материях, которые в своё время сгубили ни одного идейного борца с непонимающим его реальным миром.
***
Рандара разбудил громкий гомон. Голова раскалывалась, всё тело ломало – не стоило пить ту бурду, которую ему наливали Хорьки. Он бы с удовольствием поспал ещё несколько часов, но, по всей видимости, долг не ждёт. Держась за голову, шатаясь, еле держа глаза открытыми, юный командир поднялся на ноги, осматриваясь по сторонам и пытаясь понять, что происходит:
- Барон должен был попировать с нами, чтобы понять, почему мы задержались, - улыбаясь стражникам усадьбы, говорил Манур изнурённым тоном. – Передайте ему, что мы скоро выдвигаемся. Разбужу только всех.
- Отдам приказ своим подчинённым собираться в путь, - тут же отозвался Рандар, быстро найдя неподалёку своих товарищей, спавших друг на друге. – Через час все будут готовы к походу.
Рандар мало, что помнил из вчерашнего вечера. Тем не менее, у него осталось неплохое впечатление после разговоров с Мануром и его подчинёнными: да – они были наглыми, высокомерными, несерьёзными и излишне кичливы. Однако в них было что-то такое, что заставляло им доверять – ведь они не зарубили Рандара и его воинов, когда те спали. И не ушли, бросив все обязательства. С ними придётся искать общий язык, некоторых подчинённых будет раздражать поведение разбойников, однако беспокоится об их предательстве, кажется, не стоило.
Подопечные Рандара были весьма удивлены виду своего командира и отправившихся с ним товарищей. А запах перегара был невыносим.
- У нас час, собираемся и в путь, - тараторил наследник, чувствуя неприятное кручение в животе. – Но сначала завтрак!
Для барона Генура явно не было сюрпризом такое поведение разбойников, но узнав, что командир из Духарта с несколькими воинов участвовал в увеселениях с Хорьками, решил не показывать недовольства новыми товарищами. Как никак, к приятному удивлению вельможи, Хорьки не сбежали в первый же день по получению припасов, так что шанс выполнения ими договора слегка повысился.
Дождавшись, пока юный командир приведёт себя в порядок, барон позвал его в свой кабинет на небольшую беседу. Вельможа уселся за стол, серьёзным взглядом смотря на воина, который приземлился напротив Генура.
- Какие у Вас впечатления после первого разговора с Хорьками? – Начал барон.
- Они типичные разбойники, ворьё и убийцы, но наше соглашение с ними важнее их желания лёгкой прибыли, - Рандар подпирал тяжёлую голову рукой. – Во время войны им нужна поддержка влиятельных лиц, поскольку теперь каждый землевладелец, барон и мелкий офицер будет пытаться схватить банду Хорьков, лишь бы доказать свою пользу внутри княжества. Информация о караванах, фортах и казармах – наши стремления сейчас совпадают. А Ваше положение и ресурсы помогут им обогатиться.
- А после войны?
Рандар пожал плечами.
- Ясно, - тяжело вздохнул Генур, почёсывая подбородок и раздумывая. – Будьте бдительны, не доверяйте им и не слушайте. Связь с Равиром, соглашение со мной, принятие в свои ряды вас – обычных воинов – всё это слишком подозрительно. Этот пацан явно затевает что-то недоброе.
- Будем на стороже, Ваша светлость, - кивнул юный командир, вставая с кресла. – Я напишу письмо для князя Равира, пожалуйста – отправьте их в Духарт. По возможности, буду отчитываться перед Вами в письмах, но не обещаю, что получится поддерживать регулярную переписку.
- Если всё будет идти по плану – я и так узнаю о ваших успехах, - кивнул барон, с любопытством смотря в окно на копошащихся в лагере Хорьков.
Примерно через час, как и приказывал Рандар, его подчинённые в полном обмундировании, с наполненными походными сумками, восседали на лошадях за воротами усадьбы.
Дождавшись, пока болеющий командир усядется в седло, воины двинулись к лагерю Хорьков, которые закидывали последние сумки в телеги. Судя по их состоянию, разбойники чувствовали себя ничуть не лучше, чем юный командир.
Манур, потирая глаза, зевая, сидел в седле, не обращая никакого внимания на сборы своих товарищей.
- Мы готовы, - командирским тоном, каким ему позволяло говорить похмелье, отозвался Рандар.
- Наконец-то. Сколько вас можно ждать, - осведомился Манур, чьи люди только принялись седлать лошадей. – Мы уж заждались.
Ладно, по плану, направляемся на север. Будем на месте через месяц. Погнали, братва, - задорно произнёс лидер Хорьков изнурённым голосом, стараясь особо не шуметь. – Раньше доберёмся, больше припасов сохраним!
Группа из сотни человек двинулась по дороге на север, стараясь не бросать скучающие взгляды на усадьбу, которая так и манила к себе. Впереди отряда ехали Манур и Рандар, за ними – две дюжин воинов и разбойников, перемешанных между собой так, чтобы никто в случае чего не смог убить никого из лидеров групп, затем продвигались повозки, и замыкали строй оставшиеся воины Духарта и Хорьки.
Разбойники лениво переговаривались между собой, слегка подтрунивая над повадками новых товарищей из Духарта; подчинённый Рандара, гордо держа головы поднятыми, старались не реагировать на шутки.
Однако Сален, бывший и сам обычным разбойником, прервал тишину – начался кичливый спор, в который с каждой минутой втягивалось всё больше людей.
Рандар подозрительно осматривал спорящих людей: воины говорили о своей железной дисциплине и принципах, которые делали их лучше всякого сброда; разбойники насмешливо замечали, что ровная спина и доспехи ещё не делают из червяка орла – говоря короче, прямолинейные метафоры очень скоро переросли в ругань о том, как обычным людям стоит себя вести и до чего могут довести такие вот странные размышления, кого и почему можно считать лучше других.
- Не обращай внимания, - весело произнёс Манур, заговорив с Рандаром. – Мои ребята любят поспорить о всякой чуши, но за оружие они не возьмутся – как никак, мы теперь товарищи, а у нас запрещено резать кого-то в лагеря.
- Это меня сразу успокоило, - саркастично отвечал юный командир, продолжая смотреть назад.
- Месяц другой, и эти бараны будут считать друг друга братьями и сёстрами. Всегда так было – сначала прощупываешь почву, пара шуток, пара любопытств, несколько разговоров за костром и выпивкой, одно сражение и вот – вы теперь не разлей вода!
А вот меня интересует кое-что другое, - тон лидера Хорьков стал более хитростным. – Скажи, насколько точно ты хочешь исполнять приказы вельмож?
- В каком смысле? – Тут же Рандар перевёл взгляд на Манура.
- Ну, вроде как, мы должны ограбить караван, и часть добра, которые они перевозят, обязаны передать Генуру, так? Может, к Андарону его – оставим всё себе?! Нам-то, в пути, оно всяко полезнее, чем ему, богачу.
- Ты ведь и сам вчера говорил – пока Генуру нужно давать поводы вам доверять. Если начнём обманывать его с самого начала пути, он быстро встанет против нас.
- Уже нас? – Усмехнулся Манур. – Интересно. Но если подумать: идёт война, суматоха, люди на местах, которые не против поживиться – добро купцов может деться, куда угодно.
- Лично для меня, самое главное, чтобы Генур продолжал нас поддерживать, - серьёзно говорил юный командир, начав стоить из себя делового человека, чтобы сразу установить свой статус в новой группе. - Его ресурсы, влияние, власть – без него нам долго не протянуть, вельможи и воины будут нас разыскивать с большим усердием.
- Нудный ты, однако, - вздохну лидер Хорьков. – Ладно, разберёмся походу дела. Так просто, на всякий – лучше тебе не поддерживать этого, да и других вельмож до самого конца. Они нам нужны до поры до времени, но они наши враги, как и Гелон, как и Равир и прочие власть предержащие.
Понимаю – вы воины, вы служите за деньги, но вы, как и мы, как и они – никто никуда не исчезнет навсегда: на место одних придут другие. Так что не мешай нам.
- Если ваша борьба бессмысленна, тогда зачем вообще её вести? Разве, у борьбы не должно быть цели? – Поинтересовался Рандар.
- Нет, - злобно ухмыльнувшись, произнёс Манур. – Как огонь и вода – эта битва будет длится вечность. Главное не итог, а сама борьба. Ведь без этой борьбы никогда не удастся надобится своего. Без борьбы не удастся сподвигнуть людей меняться и присматриваться к новым идеям. Понимаешь?
- Да, к сожалению, - после недолгой паузы произнёс юный командир, тут же вспомнив образ Керанзо.
- Вот и славно. Может, когда-нибудь, наши потомки и достигнут нашей цели, но вряд ли это случится на нашем веку! Так что я стараюсь излишне над этим не заморачиваться.
И тебе не советую этим заниматься: цель есть, может дойдём до неё, может – нет. Главное получать удовольствие от самого процесса. Тогда – жизнь будет прожита не зря.
Рандар замолчал, раздумывая, каким способом можно было заставить Манура, хотя бы на время, забыть о своих безумных идеях ради более, как казалось юному командиру, высоких и важных целей.
Вплоть до самого вечера продолжался спор разбойников и воинов Духарта. Спорили они обо всём: начиная с идеологий и их важности для простых людей, заканчивая рецептами наиболее насыщенных рагу с наименьшим количеством ингредиентов.
В основном, новую ветвь диалога между диверсионной группой начинал Манур, без контекста и необходимости – просто резко переходил на другую тему. Казалось, ему просто было весело слушать ругать. Рандар же молчал, предпочитая следить за обстановкой вокруг на тот случай, если на них неожиданно нападут.
Вечером лагерь встал возле леса. Разбив палатки и распаковав припасы, подаренные бароном, разбойники вновь принялись за распитие гадостных непонятных напитков – по всей видимости, более дорогое и благородное питьё Генура они решили оставить для более подходящих случаев.
Рандар до сих пор чувствовал дискомфорт в животе и мерзкий привкус пойла во рту. Он порядка часа сопротивлялся предложениям выпить, однако в конце концов, видя общий весёлый настрой и нескольких трезвых подчинённых, которые могли бы разнять драку и заступиться за своего лидера, юный командир всё же сдался. О последствиях своего легкомысленного и глупого решения он будет страдать завтра.
В целом, Манур оказался прав – настроения среди Хорьков и воинов заметно улучшились. Обитатели лагеря делились казусными историями из прошлого, рассказывали анекдоты и даже спели пару весёлых похабных песен.
Таким образом, уже через пару недель все подозрения и напряжения спадут. Хотя, может, таков и был план лидера Хорьков, желавшего развеять бдительность воинов Духарта? Уж кому, а наследнику Наргилоса точно следовало оставаться на стороже.
Так проходили дни: разбойники затевают бессмысленную беседу, воины им отвечают, Манур провоцирует, а Рандар, пытаясь оставаться бдительным, лишь изредка вставлял свои комментарии. Весёлые вечера за кружкой горячительного, после которых становилось плохо, разговоры обо всём на свете, откровенные и неожиданные истории, из которых даже можно было что-то вынести – хотя первое впечатление о Хорьках было, скорее, негативным, теперь они представляли из себя пускай и вздорную, но довольно обычную группу разбойников и ворья – необразованную, весёлую, верящую в свои силы.
Конечно, эти настроения будут сохраняться ровно до тех пор, пока Хорьки не потерпят разгромное поражение. Так было с лагерем Денера, с обителью Керанзо и другими подобными группами авантюристов.
Путь, который по прикидкам юного командир должен был занять две недели, действительно продолжался целый месяц. Всё потому, что Хорькам не следовало появляться в деревнях и тем более крупных поселениях.
В этом и был секрет скрытности Хорьков – не светится в тех землях, где скоро пройдёт налёт. Отряду из ста человек приходилось сильно петлять, чтобы оставаться незаметными и в тоже время не набредать на форты, которые на карте отметил барон Генур.
На третью неделю путешествия наследник Наргилоса, вероятно, по собственной беспечности, заметно расслабился. Он стал чаще встревать в беседы, открыто спорил с лидером Хорьков по многим вопросам и много философствовал – скорее, чтобы раскрутить Манура и разбойников на интересные ответы, нежели для действительного переубеждения новых товарищей.
Хотя Хорьки и продолжали раздражать воинов в некоторых вопросах, в целом, общение более-менее породнило два лагеря. Доверять полностью, разумеется, никто никому не хотел, однако и предательства никто не ожидал.
С концом месяца Равноденствия и наступлением месяца Тёплых ветров, когда до цели оставалось несколько дней, разбойники и воины Духарта разбили лагерь на очередной поляне. Снова гадкая выпивка, снова похлёбка, снова бессмысленные разговоры и споры.
- Родился бы ты там же, где мы, - еле ворочал языком пьяный Манур, то и дело разочарованно махая рукой, - тогда бы и не спорил!
- Я в мелкой деревне родился, - положив руку на сердце, с претензией отвечал такой же пьяный Рандар. – Чего мне не понять?
- Где? Если бы родился в Умрате, понимал бы, с чего мы так к этим вельможам относимся.
- Чем люди вообще отличаются? Что в Умрате, что в Поварине и Духарте – все одни. Ничем не отличаются!
- Не, - протянул лидер Хорьков, подняв указательный палец вверх. – В Умрате вельможи особенные! Уже несколько десятилетий тут всём на всё насрать – лишь бы гулять, веселиться, да обязанности на других скидывать.
- Я просто понять не могу, с чего вы так презираете вельмож, но к селянам и воинам относитесь нормально? Все виноваты в происходящем, все друг на друга зуб точат.
- Снова не прав, - кажется, Манур уже еле держал голову поднятой. – Селяне помогают друг другу, поскольку без помощи вымрут; воины друг другу помогают, чтобы защитить свои земли.
А вот вельможи только и делают, что против друг друга интриги плетут, подставляют друг друга, обманывают и заказывают убийц.
Вот – посмотри на Генура – против своих попёр, лишь бы власть получить. Власть портит – смертным нужно без власти жить, тогда всё будет как надо!
Может, Манур, отчасти, и был прав, однако Рандара не интересовала моральная сторона действий барона Генура – главное, что он выступал на их стороне.
- Власть всех развращает, - продолжал лидер Хорьков. – Все вельможи Умрата сгнили от власти: ничего не делают, засели в своих усадьбах, и плевать они хотели на нужды других.
- Разве в этом виноват ни Гелон?
- Они были такими ещё при его отце! Я, конечно, мелким ещё был, когда правил князь Генар, но наш бывший лидер Шуван имел в запасе сотни баек про этого Генара. Оргии, возлияния, равнодушие к княжеству – Генар пользовался своим титулом только ради наслаждений.
И вельможи не отставали от своего правителя. Теперь же правит Гелон, и в след за ним вельможи так же просто заперлись в своих домах, не желая нагружать себя лишними думами. Яблоко от яблони – что поделать! Но правда в том, что один князь не решает всё в княжестве: бароны и землевладельцы должны влиять на князя и направлять его, а они просто закрыли глаза на происходящее.
- Насколько мне известно, - икал Рандар, - сам Гелон запугал вельмож на столько, что они теперь бояться показываться. Запреты на развлечения и празднества, жуткие наказания, высокие налоги – князь делает всё, лишь бы вельможи ему не мешали.
- Кто тебе это сказал? – С претензией обращался к нему Манур. – Барон?! Ну конечно – он будет выставлять себя жертвой. Я слыхал, что Гелон запретил вельможам громкие баллы, публичные пиры, бахвальства перед толпой, запретил выступать без его спроса и повысил налоги, только вот никто не думает, зачем он это делает. Как заставить зажравшихся вельмож начать хоть что-то делать? Запретить им всё, что мешает работать.
Я, конечно, не защищаю Гелона – он псих и гедонист, но и делать его главным злодеем неправильно.
- Странный ты человек, - усмехнулся юный командир, направив замутнённый взгляд на землю, чтобы его не так сильно мутило. – Бароны и землевладельцы виноваты, а остальные нет. Князя ещё защищаешь.
- Силён не тот, кто показывает свою истинную власть, - нравоучительно заговорил Манур, - а тот, кто прячется в тени властного человека. И вельможи как раз те, кто прячется в тени: говорят, что делать князю, а в случае кризиса всю ответственность сваливают на него.
«Если бы только он поприсутствовал на собрании вельмож, обязательно понял, что бароны, ровно как и командиры, просто выполняют приказы более хитрых и умных», - думал наследник Наргилоса, который еле держался на ногах.
- Ладно, поговорим об этом завтра. Мне пора спать.
- Не, - протянул лидер Хорьков. – караван пройдёт здесь через несколько дней. Нельзя пить. А на такие темы можно говорить только будучи пьяными.
Рандар, сильно шатаясь, поднялся с табурета и направился в свою палатку. Может, и хорошо, что не придётся больше говорить с Мануром о политике. Однако наследник Наргилоса не собирался отказываться от алкоголя – он знал себе меру, так что без проблем сможет пить и не волноваться за свою эффективности.
Дальнейшие дни прошли в более напряжённой обстановке: воины, которые, будучи пьяными, обещали разбойникам показать пару приёмов, обучали новых товарищей движениям, которые использовали обученные стражники – так разбойники могли стать более серьёзной угрозой для воинов Умрата.
Рандар также не упускал возможности лишний раз потренироваться и сразится в поединке: он был быстрее и сильнее многих, однако ранение всё же давало о себе знать – юный командир не мог двигаться также энергично, как прежде. Кажется, с этим лишением, как и с многими другими, юному командиру оставалось только смирится. Ему не впервой было терять нечто дорогое, что раньше казалось должным.
По вечерам юный командир выпивал – ту самую бурду, которую пили разбойники. Он оправдывал это необходимостью быстро и безболезненно уснуть, поскольку сон самое лучше оздоровительное средство.
Пил он в тайне от других, поскольку считал, что разбойники и воины, которые сдерживали себя несколько суток, начнут начитывать ему мораль. Что они, невежественные воины и разбойники, которые были слабее его, могли знать о здоровье? Рандар, по его размышлениям, знал лучше, что для него было вредно.
Манур же за эти дни почти не выходил из своей палатки. Планирование стратегии, организация пути отхода – нет, лидер Хорьков и сам занимался возлияниями и сном, о чём Рандар случайно узнал, зайдя днём в палатку Манура. Юноша храпел на шкуре баранида, а возле него стояла пара пустых бутылок.
Юный командир не стал рассказывать об этом подчинённым – не стоило подрывать боевой дух отряда, изобличая лицемерного лидера разбойников. Лучше оставить это в секрете, по крайней мере до тех пор, пока Манур исполнял свои обязанности.
Наконец, наступила середина месяца Тёплых ветров – день нападения на караван. Лагерь объединённых войск Хорьков и воинов разделился на две группы, засевшие в кустах по обе стороны от дороги, по которой должен был пройти караван с припасами для бригады Гедона и товарами для захваченных Умратом селян на территории Поварина.
Прошло порядка часа, прежде чем Фания, девушка из числа Хорьков, приблизилась к Рандару. Умная, остроумная, красивая и бойкая – девушка напоминала юному командиру Белию, если бы её судьба сложилась печальнее. Постоянные синяки на лице, оскорбления отдельных членов отряда мужского пола, а также выходившие из её палатки по ночам различные разбойники говорили об одном – счастья в жизни Фании было не так много.
- Караван в нескольких минутах ходьбы, - доложила разбойница, передав данные соглядатаев.
Юный командир понимающе кивнул, вытащив из ножен меч. Подчинённые безмолвно повторили действия наследника Наргилоса.
Послышались скрип деревянных колёс, гул разговоров, звон доспех – караван показался из-за пригорка, мирно движущийся по вытоптанной дороге. Следовало выскочить в самом начале колонны – так у каравана будет меньше шанса разделится на отдельные повозки и разъехаться в разные стороны.
Кони, тянувшие первую повозку, поравнялись с кустами, где сидели Хорьки. Звонкий соловьиный свист – сигнал – означал начало битвы. Разбойники и воины из Духарта мигом выскочили на дорогу, набросившись на стражников каравана. Пребывавшие в смятение, защитники купцов в начале каравана не смогли ничего противопоставить нападавшим, принимая смертельные удары. Однако стражники с конца, успевшие понять, что произошло, тут же обхватили мечи и копья, накинувшись на разбойников.
Возле каждой повозки останавливались по два человека: один стоял возле лошадей, не давая тем пройти, а второй угрожал кучеру, если тот дёрнется. Впрочем, долго сторожить обозы не пришлось – умелые разбойники и закалённые в боях воины быстро разобрались со стражниками. Покрытые кровью, тяжело дыша, они медленно разбрелись вдоль каравана, сурово оглядывая перепуганных кучеров и ошеломлённых купцов, вылезавших из повозок.
- Прошу Вас, - подняв руки, молил один богато одетый бородатый купец, вышедший из первой повозки, к которой подошёл лидер Хорьков, - забирайте всё. Не трогайте нас. Мы обычные купцы…
- Куда едите? – Перебил его Манур, протирая лезвие меча об покрывало повозки, оставляя на ткани следы крови. – Дальше только граница Поварина.
- Туда и едем, в Поварин, - кивал напуганный купец, чувствовавший, что имеет шанс откупиться. – Там сейчас полковник Гедон сражается – его войскам ресурсы везём. Ещё с тамошними жителями хотели поторговать – как никак, теперь те земли Умрату принадлежат.
- Значит, у сволочи Гедона всё идёт хорошо? Далеко зашёл наш доблестный герой, не так ли? – Саркастично продолжал спрашивать Манур.
- Вроде как, часть его войска разбили, но второй половине удалось пробраться глубже в Поварин, - отчитывался купец, продолжая трястись.
- Слышал, Рандар – не очень дела у ваших из Поварина!
Тут же Манур скривил недовольную гримасу, разочарованно смотря на купца.
- Говорил же, - обернулся лидер Хорьков к командиру солдат из Духарта, - нужна тебе кличка. Вот, почему они у нас есть.
С этими словами Манур полоснул мечом по горлу купца. Мужчина, захлёбываясь собственной кровью, упал на землю, с ужасом в глазах и хлюпаньем в лёгких пытаясь схватить воздух.
- Убить тут всех! – Серьёзно прокричал лидер Хорьков, и его подчинённые, не задумываясь, не размышляя ни секунды, тут же принялись рубить купцов и кучеров.
Воины Духарта осматривались по сторонам, с презрением смотря на бессмысленную резню, однако они не вмешивались без приказа своего командира.
- Что? – Развёл руки Манур. – Говорил же – нужны клички. Поэтому нас в том числе долго найти не могли. Если бы этот, - указывал он остриём меча на мёртвого купца, - где рассказал твоё имя – были бы проблемы в будущем.
- Барон просил никого не убивать без необходимости, - нравоучительно напомнил своему товарищу юный командир.
- Да плевать, что он там просил, - махнул рукой лидер Хорьков. – Пусть благодарит судьбу, что мы не стали разорять его земли. Возьмём себе лошадок и повозки с добром: что-то используем сами, что-то продадим в поселениях на востоке.
- Так ты уже всё решил за нас, - в голосе Рандара прозвучал упрёк. – Зачем тогда предлагал мне обмануть барона, если и так собирался это сделать?
- Интересно было, - Манур, убрав меч в ножны, воссел на козлы. – Я принял сложное решение, пока остальные просто думали и смотрели. А что касается этих купцов и договора Генура – ты правда надеешься сохранить честь и выбраться из этого чистым, не запятнанным? Если так, я придумал тебе кличку…
- Не переводи тему…
- Да успокойся, горностай, - вновь беззаботно махнул рукой Манур. – Мы выполнили задание, помогли твоим, помогли себе – все довольны. Хорош бухтеть! Сегодня вечером устроим пир, а завтра выдвинемся в путь на восток, через север. Только нужно отъехать подальше от дороги.
Резня на дороге завершилась. Разбойники, обобрав тела, растаскивали убитых стражников и купцов по кустам, убирая следы сражения с дороги. Закончив, они расселись по повозкам и приготовились к отбытию, задорно смеясь и вспоминая лица убитых перед тем, как им нанесли фатальный удар.
Несмотря на убийство безоружных – обычных купцов и кучеров - воинам Духарта, да и самому Рандару, было всё равно на эти жертвы: гибли не их товарищи и соседи, так что на это можно было закрыть глаза.
Присланных из западных княжеств беспокоило совсем другое – наплевательское отношение Хорьков к установленным договорам. Кто знает, какое ещё соглашение решит нарушить Манур из-за желания поживиться?
- Вы садитесь? – Улыбаясь, обращался к Рандару лидер Хорьков, взявший в руки вожжи. – А то уедем без вас!
Горностай – остроумно. У Рандара и этого зверька действительно была одна общая черта. Однако, стоит сказать, с каждым днём в юном командире оставалось всё меньше остатков этой схожести – чем больше он видел, тем меньше раздумывал над необходимостью оставаться чистым.
Глава 11
После тяжёлого ранения в голову Денику потребовалось много времени, чтобы восстановится. Ему, как бы страшно это не звучало, пришлось заново научиться сидеть, ползать, ходить, свободно двигать руками и говорить без запинок – если бы не живительные снадобья и мази, не известно, в каком состоянии юный капитан провёл остаток жизни.
На протяжение всего месяца Белия почти не покидала своего возлюбленного: помогала ему есть, следила за приемом снадобий, поддерживала, когда Денику приходилось снова учится ходить.
Конечно, постоянные военные собрания заставляли девушку покидать Деника. Впрочем, стоило благодарить генерала Бальмуна, который позволил Белии остаться в лагере для защиты раненных и больных. Хотя после перемещений войск Умрата дальше в земли Поварина раненным воинам вряд ли что-то грозило, всё же генерал поступил благородно.
Что касается войск Умрата – два боевых полка Гедона понесли серьёзные потери. Войска Поварина не позволили подчинённым Гедона объединится, погнав их в разных направлениях. Полк под руководством самого Гедона направился на север, где их ждали несколько фортов. Второй полк направился на запад, где стояло подкрепление Поварина на случай поражения воинов Бальмуна.
Разорителей из Умрата теснили с двух сторон, не позволяя подчинённым Гедона скрываться и оставаться на одном месте больше, чем на одну ночь.
Хотя войска Умрата потерпели поражения в ночных стычках, воинам Поварина также пришлось пролить немало крови. Пришлось разбить целый полевой лагерь с раненными и калеками. Полк, с которым должна была разобраться вторая боевая бригада из Поварина, оказался более подготовлен к ночному сражению. Резня к югу от бригады Бальмуна выдалась более ожесточённой и кровавой – их пехоты, столкнувшейся с конницей, выжила едва ли треть. Подчинённые Гедона действительно были теми жестокими зверьми, какими их описывали люди. Сожжённые деревни и изуверски убитые жители были тому подтверждением.
Тем не менее, хотя войска Поварина понесли серьёзные потери, всё шло по плану командования. Если не случится непредвиденных ситуаций, уже через месяц войско Гедона будет полностью разбито, и тогда Поварина двинется в Умрат.
Находившись вокруг лагеря, Деник присел на табурет, положил самодельную трость рядом, после чего вытащил трубку и листья рунки – он пристрастился к этой гадкой привычке за последние пару месяцев.
Выпуская дым, юный капитан наслаждался тёплыми лучами Варнира, аккуратно поглаживая шрам, проходивший через полголовы. Деник до сих пор дивился тому, как ему удалось выжить после удара палицей. Если бы не шлем, капитан давно покинул мир живых.
И эти мысли не оставляли его в покое вот уже три недели, как он проснулся. Обманул ли он смерть, или же Всевластитель в своей милости даровал юноше второй шанс?
Впрочем, все эти мысли исчезли, как только Деник увидел подходящую Белию, с лёгкой улыбкой смотревшую на юношу. Юный капитан, взяв трость, встал с табурета, чтобы обнять девушку, но та, почувствовав неловкость из-за стараний не восстановившегося Деника, ладонью показала ему оставаться на месте. Капитан и сам не хотел заставлять девушку чувствовать неловкость из-за собственной неряшливости, потому просто сел на землю, оставив табуретку для Белии.
Подойдя ближе, лучница вопросительно посмотрела на Деника. Тот просящим взглядом указал девушке на табурет. Чтобы не смущать юношу, Белия выполнила безмолвную просьбу, села на табурет и повернулась лицом к Денику.
- Как ты себя чувствуешь? – Нежным голосом спрашивал охотница, принявшись поглаживать юношу по голове.
- Нормально, - кивнул Деник. – Тебя ещё достают этим советами?
- А что поделать? Никто ведь не знает, что будут делать войска Умрата. В случае чего, нужно будет быстро подготовить отступление в тыл.
- А тот барон ничего не присылал? Он-то должен знать, что происходит внутри его княжества.
- Последний раз недели две назад присылал письмо через своих соглядатаев – говорят, чуть не убили того старика, как увидели его, идущего из Умрата. Но письмо его спасло. В общем, пока две тысячи воинов размазаны по всему Умрату: кто-то охраняет баронов и вельмож, кто-то следит за обстановкой в городах и деревнях, кто-то гоняется за разбойниками, а их главный командир выискивает Хорьков. Короче, пока не о чем беспокоиться.
Деник кивал головой, переведя взгляд себе под ноги. Белия продолжала поглаживать его по голове – кошмарный шрам и две бессонные ночи, когда Деника пытались спасти, болью и страхом отдавались в сердце девушки. Наконец, выждав несколько мгновений, Белия не без сожаления предложила:
- Может, попросим генерала Бальмуна отправить нас обратно – в столицу Поварина? Будем следить за порядком, подальше отсюда.
Деник тяжело вздохнул. Судя по его взгляду, юный капитан уже задумывался над этим. Однако, всякий раз его останавливала одна мысль.
- Помнишь, - с печалью заговорил он, - когда мы впервые встретились? Мы с товарищами тогда вернулись из долгого похода. Мы не были готовы к настоящей войне: гибель друзей, кровавые битвы с воинами Нудзира, все зверства разбойников – мы тогда возненавидели Керанзо и всё это глупое восстание.
Мы были замучены долгим путём и сражениями – Денер, мой брат, в порыве гнева решил всё бросить, уйти куда-то вдаль и забыть о бредовых идеях мага. Мы все были с ним согласны. Думали, что все наши, кто остался тогда в лагере, с нами согласятся. Только вот согласились не все – Рандар, Бернер, Бениш и несколько других наших товарищей остались.
- Ну это же был их выбор, - напомнила Белия.
- Только вот мы даже не пытались их убедить. С Рандаром тогда просто наорали друг на друга, разошлись, и я даже не попытался взять с собой. Мы были так обижены на тех, кто хотел остаться, что просто махнули на них рукой, ушли. Мы их бросили, всех их бросили, потому что испугались, потому что поддались желанию спасти свои шкуры, не думая о них.
Если бы не случайность, если бы мы не встретились тогда в темнице Нудзира – где бы мы сейчас были?! Это ведь Рандар договорился с Нудзиром, он убил его, он отвёл нас в Духарт и возглавил. Он не сдавался, постоянно думал о нас, жертвовал собой, чтобы нам не пришлось. А мы его бросили. Даже толком не извинились за это.
- А тебе не кажется, - с настороженностью отвечала девушка, - что Рандар делает это всё не для нас, а в первую очередь – для себя?! На самом деле, никто ведь не просит его становится князем Наргилоса, никто не просит его сражаться за нас. Мы все давно могли просто покинуть Вундрат и найти дом где-нибудь в другом месте.
- Да мы бы просто погибли в пустошах – чудовища, орки или кто ещё – нас бы перебили. Может, Рандар сражается не только из-за нас, но, если подумать – он потерял мать и друзей из деревни, потерял много товарищей, его пытаются использовать все, кому не лень.
Он, как и все мы, сражается и за себя в том числе. Но если бросим всё сейчас, если уйдём, то ради чего тогда жертвовали собой, ради чего гибли наши друзья и товарищи? Раз уж вступили на эту дорогу, придётся идти до конца.
- Может, наш уход сделает Рандару только лучше?
Деник вопросительно посмотрел на Белию, не до конца понимая, что та имела ввиду.
- Рандару, да и нам всем, пора подумать – продолжать сражаться за мёртвых, или постараться выжить ради… живых, ради себя. Мы так долго сражаемся, так долго куда-то бежим, что просто забыли, что именно от сражений изначально и убежали из Наргилоса.
Юный капитан вновь опустил голову.
- Может, ты и права, - со скорбью произнёс Деник, замолчав. – Спасибо тебе за то, что ты есть у меня, - после недолгой паузы закончил юноша.
Белия смущённо улыбнулась, нежно прикоснувшись губами к голове Деника.
***
Форты на границе Духарта и Наргилоса были завершены наполовину – с каждым днём стены и башни становились всё выше, только вот внутри ничего не было. Запасы ресурсов для строительства, которые привезли из Наргилоса, закончились, потому Равир распорядился наладить поставки из своего княжества. Оборонительные сооружения должны были быть построены как можно быстрее.
Судя по словам каменщиков, обозы из Наргилоса с новой провизией и ресурсами должны были прийти уже через пару дней – это подтверждали и соглядатаи, отправленные на разведку в ближайшие деревни и леса. Если командиры и вельможи могли закрыть глаза на то, что группа стражников и каменщиков не посылала писем – работы у них было много – то вот пропажа новой делегации сильно насторожит людей из столицы Наргилоса.
После уничтожения каравана стоило ожидать целой дивизии. Даже нашествие разбойников не сможет отвлечь внимание узурпатора Домура от странностей на границе с Духартом. Он точно поймёт, что к чему.
Тем не менее, князя Равира это, кажется, вовсе не беспокоило. Куда больше владыку Духарта беспокоил Поварин – отсутствие внятных новостей о действиях Рандара и короткие вести о стратегии Умрата, посланные бароном Генуром, раздражили параноидального князя Равира. Это было понятно по тому, как много и часто он начал пить.
Воины и командиры поддерживали боевой дух – к счастью, на данный момент на их долю не выпало ни одной крупной или кровопролитной битвы, так что подчинённые князя Духарта ещё не успели в полной мере вспомнить зной битвы и придыхания смерти.
И всё же – поведение Равира не осталось без внимания. Князь, которого некогда считали умным манипулятором, хитрым стратегом и видным интриганом теперь виделся мнительным, потерявшим контроль над ситуацией алкоголиком.
Ягонрута смотрела на растущие стены, представляя, как через пару лет, как она надеялась, будут восстанавливаться деревни, города и доверие. Всё должно было прийти именно к этому.
- Всё хорошо? – Обратился к командиру главарь каменщиков – Нерен, который за это время показал себя ответственным человеком. – Выглядите уставшей.
- У Вас нет работы? – Строго ответила ему Ягонрута, быстро мигая левым глазом, который начинал болеть под лучами Варнира.
Не отвечая на вопрос командира, Нерен встал рядом с ней, любуясь каменным строением.
- Знаете, - продолжал каменщик, довольно глядя на своих подчинённых, - может, это прозвучит глупо и слишком сентиментально, но, глядя на груду камней, которая становится чем-то… форменным, на душе легче становится.
- Это форт, - напомнила Ягонрута тем же тоном. – Не то, от чего становится легче!
- Форт, дом, дворец – смысл строению придают люди, которые в нём обитают. Я же их строю. Для меня это дело, смысл. Как для Вас сражение.
Командир недовольно посмотрела на каменщика – она будто бы была оскорблена таким заявлением. Только вот, с чего бы ей, командиру и воительнице, так оскорбляться?
- И что же Вы чувствуете, - заинтересовалась Ягонрута с претензией в голосе, - когда возводите военные укрепления для врагов своего княжества?!
Каменщик смерил улыбку, опустил взгляд вниз и, тяжело вздохнув, произнёс:
- После гибели всей семьи мне, в общем-то, всё равно, что строить и для кого. Главное – строить.
Главный над каменщиками, скрестив руки за спиной, медленным шагом направился в сторону от воительницы, продолжая смотреть себе под ноги. На плечах мужчины висел тяжёлый груз, от которого, судя по открытости каменщика, он давно мечтал избавиться. Однако, по всей видимости, нужного собеседника, который бы смог его понять, никак не находилось.
Ягонрута, потирая слабовидящий глаз, фыркнула. Очередные бессмысленные речи от человека, который сдался, который не смог принять боль и надеется убежать от неё – за последние года она повстречала много таких людей. И каждый новый вызывал в воительнице всё больше негодования и гнева. Ягонрута, которая и сама не могла толком понять, чего она хочет и к чему конкретно стремится, презирала тех, кто перестал искать выход.
***
Варнир скрылся за горизонтом, затерявшись в пелене густых облаков. Лагерь Хорьков, удалившись от места резки купцов на несколько часов, остановился возле густого леса, скрыв обозы за деревьями и кустами. Разбив палатки, разбойники принялись пировать.
Воины из Духарта не особо горели желанием праздновать победу с Хорьками, однако их товарищей это, кажется, особо не волновало – группы разбились на две части, держась друг от друга в разных частях лагеря.
Рандар, не став себя сдерживать, стащил из повозки несколько бутылок вина, которые, по всей видимости, заготовили для офицеров Гедона, и принялся распивать их поодаль от лагеря.
Сев на пень от поваленного дерева, юный командир, потирая натёртые доспехами части кожи, придерживая ножны с мечом, который всё время находился при нём, пил прямо из горла, глядя на заволоченное чёрными облаками небо, гадая, что сейчас происходит у его друзей.
- А я уж начал переживать, - кричал подходящий со спины пьяный Манур, держащий в руке украденный бокал и разливая содержимое во все стороны, уже не в силах ровно идти. – Чего свинтил непонятно куда? Хрен знает, что в ночи таится, а лагерь далековато, костры тут ничего не освещают. Случись с тобой что, и только под утро узнают об этом.
Томным взглядом посмотрев на лидера разбойников, Рандар спокойно отвечал:
- Хотел побыть один.
- Не, дружище – это опасное желание, уж поверь мне! Уходишь, думаешь о своём, и не замечаешь, как с ума сходишь. Наша жизнь такова, что нужно всегда в толпе быть – среди людей, кому доверяешь. Разве ты нам не доверяешь?
- Доверяю, - скромно говорил юный командир, желая, чтобы Манур как можно раньше покинул его.
- Ну вот, - лидер Хорьков, не желая больше напрягать ноги, лёг на землю, положив руку за голову и, довольно улыбаясь, держа свободной рукой наполовину заполненный бокал, продолжал. – Через месяц, если не повезёт с дорогой, уже будем в восточных землях. Продадим добро, потом вернёмся на север, захватим там форт, ещё там что-то сделаем. Ты, главное, не напрягайся, верь в себя и нас, и тогда будет тебе успех!
На этот раз наследник ничего не ответил.
- Ну я уж не знаю, как тебя развеселить. Может, бабу тебе? Чтоб перестал себе голову всяким забивать. Видал я, как ты на Фанию посматриваешь – она ничего, умна, мила, только вот разгульна довольно. Так что очередь тебе придётся выждать.
Рандар с отвращением взглянул на Манура – казалось, будто бы лидер Хорьков оскорбил кого-то очень дорогого юному командиру.
- Ты чего так смотришь?! Я же не ей в укор – люди должны чувствовать себя свободными: делай, что хочешь и как хочешь. Фания развлекается, если хочет, а мы и не мешаем. Свобода, друг мой, вот залог будущего.
- Ты ведь лидер. А лидерам необходимо ограничивать своих подчинённых, - рассуждал Рандар. – Они многого не знают, не понимают, они часто бегут от себя. Лидер должен вдохновлять и направлять своих подчинённых.
- Милостивый Всевластитель, - усмехнулся Манур, - это что ещё за речи? С чего ты знаешь и понимаешь больше, чем они? Смешной ты, горностай. Ну ладно – ты только стал командиром, ещё успеешь понять, как дела делаются.
- Что ты имеешь ввиду? – Поинтересовался Рандар, раздражённый снисходительностью разбойника.
- Подчинённые всегда найдутся! Хорьки вот – сборище оборванцев, детей, которых подбирают с улиц. Находит тебя Хорёк, приводит к лидеру, если ты его устраиваешь, тебя берут. Вот и всё! А таких вот детей в княжестве, да во всём королевстве – пруд пруди.
Так что позволяй им делать, что пожелают – так они будут вернее, смелее, лучше. Помрут – найдёшь новых. Нечего людям головы морочить всякими идеологиями и правилами. Свободу всем во всём – так живут животные, так жили наши предки, до того, как их пленили Кайрены, и так все должны жить в будущем!
Рандар разочарованно покачал головой, вновь переведя взгляд на небо. И чего он ожидал от такого, как Манур? Необразованный фанатик – вряд ли он хоть что-то понимал об этом мире. Как считал юный командир, отныне не стоило даже тратить время на выслушивание речей лидера Хорьков.
- Да как ты посмела, тварь? – Слышался взбешённый мужской голос со стороны лагеря.
- Отвали от меня, урод, - отвечал ему женский голос.
- Что происходит? – Тут же обернулся к лагерю обеспокоенный Рандар.
- Опять бузят, - зевая, махнул рукой Манур. – Не обращай внимания – сами разберутся.
Не прислушиваясь к словам лидера Хорьков, юный командир поднялся с пня и принялся всматриваться в происходящее на территории лагеря. Крики доносились со стороны палатки Фании.
Верзила – Лунер, славившийся крайне вздорным характером, отсутствием каких-либо рамок морали и чести, а также постоянно курящий непонятные смеси трав, после которых он валялся на земле, не в силах пошевелиться – одним словом, гнида, каких поискать, дёргал за волосы Фанию, пытавшуюся отбиться от неадекватного психа.
Окружавшие их разбойники, да и воины Духарта, делали вид, что ничего не происходит. Рандар тут же рванул с места, со всех ног побежав к центру конфликта.
- Да оставь ты их, - кричал ему в спину Манур, смеявшийся непонятно по какой причине.
Рандар быстро приближался к Лунеру, крепко сжав кулаки и скалясь. Верзила не обращал на него никакого внимания, пока, наконец, юный командир не поравнялся с уродом.
Вложив все свои силы в кулак, Рандар со всего размаха ударил Лунера в нос. Верзила пошатнулся, попятился на несколько шагов, держась за разбитый нос, из которого потоком шла кровь.
Ошарашенная Фания со свежим синяком под глазом с удивлением смотрела на Рандара, который, придерживая её за руку, отвёл за свою спину.
Разбойники и воины перестали игнорировать происходящее – все стали пристально смотреть за действиями юного командира и безумца Лунера. Казалось, вот-вот начнётся стычка, которая приведёт к бойне в лагере Хорьков. Резко отрезвев, все собравшиеся потянулись за оружием, готовясь к возможной резне.
Рандар хотел превратить лицо верзилы в бесформенную массу: гнев и ненависть сжигали юношу, и казалось, единственный способ избавиться от этих всепоглощающих чувств – бить до тех пор, пока собственные руки не превратятся в месиво.
Однако после такого уже ни Манур, никакие его идеи о свободе не смогут остановить бойню. Хорьки ещё были нужны Рандару, а сражение точно не поспособствует сплочению лагеря. Потому, придётся держать себя в руках.
- Ах ты ублюдок! – Медленно произносил каждое слово Лунер, стирая кровь с лица. – Совсем оборзел, гнида?
- Живо пошёл в свою палатку! – Сурово приказывал ему наследник Наргилоса, быстро метая взгляд из стороны в сторону, следя за ситуацией.
- Не то что, сопляк? – Обозлился здоровяк, направившись к юному командиру.
- Не то на ногах ещё месяц стоять не сможешь. Пошёл отсюда вон!
- Ублюдок мелкий! Думаешь, сможешь хоть что-то мне сделать, крыса из Поварина? – С этими словами Лунер схватился за рукоять меча, висевший в ножнах на поясе.
К счастью для Рандара, Лунер и сегодня перебрал с пивом и отравляющими травами. Верзила решил совершить рубящий удар с снизу вверх, однако юный командир был куда быстрее и ловчее. Оттолкнув Фанию, наследник Наргилоса с лёгкостью уклонился, попутно схватившись за рукоять своего меча и рубанув вдоль живота Лунера.
На землю тут же хлынул поток крови. Верзила обмяк, безумие на его лице сменилась смятением и страхом. Меч выпал из рук и упал на землю, а вслед за оружием рухнул и разбойник.
Рандар с удовлетворением и уверенностью, расправив плечи, смотрел на тело убитого сверху вниз. Иного исхода быть не могло, в чём был уверен юный командир.
Однако вот стоило ему оглянуться, увидеть неровные движения разбойников и воинов, обхватившие рукояти оружий, подозрения в глазах, как наследник поспешил пожалеть о своём поступке. Всё же, кажется, придётся сразиться с Хорьками.
- Всё, хватит, всем пора успокоиться, - махал руками Манур, спеша успокоить своих подопечных и товарищей. – Всем расслабиться и продолжать пировать. С этим мы разберёмся, - указал он на тело Лунера.
- Рандар убил вашего товарища, - неожиданно раздался голос в толпе, и к удивлению многих, говорил не Хорёк, а воин из Духарта - Сален, прищуренным взглядом смотря на своего командира. – Теперь все настороже.
- У нас не так много правил, но одно и самое важное – не доставать оружие в лагере! – Поспешил напомнил Манур, повысив голос на выскочку. – Лунер вытащил меч первым – я всё видел. Он за это поплатился.
Тем более, будем честны, этот ублюдок и сам меня подбешивал. Так что уберём его тело подальше, чтоб ворон не привлекать, а утром двинемся на север.
Продолжаем пировать, забудьте о произошедшем. Вы двое – отнесите тело этого подонка подальше в лес!
Хорьки и воины были в растерянности. Все убрали руки с рукоятей, однако дальнейшего пиршества не было – все разошлись по своим мелким группкам, понизив голоса.
Фания продолжала смотреть на Рандара с неким удивлением. Наконец, девушка вышла из транса и, стирая слезы с лица, быстрым шагом направилась к своей палатке, быстро и тихо сказав юному командиру:
- Спасибо.
Наследник Наргилоса проводил Фанию печальным взглядом, вновь отметив для себя её схожесть с Белией. Нет – с охотницей такого не случится – Деник защитит её от всего.
- Я же говорил, - протянул лидер Хорьков, стоявшей за спиной Рандара, - лучше не вмешиваться. Иначе вот, что случится!
Сцепив руки в замок на затылке, Манур размеренным шагом направился к своей палатке, попутно ища потерянный кубок вина. Юный командир, вновь осмотревшись по сторонам, наконец, убрал меч в ножны, смотря на багровое пятно на земле, где ещё несколько мгновений назад лежало тело Лунера.
«Так я и думал – плевать им друг на друга», - думал про себя наследник Наргилоса, начав прогонять в голове события последнего месяца. Хорьки, на первый взгляд, казались дружной группой, разделяющей общие идеи. На самом же деле – сборище отродья, которым лишь бы творить, что душа пожелает.
Рандар посмотрел в сторону своих подчинённых, с интересом смотря на воинов, которые даже не решили осведомится, не ранен ли их командир.
«А может, и все они такие же?», - промелькнуло в затуманенной голове юноши, который тут же пожелал загнать эти мысли подальше очередной бутылкой вина.
Глава 12
Месяц Тёплых ветров оказался весьма напряжённым для войск Духарта и Поварина. Согревающие лучи Варнира, тихий шёпот ночного ветра, полноценный расцвет природы – ничего из этого не могло перебить тревожные новости и постоянные ожидания стычки с врагом.
На территории Наргилоса произошёл очередной захват обозов с провизией и ресурсами: войска Равира перебили всех стражников, пленили извозчиков, отправив тех в Духарт, и присвоили себе добро из столицы Наргилоса. После такого, на границу точно вышлют войско.
Уже через несколько месяцев, вероятно, начнётся полномасштабная война Духарта и Наргилоса. Благо, генералу Бальмуну и его подчинённым, сразившимся с войсками Умрата, удалось захватить пару требушетов, несколько скорпионов и даже три баллисты.
В закромах Духарта также можно было найти несколько требушетов, оставшихся ещё с тех времён, когда отношения между княжествами были куда лучше. Надеяться на их эффективность и долговечность после стольких лет простоя - не стоило, и всё же оставлять форты владыка Духарта не желал. Он хотел потребовать часть захваченных осадных орудий от Поварина. Пусть захват фортов и не получится предотвратить из-за перевеса сил Наргилоса, однако их войскам удастся нанести серьёзный ущерб.
Ягонруте, чьи проблемы с глазом уже нельзя было игнорировать, лекари наказали носить повязку – иначе она могла лишится зоркого зрения и во втором глазу. Тем не менее, несмотря на проблемы со здоровьем, командира беспокоили вопросы личностного кризиса, из-за которого женщина стала очень мало спать, есть, стала больше пить и уходить в себя.
Воины тренировались, командиры и вельможи выстраивали стратегии, соглядатаи и бывшие разбойники заходили в близлежащие деревни, чтобы склонять их жителей на сторону Духарта – кажется, у всех было дело, кроме Ягонруты.
Единственным, кто замечал подавленное состояние воительницы, был Нерен – лидер каменщиков из Наргилоса. И это было неудивительно: гибель семьи от болезни и голода, разруха в княжестве, потеря надежд на светлое будущее и полная потеря смысла – он пытался закрыться от всех проблем в своём деле, чем походил на Ягонруту.
Хотя поначалу он сильно надоедал женщине своей навязчивостью и чрезмерным откровением, со временем, когда у неё уже не осталось никаких сил и желания поддерживать образ, просто начала поддерживать разговор с Нереном.
В Поварине дела шли не лучше. Затянувшееся преследование войск Гедона, которые с каждым днём проходили всё дальше в земли северного княжества, приносили много бед: они разорили уже порядка двух десятков деревень, люди в ужасе, страх и паника множатся, вельможи недовольны, воины порываются нарушить все стратегии, направившись прямиком в Умрат – трудно представить, что сейчас творилось в княжеском замке и сколько работы легло на плечи Верии.
Для того, чтобы огородить центральные земли Поварина от войск Умрата, пришлось призвать больше людей на службу: траты на обмундирование, обучение, содержание, питание – затраты на войну всё росли, а казна быстрее пустела.
Конечно, наступили тёплые месяцы, так что сбор урожая, производство различных алкогольных напитков, создание лекарственных настоек – главные товары Поварина помогут северному княжеству восстановить финансовый ресурс.
Однако придётся значительно повысить цены как для собственных граждан и жителей Духарта, чтобы не пугать их увеличением количества налогов, а взымать большую сумму с товаров, так и для покупателей из других королевств и царств и даже княжеств Вундрата, отношения с которыми неустанно улучшал предприимчивый барон Малег.
Что касается войск, сражавшихся в восточных уделах –генерал Бальмун принял решение не объединять воинов в одно войско – каждая боевая бригада, которые уменьшились после стычек с людьми Гедона, преследовала врагов по двум разным направлениям. Защитники Поварина отставали от захватчиков из Умрата на пару дней, лишь бессильно наблюдая за преступлениями подчинённых Гедона.
Воины Бальмуны не могли дождаться, когда, наконец, расправятся с вероломными душегубами. Пока что Гедону помогала лишь местность – брат князя умело водил своих подчинённых между лесами, болотами и пригорками, заставляя преследователей тратить все силы на долгие и изнурительные переброски войск.
За это время Деник успел восстановится, однако, как успела заметить Белия, его память заметно ухудшилось. Так же, юный капитан иногда путал цвета, а при изменениях в природе голова у него раскалывалась. Тем не менее, Деник был жив, и уже за это стоило благодарить Всевластителя.
К сожалению, Белии и Денику не разрешили вернуться в столицу Поварина и не дали защищать лагерь с раненными. Чтобы хоть как-то снизить расходы на войну, всех воинов, которые могли хоть как-то помочь войскам, возвращали в строй.
Если же оторваться от отдельных личностей и посмотреть на происходящее со стороны, зверства войск Гедона, надвигающаяся угроза армии Наргилоса, потери друзей и товарищей разожгли боевой дух подчинённых Духарта и Поварина – теперь воины вновь были готовы сражаться до конца.
Селяне, но фоне увеличения сборов податей, подорожания товаров, каждодневных увещеваний глашатаев об угрозе восточных княжеств и успехах собственных войск, боялись за судьбы своих земель, в личных разговорах и общественных спорах призывая соседей и товарищей вложить все нажитые ресурсы в княжества, так как это, по их разумению, должно было приблизить победу над врагами.
Повышение сбора урожая, нехватка средств, голод – всё это служило благодатной почвой для развития разбойничьих группировок. С ними расправлялись внутренние войска, однако же всем было ясно – если Духарту и Поварину повезёт, если Всевластитель встанет на их сторону, по окончание войны и победы над врагами придётся потратить ещё уйму времени на восстановление земель и подавление различных восстаний и конфликтов. Над этим уже работали бароны и землевладельцы, которые тратили запасённые припасы и финансы на благотворительность и организацию мелких, но приятных пиршеств и праздников в различных поселениях.
Такие же проблемы можно было наблюдать и в Умрате, что часто подмечал Манур и некоторые члены его отряда – наиболее приятные и доброжелательные из остального сброда Хорьков. Опасения селян по поводу вторжения Поварина; недовольства стражников и воинов, считающих, что вместо бессмысленной защиты мелких поселений и изнурительных догонялок за группами разбойников стоило отправиться на запад; споры и кривотолки о действиях князя Гелона; рассуждения о том, с чего вдруг вельможи и бароны, заставив большую часть внутренних войск оберегать свои усадьбы и земли, отдалились от дел государства. Действия Поварина и Духарта явно пугали и напрягали жителей Умрата, а распространяющийся голод из-за закрытия границ с Поварином и появление разбойников, орудующих в разных деревнях и поселениях, заставляли задуматься об эффективности правления Гелона.
Группе Хорьков и воинов из Духарта пришлось совершить большой крюк, пройдя через северные уделы, прямиком в восточные владения барона Вагера. Разбойники старались избегать деревень, городов, фортов, чтобы продолжать оставаться незамеченными, спали в лесах или полях, прикидываясь паломниками, держащие путь в Храм света в столицу Умрата.
Впрочем, нельзя говорить, что диверсионная группа вовсе забыла о своей цели. Частенько Манур не мог удержать своих людей от гедонистических желаний поживится в мелких деревушках, не охраняемых стражниками.
Хорьки нападали по ночам, воровали все припасы, пугали людей, уродовали и всячески измывались над их пускай бедными, но дорогими сердцам вещами, но никого не убивали – кроме тех, кто сам кидался на них. Рандар, всякий раз вспоминая тот ужас, который обуял его при виде горящей родной деревни, не желал того же детям из Умрата.
Юный командир убедил лидера Хорьков, что разорения будут злить воинов не так сильно, как убийства мирных людей. Хорькам нужно было ещё многое сделать, а если они будут лиходействовать, за ними потянется очень длинный хвост из воинов Умрата. Манур с этим согласился, хотя и без особого желания, велел своим подчинённым никого не убивать.
Разумеется, и говорить о том, кто всё это делал, так же было нельзя – репутация Хорьков должна была складываться из крупных ударов по вельможам, а не простым людям. Редко, но обычный люд закрывал глаза на то, что недалеко от их поселений останавливались Хорьки. В народе, где знали только легенду о благородных ворах, у Хорьков сложилась положительная репутация. Разорение деревень точно восстановит селян против них. Так что следовало просто сбросить все эти преступления на обычных разбойников. Местные воины и стражники будут искать местные разбойничьи группировки, а Хорьки тем временем уйдут в другие уделы.
Восхождение. Том 3. 3 часть книги
© Copyright: Андрей Алексеев 36, 2026
Свидетельство о публикации №226071400247
Свидетельство о публикации №226071400247
Рецензии