Клетка для парочки

Я как-то в юности — уже не помню у кого, кажется, в каком-то детском журнале (да, представляете, какая я старая, раз помню печатные журналы!) — прочитала один фантастический рассказ. Названия уже не вспомню, но сюжет был про то, как два парня очнулись в замкнутом помещении, где были только они вдвоем… Хм, не помню, чем у них там дело кончилось, но, кажется, они в итоге передрались. Увы, подробностей в памяти не осталось. Да и мне тогда было как-то неинтересно читать подобное: ни тебе любви, ни романтики… Да еще и ситуация — два парня. Нет, автор точно был с причудами. Мог бы в это таинственное место парня и девушку засунуть!

Я бы, может, и не вспомнила тот рассказик, если бы как-то раз сама в такой же замес не попала.

В гостях я тогда была, у тетки. Сильно в подробности вдаваться не стану, скажу лишь, что случилось это где-то на просторах РФ в глухие девяностые. В деревнях тогда еще оставалось немного молодежи. Вот мы с соседским мальчишкой Ваней и пошли вечером в клуб. Мне тогда чуток за двадцать пять перевалило, я только-только замуж вышла, а Ваньке и вовсе шестнадцать весной исполнилось. Со всей округи человек двадцать набралось. В основном девчонки. Пацанов мало, да и те, кто чуть постарше, все занятые. Так что ловить мне там было нечего. Молодых девушек был явный избыток. Да еще какие красавицы! Не то что я — пигалица, да к тому же семейная.

А я ведь молодая еще тогда была, супружеского стажа всего год, от силы полтора, детей еще не родила. Худющая! Муж мой тогда дома остался — его с работы не отпустили, а я, как работник образования, имела право свой длинный отпуск потратить на собственное удовольствие.

Помню, танцы наши около полуночи кончились — местный участковый всех разогнал. Обратно мы тоже вдвоем пошли. Темень — хоть глаз выколи. Из клуба выходишь, и сразу начинается тропа, которая идет через лес. Деревья тесно обступили узкую песчаную полоску — так называемую просеку. На открытом воздухе и то темно: от молодого месяца толку мало, хоть его и видно среди звезд. Света от него чуть меньше, чем нисколько. Идем. Ваня ко мне все плотнее жмется. Боится, наверно. Я взяла его под руку — самой-то тоже не по себе.

Еще немного прошли, смотрим: впереди вроде как марево какое-то. Как мы умудрились разглядеть марево в кромешной тьме — не знаю. Но оно было самое настоящее. Помню, что едва различимые силуэты деревьев за ним подрагивали и искажались. Стало жутко.

Я Ваню к себе сильнее прижимаю. Пацан не сопротивляется, только дышит через раз. Мы и сами не заметили, как это марево обступило нас со всех сторон. Казалось, оно было дальше по тропе, и вдруг раз — и мы уже внутри. Сначала ничего странного я не ощутила. Только воздух стал теплее и как будто тягучее. Идем дальше, но и без того не быстрый шаг замедлили еще сильнее. Тихо кругом стало, словно в одно мгновение всякая живая тварь из леса исчезла.

Я в лесах совсем не разбираюсь, подумала: может, ночью тут так и положено — чтобы гробовая тишина стояла? Хотела Ваньку спросить, но осеклась. Гляжу: впереди меж деревьев вроде проблеск какой-то. Подозрительно. На пламя свечи похоже. Я так и застыла на полушаге. Ваня даже в спину мне носом клюнул.

— Наташ, ты чего встала? — испуганный голосок юноши напугал меня еще больше.

— Огонёк видал? — шепотом спросила я, а у самой голос дрожит.

— Огонёк? Какой огонёк? — странно, но голос паренька даже окреп.

Хотите верьте, хотите нет, но Ванька реально начал загораживать меня собой. Правда, получилось у него это не очень, потому что я была чуть ли не крупнее его. Но жест я про себя оценила.

— Там, за теми деревьями, — в темноте рукой показывать смысла не было, поэтому я мягко повернула голову Вани в нужную сторону.

— И правда, Натах, есть что-то, — Ванька впервые назвал меня так просто. Хм, к чему бы это?

Парень сделал шаг вперед, но руку мою не отпустил. То ли сам боялся, то ли меня подбадривал.

Позади нас что-то зашуршало. Я едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. Ваня вдруг тихо присвистнул, дернул меня за руку, а потом с явным облегчением выдохнул:

— Да это заяц, Наташ!

— Заяц? Какой еще заяц? — я удивленно пригнулась, всматриваясь в темноту.

— Обычный, длинноухий, — Ваня хихикнул и выпустил мою ладонь.

Теперь и я увидела, что у края тропы шевелится живой комок. Но стоило парню потянуться к нему, как косой отпрыгнул и затерялся в кустах.

— Это что, настоящий заяц был? — я попыталась перевести дух.

Отвлекшись на прыгучего жителя подлесья, мы на время совсем забыли об огоньке. А он между тем никуда не делся. Мы прошли еще немного вперед и оказались на поляне.

Тропа осталась чуть в стороне. Посреди почти круглой поляны слабо светился шар, переливаясь от лилового до ультрамаринового цвета. По позвоночнику побежал холодок.

— Наташа, ты это видишь? — дрожащим шепотом спросил Ваня. Да-а… провожатый мне достался не самый храбрый.

— Что это? — спросила я, чувствуя, что и мой собственный голос дрожит.

Я стиснула руку Ивана, а он — надо же, герой! — приобнял меня за талию и, придавая голосу максимальную мужественность, проговорил:

— Не бойся, Наташа, я с тобой.

Ну блин, прямо гора с плеч! И правда, чего я боюсь, когда со мной такой заступник? И неважно, что он мне едва до плеча макушкой достает, главное — он полон решимости биться за меня до последнего вздоха. Я прямо прониклась этим его порывом, хотя руки у него заметно дрожали.

Мы по инерции сделали еще пару шагов к таинственно пульсирующему шару. Если честно, я ужасно боялась. Ко всему прочему, к пульсирующему свету добавился такой же пульсирующий звук. Звук был негромкий, едва различимый, на грани слышимости, но вполне отчетливый. Словно легкая вибрация пронизывала наши тела. От этого странного воздействия по коже пробежали мурашки, а дыхание перехватило, и мной овладело странное, непреодолимое желание подойти к шару поближе.

Я подняла руку и сделала шаг навстречу непонятному явлению. Ваня шел не отставая, крепко сжимая мою ладонь.

Чем ближе мы подходили, тем отчетливее становилась вибрация воздуха. Я помнится как-то раз с другом ехала на старом мотоцикле, и, когда мы остановились по нужде а я неосторожно прижалась головой к работающему мотору, возникло как раз похожее чувство — словно голову положили на виброплиту.

Это я уже потом поняла, почему мы вместо того, чтобы убежать оттуда без оглядки, тупо, с широко распахнутыми глазами, словно зачарованные, шаг за шагом приближались к аномалии. Наверное, это был какой-то гипноз или бог весть что еще.

Когда между моей ладонью и колышущейся, светящейся изнутри сферой осталось совсем немного пространства, я пересилила себя и остановилась. Кончиками пальцев я ощутила странный холодок — не от стужи, а словно я растерла в пальцах свежую мяту. Пальцы погрузились в зыбкую поверхность. Я стала смелее, и вот уже полруки до самого локтя вошло в светящееся нечто. Границы сферы не было видно, да и сама рука в ней исчезала. Однако все, что находилось за таинственным шаром, оставалось видимым, только картинка колыхалась, как сквозь горячий воздух от костра.

Ваня повторил мое движение. Я еще стояла, удивляясь необычному и даже в чем-то приятному ощущению, как вдруг поняла, что внутри сферы меня что-то держит. Я попыталась отдернуть руку, но ничего не вышло. Не успела я толком испугаться, как почувствовала, что меня затягивает внутрь. Успела лишь заметить, как округлились глаза Вани, когда он понял, что тоже не может освободиться. А в следующий миг меня рвануло вперед, и я с головой погрузилась в серебристое пламя.

Ощущения, скажу сразу, были не из приятных: зачесался кончик носа, онемели губы, а тело от ушей до пяток словно пронзило миллионом микроскопических иголочек. Дышать стало совсем трудно. Ваню я видела лишь как искрящийся силуэт, хотя он находился всего в шаге от меня. Я хотела окликнуть его, но рот словно склеился.

Последнее, что я помню, — это панический страх захлебнуться в этом искрящемся молоке. Волосы на голове встали дыбом, по телу словно забегали полчища насекомых. Я попыталась нащупать руку Вани, но не смогла. Лишь немного приподняла кисть и тут же словно провалилась в густую черную воду…

*** *** ***

Ощущение было такое, будто я отлично выспалась. Я лежала на чем-то не очень мягком, но, как ни странно, вполне комфортном. По крайней мере, поверхность подо мной не холодила кожу. А то, что на мне нет ни нитки одежды, я поняла даже с закрытыми глазами. Материал, на котором я лежала, по текстуре больше всего напоминал плотную мятую бумагу.

Я открыла глаза. Просторное помещение было абсолютно пустым. Трудно было сразу определить его истинные размеры, сидя на полу, но оно казалось огромным.

Я обернулась и увидела лежащего в шаге от меня Ваню. Он, как и я, был совершенно обнажен. Из всей «одежды» на нас были только собственные волосы, но если учесть, что Ваня был стрижен под «ёжик», его прическу защитой от наготы назвать было никак нельзя. Хрупкая фигура юноши оказалась довольно изящной и несла на себе следы занятий спортом: подтянутые руки, развитые бицепсы и четкие кубики пресса на животе. Продолжая изучать тело безмятежно спящего парня, я отметила про себя, что анатомически он уже превратился в прекрасно сформированного молодого мужчину.

Потом я осмотрела себя, насколько это было возможно: гладкая, почти лишенная загара кожа, подтянутая молодая грудь, плоский живот и аккуратная линия бедер. В те годы фигура у меня была точеная, стройная. Мой муж был просто без ума, когда я в своем легком шифоновом платье вставала напротив окна или экрана телевизора. Блин, да чего уж там, когда-то я и сама себе в зеркале очень нравилась!

Я провела руками по волосам — без зеркала сложно было судить об их виде. И только в этот момент Ваня открыл глаза. Встретившись с ним взглядом, я инстинктивно прикрыла грудь руками. Парень опустил глаза, густо покраснел и, кажется, только теперь сообразил, что сам тоже полностью обнажен.

Мы так и сидели посреди этого большого, практически круглого и абсолютно пустого помещения, не зная, куда деть руки и глаза.

— Наташа, где мы? — приглушенно спросил парень.

— Понятия не имею, — ответила я, продолжая осматриваться и не выпуская себя из защитных объятий.

Но смотреть было не на что. Как я уже говорила, это была круглая комната с абсолютно белыми стенами, потолком и полом. На вскидку — примерно пять на пять метров, и в высоту примерно столько же.

Ване надоело сидеть, и он поднялся. Ему было проще — чтобы прикрыться, хватало одной руки. Парень подошел к стене и приложил ладонь.

— Словно сухая бумага, — сказал он через плечо. — А если… — он не договорил и принялся скрести поверхность ногтями.

Но ощущение бумаги было лишь обманом зрения: стена оказалась твердой, как камень, на ней даже царапины не осталось. Иван сделал полный круг, не отнимая руки от перегородки, и, когда уже собирался повернуться ко мне, его ладонь вдруг провалилась в пустоту. Там, за незаметной ширмой, неотличимой от стены, скрывалась маленькая душевая. Вскоре Иван таким же образом нашел и туалет — крошечную нишу, вмещавшую только одного человека.

Иван вернулся ко мне.

— Интересно, — произнес он, — кто нас раздел… и где наша одежда?

Я пожала плечами и скрестила ноги, подтянув их почти к самой груди. Как бы он ни старался отводить взгляд, мальчишка все равно не мог не смотреть в мою сторону. А если учесть, что кроме меня в этой пустоте разглядывать было абсолютно нечего…

— Постарайся, пожалуйста, не пялиться на меня, — пробурчала я. — Что, в первый раз видишь голую девушку?

Ваня потупился и смущенно парировал:

— А ты?

И тут я поймала себя на том, что и сама с любопытством разглядываю его подтянутое тело.

— Прости, я… — я не нашлась что сказать, просто хихикнула и прикрыла лицо ладонью.

Прикрывать глаза и грудь одновременно не получалось, и Ваня тут же воспользовался моментом. Мой муж всегда твердил, что полюбил меня за красивую форму бюста… Хм, так себе комплимент, конечно, но приятный.

К лицу прилила краска. Я только собиралась строго попросить Ваню перестать на меня таращиться, как вдруг раздался чистый звук колокольчика, а в центре нашего круглого заточения на полу вспыхнул красный диск.

Затем этот светящийся сегмент ушел куда-то вниз, и не успели мы опомниться, как на его месте поднялся лаконичный столик. На нем стояли самые настоящие чашки и блюдца, лежали приборы, стояла бутылка со светло-зеленой жидкостью, а также какие-то упаковки и тюбики.

Мы с Ваней переглянулись. Уж очень это походило на приглашение к обеду. Иван первый подсел к столику. Точнее, сидеть было не на чем, поэтому он опустился на колени и потянулся к продолговатому продукту, напоминающему плотную сардельку. Потыкал в нее пальцем, затем решительно поднес к лицу. Понюхал, нахмурился и вдруг неожиданно отправил добрую половину в рот.

Я с интересом наблюдала, как Ваня жует, прислушиваясь к ощущениям. Сначала он хмурился, но потом его лицо выразило крайнее удивление. Он восхищенно округлил глаза и наконец произнес:

— Наташа, попробуй… это очень вкусно!

— Только не смотри на меня, — я строго свела брови, но с места не сдвинулась.

Иван с аппетитом уплетал угощение. Я потянулась к столу, взяла вилку и аккуратно подцепила круглый шарик, похожий на тефтелю. По вкусу это напоминало нежнейшую отварную куриную грудку, только мягче и сочнее. Выраженного запаха пища не имела. Мы с Ваней умяли всё в два счета. Сначала показалось, что порции крошечные, особенно для его растущего организма, но почти сразу по телу разлилось приятное чувство сытости и комфорта. Едва я вернула блюдце на столик, как оранжевый круг беззвучно опустился в пол. Комната снова стала идеально пустой.

Я сидела, откинувшись на локти. Прикрываться смысла больше не было: за первый час совместного плена мы уже успели изучить друг друга до мельчайших подробностей.

— Ты заметила? Как будто стало чуточку темнее, — вдруг сказал Ваня.

— Тебе тоже показалось? — я огляделась и поняла, что освещение действительно тускнеет.

— Как думаешь, где мы? — спросил юноша, не меняя позы.

— Откуда мне знать, — громким шепотом отозвалась я. — Чертовщина какая-то.

— А вдруг нас похитили пришельцы? — перейдя на совсем тихий шепот, Ваня подсел ближе.

— Кто?! — воскликнула я, но тут же прикусила язык.

Как раз накануне в газете я читала статью о том, как машинист поезда видел на путях НЛО, и этот объект якобы буксировал их состав целый километр… Да, в те годы тема паранормальщины и уфологии была у всех на слуху. Один Барабашка чего стоил!

— Да брось, — неуверенно отмахнулась я. — Какое НЛО…

— Тогда, может, ЦРУ? — предположил мой юный спутник.

— Вань, — я повысила голос (ничего не поделаешь, профдеформация учителя), — ну какое ЦРУ? Кому мы сто лет сдались!

Ваня расстроенно засопел и замолчал. А в комнате тем временем становилось все темнее. Сколько бы я ни всматривалась, никаких ламп или светильников я не видела. Наше круглое узилище медленно погружалось в густую, почти осязаемую тьму.

— Как думаешь, это здесь ночь такая наступила? — шепот Вани раздался откуда-то совсем рядом.

— Вань, — твердо ответила я, — ну откуда же мне знать!

— Просто скучно вот так сидеть, — услышала я его обиженный голос.

И правда, чего это я на него напустилась? Парень-то в чем виноват? На танцы эти, между прочим, я его потащила, он-то мне вообще на речку предлагал сходить… Я понимала его интерес: ему, конечно, хотелось поплескаться в компании привлекательной взрослой девушки, которая к тому же выглядела несильно старше его сверстниц. Ну вот так природа распорядилась — мы, жители Азии, взрослеем позже, и внешне это тоже заметно. Мне тогда уже к двадцати шести подкатывало, а в компании студентов я вполне сходила за свою. Ко мне на танцах даже Жорка подкатывать начал — девятнадцатилетний местный красавчик, рослый, фактурный… Девчонки от него с ума сходили. Если честно, мне он тоже приглянулся. Но я держалась кремнем — замужняя ведь! Хотя бесёнок под ребрами так и пинался. И думаю, подвернись удачный момент…

Вот почему здесь, в темноте, сейчас сопит Ваня, а не Жорик? Погрузившись в эти мысли, я не сразу ощутила прикосновение теплой Ваниной ладони к своему бедру. Я тут же перехватила его руку, остановив ее движение.

— Вань! — шепотом прикрикнула я. — Ты чего творишь?

— Ой, прости, Наташ, я в темноте случайно… — парень замялся и поспешно отдернул руку.

— Да ладно, Ванька, я же все понимаю: ночь, темень, мы оба без одежды…

— Ты очень красивая, — вдруг тихо, но твердо произнес мой спутник.

— Да брось ты! — отшутилась я. — Дашка ваша — вот кто красавица, а я так… пигалица.

Дарья, старшеклассница, и правда была первой красавицей в нашей компании. Высокая, с точеной, невероятно соблазнительной фигурой — просто глаз не оторвать. Даже мне она казалась чертовски привлекательной, а уж для шестнадцатилетнего парня и подавно. Правда, запросы у нее были дай бог…

— Кто, Дашка? — удивился Иван. — Да эта соплячка мнит о себе невесть что. Даже Витька пытался к ней подбивать клинья, куда там — Дашка городского ждет.

— В смысле ждет? У нее есть кто-то? — удивилась я, ведь точно помнила, что Дарье этим летом только пятнадцать исполнялось.

— Ну да, городской один, Генкой звать. На мотоцикле к ней приезжал. Здоровый такой, дерется классно. Наши пацаны хотели ему объяснить, кто здесь хозяин, так он их сам в шеренгу построил…

— А тебе, значит, Дашка совсем не нравится? — с улыбкой спросила я и зевнула. Наваливалась усталость.

— Нет, ну почему… Она красивая, конечно, и ноги от ушей, но… — Ваня помолчал, а потом признался: — Знаешь, Наташ… малая она для меня.

Я чуть не рассмеялась. Малая! Надо же, дедушка нашелся!

— Самому-то тебе сколько! — хихикнула я.

— Нет, правда, Наташ… Мне другие девушки нравятся, — Ваня снова замолчал и засопел. Продолжения не последовало, и я подтолкнула его:

— Какие, например?

— Ну… такие, как ты, — на этот раз с ответом он не затянул.

— Перестань, малыш. Я старая уже для тебя, да и замужняя женщина…

Я не знала, что говорить дальше. Разговор стремительно уходил в интимное русло. А оно мне надо? Ванькина рука тем временем снова аккуратно легла на мое бедро, чуть выше колена, явно намереваясь продолжить путь.

— Кхе-кхе, — намекающе кашлянула я, но убирать его ладонь не стала. Мне вдруг стало любопытно, как далеко он зайдет, если я не буду его останавливать.

Ванька затаил дыхание, но руку упорно не убирал.

— Научи меня целоваться, Наташ, — вдруг выдал мой юный воздыхатель.

— Чего?! — от неожиданности я даже растерялась.

— Ну… Наташ, ты девушка взрослая, опытная. А я еще толком ни с кем не целовался. Только с Танюшкой в лесу, когда за грибами ходили, она пыталась показать… Но мне кажется, она и сама ни черта не умеет. Тебе же не трудно? С тебя ведь не убудет…

Его дыхание сбивалось, было видно, что парень безумно волнуется. Он наклонился ближе, его горячее дыхание коснулось моей кожи, и вдруг я почувствовала робкий поцелуй на своем бедре. Я замерла, ошеломленная. Что делать?

— Ваня! — постаравшись придать голосу строгость, окликнула я его.

Прикосновение тут же исчезло, но ладонь осталась на месте. Ваня снова обиженно засопел. Мне стало смешно.

— Зачем тебе учиться? Сам не умеешь, что ли? — спросила я заигрывающим тоном.

— Вдруг встречу девушку, а сам ничего не умею, опозорюсь… — Ваня так забавно смущался, что я не выдержала и тихо рассмеялась.

— А ты ищи такую, которая сама тебе все покажет, — честное слово, я говорила это без всякого заднего умысла, но парень истолковал мои слова по-своему.

— Жаль, что ты замужем, — серьезно вздохнул он. — А ты бросай своего, Наташ. Поженимся, ко мне переедешь… Зачем тебе твоя Азия? А?

Кажется, он сам свято верил в то, что говорил.

— Дурак ты, Ванька! — я наконец сбросила его руку и заговорила серьезно, хотя вся эта ситуация продолжала меня скорее забавлять, чем пугать. — Я мужа своего, между прочим, люблю.

Последнее прозвучало излишне пафосно — казалось, я произнесла это больше для себя, чем для него.

— Нет, правда, Наташ, я бы ради тебя… — Ванька замолчал, видимо, пытаясь придумать, чем еще можно соблазнить замужнюю женщину, чтобы она бросила все и упала в его объятия. Эх, чудила…

Вместо ответа я сама нащупала в темноте его голову, притянула к себе и уверенно коснулась его губ поцелуем. Ванька сначала растерялся, но уже через мгновение опомнился, горячо ответил и увлек меня за собой на пол.

Странное дело — обычно я себе подобного не позволяю. Будь на месте Ваньки взрослый мужчина, я бы отбивалась до последнего. А тут вдруг расслабилась. То ли кромешная тьма так подействовала, то ли… Впрочем, тогда я об этом не думала: не подмешали ли нам чего-то в еду или питье? Потому что ничем иным я свое поведение объяснить не могла.

Ванька целовался неумело, но с такой неистовой, юношеской страстью, что у меня кружилась голова. Я мягко обхватила его лицо ладонями, направляя его движения, и вскоре он перехватил инициативу. Я почувствовала, как его горячее, сильное тело прижимается к моим бедрам. Желание парня было очевидным и мощным — юность брала свое, и его настойчивость пробуждала во мне ответный огонь.

Я обняла ногами его бедра, увлекая за собой. Ванька прерывисто задышал. Со смазкой у меня проблем не было, тело послушно отзывалось на каждое прикосновение, поэтому близость вышла стремительной и ошеломляюще горячей.

Мое тело с непривычки обостренно реагировало на крепкие, уверенные движения молодого партнера, отчего я начала терять самообладание. Все начиналось как невинная игра, но мгновенно переросло в полноценную, сносящую крышу страсть. Я тогда принимала противозачаточные таблетки, поэтому не переживала о последствиях, но полностью раствориться в ощущениях мешало легкое чувство непривычности.

Юноша двигался глубоко и напористо, порой заставляя меня затаить дыхание от остроты ощущений. Я перехватила инициативу, увлекая его за собой и меняя позицию, чтобы самой регулировать ритм и глубину. В позе наездницы я бывала нечасто — в этом плане я довольно консервативна и считаю, что мужчина должен доминировать. Но сейчас, когда мой партнер был на девять лет моложе, это оказалось идеальным решением. Мне было так удобнее. Знакомые сладкие позывы начали туманить мозг.

Ванька дышал как раненый зверь, но держался на удивление стойко. Мой муж в такой ситуации завершил бы все гораздо быстрее, а Ваня продолжал дарить мне невероятное наслаждение, пока волна экстаза окончательно не захлестнула меня.

Я крепко прижала его к себе, сдерживая стон, когда мы достигли пика. Почувствовав мою бурную реакцию, Ваня, словно только этого и ждал, с жарким выдохом полностью излился внутри меня. Парень выгнулся, изнемогая от блаженства. Если бы не темнота, наше переплетение тел являло бы собой весьма живописное зрелище.

Когда я проснулась, в нашей клетке уже посветлело. Первое, что я увидела, — восхищенное лицо Вани, который неотрывно разглядывал меня, пока я спала. Мы оба были обнажены, храня на коже следы бурной ночи. Парень потянулся ко мне за поцелуем, но я выставила ладонь и отвернулась.

— В чем дело? — с тревогой в голосе спросил он.

— Надо помыться сначала, зубы почистить…

— А-а-а… — с облегчением выдохнул Ваня. — А я уж испугался, подумал, может, ночью сделал что-то не так.

— Расслабься, Ванечка, ночью ты был великолепен! — я улыбнулась, признавая его заслуги. — Получше многих, кого я знала, — не вдаваясь в подробности, успокоила я своего юного любовника.

— Правда?! — его глаза загорелись искренней радостью.

— Абсолютная правда, — быстро проговорила я, переводя разговор на другую тему. — Кто первый в душ?

Я игриво приподняла бровь.

— Только после вас, — с пафосным выражением лица произнес Ваня и изобразил подобие реверанса.

Выглядело это комично: голый парень в полупоклоне, с прижатой к груди ладонью и отставленной ногой… М-да, та еще картина! Я рассмеялась и нырнула за пластиковую шторку.

Едва я встала под душевую лейку, на меня без предупреждения хлынул мощный поток теплой воды. Напор был такой силы, что тонкие струи буквально покалывали кожу. Не больно, конечно, даже приятно, но хотелось бы чуть потише. Стоило мне об этом подумать, как струи тут же смягчились, а вода стала немного теплее. Я была в шоке. Вот это сервис!

Отмывшись, я озадачилась чисткой зубов. И это тоже не стало проблемой: на противоположной стене высветился оранжевый круг, затем он плавно ушел вглубь панели, и на его месте образовалась ниша со стаканом, зубной щеткой и тюбиком пасты. Зря я надеялась, что по надписям смогу понять, где мы находимся: серебристый цилиндрик был из гладкого пластика цвета полированного алюминия. Никаких букв или знаков.

Освежив дыхание и смыв с себя остатки сна и страсти, я столкнулась с новой дилеммой: как выйти, я же совершенно мокрая? Но не успела я додумать эту мысль, как сначала снизу вверх, а затем и с потолка меня обдало потоком сухого, почти горячего воздуха. Я мгновенно высохла и смело вышла из душа. Ваня встретил меня восхищенным взглядом.

— Наташка, тебе так идет с распущенными волосами! — громким шепотом произнес он.

А я только теперь осознала, что после такой «экспресс-сушки» мои волосы превратились в сплошной одуванчик и без расчески их не продрать. Я так четко представила себе щетку для волос, что она буквально материализовалась в нише.

Пока Ваня скрылся за шторкой душевой, я просто стояла посреди комнаты. Мне надоело смотреть на матовую белую стену, и я попробовала вообразить, как было бы здорово, если бы наша клетка сейчас стояла посреди лесной поляны… Или нет! Вдруг меня пронзила мысль: как было бы прекрасно оказаться на морском побережье…

Я лишь моргнула, и в то же мгновение все вокруг преобразилось. Я словно перенеслась на берег океана! Слева частоколом выстроились пальмы, справа до самого горизонта простиралась лазурная гладь, над головой сияло голубое небо и яркое солнце. Я подставила лицо под его лучи — они ощутимо грели кожу! И только под ногами оставалась все та же странная бумажная поверхность. Стен и потолка словно не бывало, я даже уловила легкое дуновение бриза, пахнущего йодом и солью.

Вытянув руку вперед, я мелкими шажками направилась в сторону, где на горизонте громоздились кучевые облака. Но не успела я сделать и дюжины шагов, как мои пальцы уперлись в невидимую, сухую и твердую преграду. Окружающее пространство было лишь иллюзией. Идеальной, искусной… но всего лишь голограммой.

Тут из-за воображаемого облака (на самом деле из душа) вышел Иван и обалдело завертел головой.

— Наташа, что это?! — возбужденно зашептал парень.

— Не знаю, Вань, но так гораздо лучше.

Я вздрогнула, когда за спиной раздался знакомый звон колокольчика. Мы резко обернулись. В центре круга на полу стоял уже привычный продуктовый набор, но к нему добавились два свертка.

— Я так понимаю, меню тут разнообразием не блещет, — тихо пробурчал Ваня.

— А это что? — спросила я, поднимая сверток, который лежал ближе ко мне.

Там оказалось большое пляжное полотенце.

— Ух ты! — восхитилась я и тут же обернула его вокруг тела. Получилось неплохое подобие прямого платья или сари, прикрывающее меня от плеч до середины бедер. Мы, люди, так привыкли к одежде, что ее отсутствие доставляет огромный дискомфорт. Казалось бы, должно быть наоборот, но нет — только завернувшись в ткань, я смогла без смущения взглянуть на молодого человека.

Ваня, в отличие от меня, соорудил из своего полотенца подобие набедренной повязки, напоминающей древнеегипетский схенти, доходивший ему почти до середины голени.

Одевшись таким образом, мы уселись за нашу вторую трапезу. Иллюзия морского берега была настолько сильной, что откуда-то издалека доносились крики чаек, облака неторопливо плыли по небосводу, волосы шевелил теплый ветерок, а солнце неуклонно двигалось по небосводу. Пока мы расправлялись с тюбиками и кубиками еды, оно уже приблизилось к зениту и начинало откровенно припекать.

— Эх, жаль океан не настоящий… я бы искупался… — мечтательно закинув руки за голову, Иван растянулся на полу.

— Залезь под душ и купайся сколько влезет, — я пожала плечами. Мне вдруг стало немного грустно, настроение испортилось.

Делать нам было совершенно нечего. Здесь даже посуду за собой убирать не требовалось: оранжевый круг снова беззвучно спрятал столик в пол, возвращая помещению идеальный порядок.

Весь день мы развлекали себя тем, что меняли картинку вокруг. Это оказалось проще простого: достаточно было четко представить место, и оно почти мгновенно становилось реальностью. Хотя, насколько можно назвать реальностью голограмму…

Однако оставалось то, что мы изменить не могли, — положение солнца. Похоже, эта иллюзия была намертво привязана к реальному времени суток. Как бы мы ни меняли локации — от морского побережья до высокогорного плато, лесной поляны или лесостепи — солнце неумолимо клонилось к закату.

Ближе к вечеру, когда огромный багровый диск коснулся воображаемых скал на горизонте, мы снова вернулись на пляж. Дул комфортный вечерний бриз, слышался мерный плеск волн, а небо над головой, когда окончательно стемнело, прорезали мириады ярких звезд.

Как бы там ни было, если бы не эти пейзажи, оставаться вдвоем взаперти было бы совсем невыносимо. А так… Я прилегла вплотную к посапывающему Ивану. Он во сне собственнически притянул меня к себе и что-то невнятно пробурчал, уткнувшись мне в бок. Всегда завидовала людям, способным спать в любой обстановке.

Однако мирный шум прибоя, теплые потоки воздуха и мерное дыхание молодого мужчины сделали свое дело — я тоже провалилась в глубокий сон.

А посреди ночи нас разбудила гроза. Да-да, самая настоящая! Порывы ветра доносили до нас водяную пыль, а вспышки молний были настолько реалистичными, что я вскрикивала всякий раз, когда небо раскалывалось очередной ветвистой змеей. Гром грохотал так натурально, что хотелось зарыться в песок. Но никакого песка под нами, естественно, не было.

— Нет, так не пойдет! — почти крикнул мне в ухо Ваня.

Я тоже подумала, что это никуда не годится, и в следующую секунду мы оказались в каком-то готическом замке. Нас окружали возносящиеся на высоту многих метров каменные стены. В высокие стрельчатые окна ломились яростные фиолетовые молнии, а гром, приглушенный толщиной кладки, уже не казался таким страшным. Я поежилась в своем импровизированном платьице, изрядно отсыревшем от дождя и брызг, — мне вдруг стало прохладно. Развязав узел, я сбросила полотенце. Теплый сухой воздух приятно коснулся обнаженной кожи.

В замке было практически темно, и только в моменты вспышек нам удавалось разглядеть обстановку. Судя по всему, это был огромный пустой зал, окруженный десятками колонн. Чья это была фантазия — моя или Ванина — оставалось загадкой, да и было уже неважно. Главное — здесь было тепло, сухо и безветренно. Появилось ощущение надежности и защиты.

Я, сама еще толком не осознавая, что делаю, протянула руку и дернула за узелок, которым был завязан край Ваниного полотенца.

— Эй! — воскликнул юноша, но сопротивляться даже не подумал.

Я промолчала и увлекла Ваню за собой. Он остался стоять, возвышаясь надо мной, а я опустилась перед ним на колени, оказавшись лицом прямо напротив его паха, где уже вовсю бушевало ответное желание.

— Наташка, ты чего? — подавляя сбивающееся дыхание, шепнул Иван.

Я не ответила. Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но безумная атмосфера замка и ночной бури начисто смыла все барьеры. Я подалась вперед и…

— Ух!.. — вырвался восхищенный вздох у молодого человека. — Наташка, ты прелесть…

Я мягко и уверенно ласкала его. Ваня тихо постанывал, едва уловимо покачивая бедрами от накатившего удовольствия. Я не спешила, но внутри меня самой разгоралось сильное, почти осязаемое желание. В моменты фиолетовых вспышек молний я видела его запрокинутое, полное блаженства лицо. Наверное, со стороны это выглядело невероятно порочно и смело: взрослая замужняя женщина, самозабвенно отдающаяся ласке у ног совсем молодого парня. Но в этой клетке правил не существовало. Было лишь обоюдное желание…

*** *** ***

Проснулась я оттого, что лежала на чем-то жестком и неудобном. Я потянулась. Воздух показался прохладным и сырым, а по щеке ползло что-то живое. Странно, подумала я, ведь за все время в белой комнате я не видела ни одного насекомого. Но по мне явно перебиралось лапками что-то членистоногое и неприятное. Как таракан!

Таракан?!

Этот мысленный вопль заставил меня широко распахнуть глаза и со всей силы хлопнуть себя по щеке. То, что я припечатала к коже, омерзительно шевелилось. В голове сразу панически вспыхнул образ огромного паука с красным крестом — именно таких я до ужаса боялась с самого детства. Я инстинктивно отбросила эту гадость в сторону и успела заметить шмыгнувшее под солому насекомое.

Я взвизгнула, но тут же в мысли врезалось другое: стоп, откуда здесь солома?!

Сидя на полу, я протянула руку и сжала пальцами пучок самого обычного сухого сена. Стала озираться. Судя по антуражу — какой-то заброшенный сарай или хлев. «Ну и фантазии у моего Ваньки, — промелькнуло в голове. — Это что, его скрытая эротическая мечта — устроить интим в коровнике?» В памяти услужливо всплыл кадр из какого-то немецкого фильма, который мы с парнями когда-то смотрели на кассете в полуподпольном видеосалоне. Там обстановка была один в один: полутемное, сколоченное из плохо оструганных досок помещение, рассыпанная солома, а в углу у стены — грабли и вилы.

Правда, до сих пор все наши иллюзии в кубе были, как бы выразиться точнее, чем-то вроде трехмерного кино с максимальной реалистичностью. Ветер, запахи, соленые брызги… Но еще ни разу в нашей «клетке» не появлялось ничего материального, что можно было бы унести с собой или испачкаться. Я обалдело провела рукой по грязному настилу. Посмотрела на ладонь — она была в пыли и трухе.

Опустив взгляд, я обомлела: на мне был рукав моей старой кофты, в которой я в тот вечер пошла в клуб! Я еще помню, сетовала, что новая блузка осталась у тетки в городе, а в деревню я рванула в старье. И джинсы в обтяжку тоже были на мне. Испачканные, правда, но, слава богу, не в навозе (хотя его стойкий запах преследовал меня с самого момента пробуждения).

Я еще раз осмотрелась. А где же Иван? Долго искать не пришлось: куча сена справа от меня зашевелилась, и из нее показалось заспанное лицо моего спутника.

— Наташа? — удивленно вырвалось у него.

— Вань, ты как? — зачем-то спросила я.

— Доброе утро, — выдал он свою дежурную фразу.

— И тебе, — ответила я, поднимаясь и переминаясь с ноги на ногу.

— Где это мы? — парень удивленно озирался.

— В коровнике каком-то, — буркнула я и в сердцах добавила: — Извращенчик.

— Наташ, я-то тут при чем! — Ваня округлил глаза с таким искренним фростом, что я даже смутилась.

— Как это при чем? Разве это не твоя фантазия?

Я хотела добавить «овладеть мной в свинарнике», но вовремя воздержалась.

— Блин, Натах! — похоже, Иван и сам был в шоке. — Я же не настолько испорчен, чтобы… — он осмотрелся и брезгливо поморщился, — любить тебя в такой антисанитарии.

И вдруг его взгляд упал на меня, глаза расширились, и он воскликнул:

— Наташа, а ты где одежду раздобыла?!

Кажется, только в этот момент он заметил, что и сам одет в свою старую рубашку и короткие бриджи, из которых, судя по виду, вырос еще прошлым летом. Парни в этом возрасте тянутся как на дрожжах. Ваня сунул руки в карманы и вытащил носовой платок и пару смятых мелких купюр. Мы уставились друг на друга в полном ступоре.

В этот момент в тишине что-то щелкнуло, и с ужасным скрипом слева от нас распахнулась щелястая дверь. В коровник вошла тетя Нина — сухонькая старушка лет под восемьдесят. Ее участок стоял на самом краю деревни и задами выходил прямо к лесу. Женщина застыла на пороге, удивленно разглядывая нас.

— Эге! Наталья… — воскликнула она. Потом заметила Ваню, и ее лицо хитро сморщилось. — А мы всей деревней их ищем, а они, оказывается, по коровникам в прятки играют… Ну-ну, — осуждающе протянула старушка. — Ладно этот, у него детство в попе играет, головы-то нет, лишь бы девок щупать. Но ты-то взрослая девка! Мужняя баба… Вот как муж твой прознает про ваши прятки — ох и надает он тебе по загривку, Наташка!

Старушка неодобрительно качала головой, но какого-то злого осуждения в ее глазах я не заметила.

— Да мы чего… — начал было оправдываться Иван, но я вовремя дернула его за рукав.

— Негоже вам вот так вместе из коровника выходить, — понизила голос баба Нина. — Еще увидит кто… Подумают, что я вас прятала да блуд ваш поощряла.

Она обошла нас и за стопкой сена ухватилась за доску в стене. Потянула — доска оказалась прибитой только сверху, и на ее месте образовался вполне приличный лаз.

— Идите отсюда. Там за коровником сразу кусты, по ним в лес шмыгнете, сделаете крюк, да и вернетесь в деревню. Скажете, что заблудились. Хотя… — женщина хитро усмехнулась, — кто ж вам поверит, у вас же глаза вон какие довольные, сразу видать, чем вы тут промышляли. Хм… И как я вас утром-то не заметила, когда Маньку доила? А я еще думаю: что это корова мычит да ногами топает? А это она вас учуяла… — ворчала бабка, пока мы выбирались в щель. — Ну, Наташка, ну егоза… Прямо как я в молодости!

Баба Нина вдруг смахнула с глаза непрошеную слезу и тихо рассмеялась.

— Спасибо, баб Нин, — поблагодарил Иван, когда она уже пристраивала доску на место.

— «Спасибо, баб Нин», — смешно передразнила старушка его голос уже с той стороны стены и прокряхтела напоследок: — Все бы вам, молодежи, тереться возле баб постарше, ишь… Вниз идите, там овраг и кусты ореховые, а за ними тропка, по ней на большак выйдете. Не хватало еще, чтоб про меня судачили, будто бабка на старости лет у себя в хлеву бордель открыла.

Голос старушки затих — похоже, она вышла во двор. Мы сделали несколько шагов и оказались в густых, тенистых зарослях лещины.

Я повернулась к Ивану:

— И куда нам теперь?

Иван не ответил. Вместо этого он вдруг шагнул ко мне со спины, крепко обнял, утыкаясь лицом в шею, и его руки уверенно заскользили по моему телу. Я такой прыти от него после всего пережитого не ожидала.

— Эй! — резко возмутилась я, пытаясь высвободиться. — Ты чего творишь?

— Да ладно, Наташ… Давай на посошок, еще разок. Что-то мне подсказывает, что не увидимся мы больше.

Он сказал это так просто и буднично, что я тогда даже не придала значения его словам. А ведь Ванька оказался прав: с того самого дня мы больше никогда не встречались, и я ничего о нем не слышала. Скоро умерла моя тетка, ездить в эту деревню мне стало не к кому, и что стало с Иваном, жив ли он вообще — я не знаю.

В общем, провели мы с ним в тех кустах лещины весь день, до самого вечера. Никогда больше в жизни я не занималась любовью в таких спартанских условиях и с такой безумной, отчаянной яростью. Не знаю, что на меня нашло… Я буквально потеряла голову. Ни до, ни после я не отдавалась страсти так слепо, без оглядки и без всяких мыслей о последствиях. А тогда — смогла.

Вот такое вот приключение. Хотите верьте, хотите нет…

Конец

Автор: Наташа@
Исправления, иллюстрация и правка: большая языковая модель Джемини.
Работа с текстом и публикация: Алексей Ч.