Миуки

                СКАЗКА


                Присказка

А слышали ли вы легенду про миуков? Нет? Как же так. Тогда устраивайтесь удобнее. Сейчас я расскажу её вам.

Где-то далёко-далёко стоят высокие непроходимые горы. Их склоны и вершины покрыты снегами и ледяными ловушками. Солнце играет своими лучами в снежных кристалликах, переливаясь всеми цветами радуги. Ветры рисуют на белоснежном холсте свои замысловатые узоры.

Но ни зверя, ни птицы не встретишь ты на этой горной гряде. Только камни и снег.

Стоят эти гиганты овалом. Если посмотреть на них с вершины соседней гряды, то кажется, что огромные братья прижались друг к другу плечами, скрестили руки и охраняют кого-то в центре очень важного для себя.

Много смельчаков пыталось узнать их тайну. Кто-то ни с чем возвращался обратно, кто-то исчезал навечно. Но было несколько человек, которые сумели пройти эти неприступные каменные стены, вернуться назад и рассказать нам удивительные истории о том, что увидели между этих сторожевых великанов.

И вот одна из таких историй.


                ГЛАВА ПЕРВАЯ

Люф спал. Но вредный световой лучик опять пробрался сквозь ветки зимника и щекотал нос. Малыш прикрылся хвостом. Не помогло. Вредный луч стал играться в хвосте, добавляя ему жёлтого цвета. А все знают, что когда у миуков в хвосте становится больше светового оттенка, тот начинает искрить.

— Апчхи. — раздалось по поляне.
— Будь разноцветным. — послышалось справа сонное приветствие Рюпа.

Чуя неладное, Люф открыл глаза. Так и есть. По хвосту уже бегали искорки, пытаясь найти себе сухую травинку и поджечь её. Этого никак нельзя было допустить. Два года назад из-за такой же оплошности выгорела половина долины. Потом пришлось срочно высеивать новый лес, строить новые дома. Да и вообще, пожар — это очень плохо и грязно.

Маленький миука срочно опустил хвост на землю. Избыточная энергия была с радостью подхвачена корешком зимника. Стебель сразу стал выше, листьев больше, а солнечному лучику уже не осталось ни одной щёлочки.

Довольный Люф повернулся на другой бок и закрыл глаза. Он надеялся досмотреть тот волшебный сон про странных высоких существ.

Они были совсем без шерсти. У некоторых, правда, было немного на голове. Но ни крыльев, ни антеннок, ни даже хвоста не было. Зато они кутались в чужую шерсть. И кто только согласился поделиться своей шкурой? Удивительно.

Этих двух странных гостей Люф видел в прошлом году у Сама — главного миука. Но издалека. Хотя они были так высоки, что и с расстояния можно было многое рассмотреть.

В их поселение эти существа забредали из-за Великих стен очень редко. На памяти Люфа это был всего второй случай за его недолгую ещё жизнь. Всего каких-то двести пятнадцать оборотов светового шара.

Но что в прошлый раз, что в этот, гости не пробыли и пары проходов Светила от стены к стене. Специально обученные миуки-путейники проводили их тайными тропами обратно за Великие стены и затёрли память.

Как-то очень давно, один миука-мудрец увидел страшное горе, которое может постигнуть их мир, если эти существа в большом количестве покажутся внутри защитной стены. Поэтому отважные миуки-защитники частенько выбираются за пределы и ставят разные ледяные ловушки, пугалки, шумовые страшилки. Только им (избранным и подготовленным) разрешено видеть тот, большой мир.

Люфу тоже интересно было на него посмотреть. Он уже несколько раз пытался записаться в отряд защитников. Но туда принимали только после того, как пройдёт триста оборотов Светового шара от вылупления.

Старший брат Люфа был защитником. Но рассказывать ничего не имел права. Хотя один раз проговорился, что там ничего интересного нет. Сплошной снег и вдали такие же каменные стены.

Вообще, место, где обитали миуки, было сказочно прекрасным. В самом центре было большое озеро, где водились маленькие разноцветные рыбки. Река, наполнявшая озеро, выходила из-под Великой стены в том месте, где обычно появлялся Световой шар, а уходила в стену чётко там, где шар прятался на ночь.

Вокруг озера расположился многовековой лес. Все растения цвели большими красочными цветами. У каждого цветка был свой, особый оттенок и неповторимый вкус нектара. И если миука пил нектар из синего цветка, то и в хвосте становилось больше синего тона. А если из оранжевого, то, соответственно, преобладал рыжий цвет. 

Ещё на цвет хвоста могли влиять ягоды, которые ели миуки. Зелёный же мог прибавиться и от вкусных сладких стеблей стрельника. Жёлтый мог увеличиться, если хвост долго находится под лучами Светового шара. Голубой, когда выпить слишком много воды. А фиолетовый нарастал, когда слишком долго шёл дождь и миуки начинали скучать.

За лесом стояли Великие защитные стены. Старцы уверяли, что это они соорудили прочную защиту. Но молодёжь им мало верила. Верхушки этих стен были покрыты замёрзшей водой, до которой миуки не могли добраться. Световой шар запускал свои лучи в  белые шапки, те отражались множеством радуг от холодных кристалликов и заполняли пространство вокруг своим многоцветьем. Для миука это было очень важно. Постоять под разноцветным световым душем и напитаться разной энергией.

Сильные ветра не залетали на территорию миуков из-за высокой каменной ограды. Но небольшие лёгкие ветерки могли пролезть сквозь щели и наполнить это место свежим воздухом.

Дома жители тайного мира строили внутри огромных деревьев, которые уже отжили своё время. Красная энергия помогала миукам склеить умирающее дерево от рассыпания, продолбить в центре необходимые помещения и затвердить постройку. После этого уже ничто (кроме огня) не могло сломать дом.

О, а какие это были дома. Несколько комнат, кладовые, некоторые даже делали себе водные купальни внутри одного из помещений. Кто-то устраивал смотровые площадки. Кто-то украшал резными узорами. Все дома отличались друг от друга не только внутренним убранством, но и внешним.

Сами миуки — это очень милые мохнатые разноцветные существа. Размером с нашего зайца или кота.

На голове обязательно две антеннки с пушистыми шариками на кончиках. Но это совсем не украшение. С помощью этих антенн миуки могли общаться на большом расстоянии. Причём они чётко понимали, кто с кем говорит, и не могли влезть в разговор других без разрешения. Хотя иногда в таком общении могли участвовать до десяти миук (если больше, то потом голова болеть начинала). Именно эти наросты и давали возможность подтирать память высоким гостям из-за стен.

Когда же миуки находились рядом друг с другом, они общались, как и мы с вами. Просто разговаривали.

Ещё на голове у них есть уши. Вот тут — полный разброд. У кого-то они свисают, у кого-то торчат, у кого-то вообще почти незаметны. Круглые, овальные, треугольные, продолговатые, заострённые или просто отверстия с клапаном.

Передние конечности больше напоминают ручки с пальчиками, как у мартышки, например. Задние — полноценные лапы.

На спине у миуков крылышки. Но летать они не умеют. Зато ветерок создают очень хорошо. В жаркие моменты просто настоящее спасение.

И самое главное украшение миуков — хвост, который может менять цвет. Но не просто так меняются оттенки. Каждый даёт энергию и определённую способность.

Красная энергия помогает создавать жилища, мосты, делать мебель или посуду, но при этом может выстрелить молнией и разрушить что угодно.

Оранжевая — прибавляет сил и энергии организму, но и может забрать её у другого.

Жёлтой миуки могут делиться с растениями, чтобы напитать тех жизненной силой и помочь расти, при этом она может послужить причиной пожара.

Зелёная — энергия познания, спокойствия, умиротворения или безудержного веселья или раздражения. А зависит всё от оттенка: салатовый или цвет мха.

Голубая — энергия движения воздуха. И вот тут мог зародиться маленький торнадо или наступить полное безветрие.

Синяя — энергия, влияющая на жидкости. Она может замедлить их течение или ускорить.

Фиолетовая — позволяла увеличить расстояние для общения через антеннки, но и добавляла тоски и хандры.

Поэтому первые триста оборотов Светового шара миуки учились использовать правильно свои возможности, чтобы не нанести вред ни себе, ни окружающим.

Да, вы же ещё не знаете, что такое оборот и проход Светового шара. Проход — это, когда шар поднимается над горой в месте начала реки, двигается в противоположную сторону, даря свет (если, конечно, нет туч, и не идёт дождь), а потом прячется за Великой стеной в месте ухода реки. Но каждый раз такой проход меняется. Сначала Световой шар не сильно поднимается над поверхностью. С каждым проходом он всё выше и выше на небе, а потом опять проходы происходят ниже к земле. На большой поляне миуки установили столб. Тень от столба показывает расположение Светового шара на небе. Чуть вдали от первого столба установлен небольшой столбик «Оборот». Только один раз за много проходов касается тень того столбика. Потом опять долго не может дотянуться. Но через какое-то время опять касается. И вот период, от касания до касания, и считается у миуков одним оборотом Светового шара.

Кроме миуков, в этом растительном оазисе обитало много насекомых, червяков, улиток, несколько видов птиц. В земле копошились кроты и мыши.

— Люф, ты опять чуть не устроил пожар, — пробухтел вдруг над ухом Рюп. — Как у тебя это получается? Мне полдня нужно сидеть под Световым шаром, а ты чуть под его лучами полежал и готово.
— Рюп, что ты орёшь. Такой сон не дал досмотреть.

Люф потянулся, взглянул на друга, потом на небо и резко подскочил.

— Проспали, мы опять всё проспали! Светошар уже дотянулся до третьего деления, не иначе. Проход точно закрылся. Зря только на улице ночевали. Эх.
— Не расстраивайся, завтра ещё попробуем, — добродушно ответил Рюп, пихнул хвостом бутон стрельника, поймал выпущенную верх палочку стебля и с удовольствием начал её жевать.
— Опять ждать. Это уже сотая попытка. Мне так скоро триста оборотов стукнет, и я запишусь в защитники.
— Ну так давай и не будем никуда лезть сами. Потерпи. Не так долго же осталось. Мне вот, например, вообще туда идти не хочется уже. Чего я там не видел.
— Как это? Ты же говорил…
— Я просто тебя расстраивать не хотел. А сейчас я с Тилей подружился. И мне совсем расхотелось.

Люф надулся и отвернулся. Ему тоже нравилась Тиля, но она выбрала Рюпа. Было обидно, противно, и хотелось сделать что-то такое, чтобы она поняла, что он (Люф) гораздо лучше.

— Не хочешь — не ходи. Иди к своей Тильке, — проворчал Люф.
— Правда? И ты не обидишься? — обрадовался Рюп.
— Давай, давай. Она тебя, небось уже потеряла. Я тут ещё немного посижу, — Люф сделал вид, что рад за друга.
— Вот спасибо-то. Ну тогда я побежал. Не скучай, друг.
— Угу, тебя забыл спросить, что мне делать, — тихо проворчал Люф в спину, убегающему Рюпу. Тот, не останавливаясь, обернулся.
— Ты что-то сказал?
— Нет, беги. До встречи.
— Спасибо. До встречи.

Рюп скрылся в зарослях. Люф подождал немного, что-то поворчал себе под нос, потом резко встал и направился в сторону гор.

Ох, лучше бы он этого не делал.

                ГЛАВА ВТОРАЯ

Люф не умел долго расстраиваться. Поэтому вскоре он уже шагал по тропинке и напевал себе под нос весёлую мелодию, рассматривая узоры на коре деревьев. Подкрепился нектаром оранжевой вереницы, напугал стрельника и теперь грыз с удовольствием сладкий стебелёк.

Стрельник было очень забавное растение. Внутри его толстого ствола хранилось множество тоненьких палочек-стебельков. Каждая такая стрелочка содержала сок, а на кончике было небольшое утолщение с семечком, как наконечник с очень острой верхушкой. В какой-то момент стрельник выкидывал из себя эти палочки. Как бы стрелял. Они разлетались на большие расстояния, падали в землю утолщением вниз, и сверху на семечко проливался сок. После этого и развивалось новое растение.

А ещё, если по растению чем-то ударить, то оно стреляло одной или двумя стебельками защищаясь. Такие стрелы могли проткнуть насквозь насекомое, поранить мышь или птицу. Но вот для миуков эти трубочки были настоящим деликатесом. Поэтому жители оазиса научились ловить стрелы ещё в полёте. Ударят по стрельнику, напугают его, потом поймают стебелёк и в рот.

Правда, сначала нужно было обломить и выбросить семечко. Оно было жутко горькое и немного ядовитое. А  трубочка очень вкусная, как карамельная конфета. А уж сок был просто сиропом.

И вот, идёт Люф, наслаждается сладостью, радуется хорошему дню. Вдруг мимо пролетает попугай Пай. Кидает на соседнее дерево лепесток груя, ловко бьёт лапой по стрельнику, что тот пригвождает розовый лист к стволу.

— Гуляешь? — спрашивает Пай Люфа.
— По делам иду.
— Ой, да знаем мы твои дела. Вон, почитай новости.
— Ты же знаешь, что я не могу эти дырочки разбирать. И никто не может. Когда ты уже прекратишь портить лепестки груя? Ну, или научи нас, наконец их понимать.

Надо сказать, что у дерева груй были самые огромные цветы в их оазисе, но и самые несъедобные для миуков. А вот бабочки их очень любили.

Пай был залётной птицей. Точнее, потерянной. Он приехал на плече одного из тех странных бесшерстных великанов. Но пока существа общались с Самом, решил слетать на разведку. Да так увлёкся, что опомнился только через три перехода Светошара после ухода чужаков. Поорал, побузил, но решил остаться.

Быстро выучил язык миуков и стал внедрять какие-то новшества, которые видел в мире людей. Чаще всего какую-нибудь ненужную ерунду. То ему понадобился какой-то водопровод и мельница. Но в оазисе и так повсюду было много тонких ручейков, вытекающих из озера и расходящихся в разные стороны живительными для растений дорожками. А молоть, как оказалось, вообще нечего. Растения подходящего не нашлось. Или мельница была плохо сделана, что ничего не получалось.

Теперь вот, он придумал газету. Отрывал от груя лепесток, проделывал на нём какие-то дырочки в странном порядке клювом, а потом развешивал эти лепестки на деревьях, называя их «новости». Когда миука, попавшийся на дороге Пая начинал уверять, что не может ничего понять, попугай гордо зачитывал своё творение сам.

— Сегодня Диль решил покинуть своё жилище и построить себе новый дом в дереве ближе к озеру. Поэтому его старое жильё свободно и сдаётся. Если у тебя хватит средств, ты можешь начать жить отдельно и подумать о создании собственной семьи. У тебя в карманах есть нужные средства?

Люф внимательно осмотрел себя с разных сторон.

— А что такое карманы и средства?
— Вот глупый! Карманы — это такие дополнительные куски ткани, которые пришивали к штанам и хранили там разные конфетки и другие вкусности для Пая. А средства — это разноцветные бумажки или одна плотная полоска пластика.
— А что такое штаны, конфета, бумажка и пластик?
— Так. Всё. С тобой каши не сваришь. Средств у тебя нет, поэтому дом Диля тебе не подойдёт.
— Почему это не подойдёт? — возмутился Люф. — Там четыре комнаты. Я видел. Много отверстий для света. Даже купальня есть, — потом задумался. — Хотя да, не подойдёт. Я хотел, чтобы в моём доме была смотровая площадка, а у него в старом доме такой не было. А какие ещё новости?
— Ещё… Ещё… — обрадовался попугай, ведь никто раньше не спрашивал продолжения, все прогонять начинали. — Ещё в старом дубе на окраине аллеи родонатиев что-то светится по ночам. Стрррааашноо! — Пай растопырил крылья и понизил голос. — А ты как раз сейчас топаешь в том направлении.
— А вот это уже интересно. Тайна. Загадка. Это я люблю. В доме несчастных Ниля и Нули, говоришь что-то светится, — Люф задумался, даже подбородок стал почёсывать лапкой. Вдруг резко подскочил и побежал вперёд по тропинке, постоянно повторяя одно и то же. — Неужели! Не может быть!
— Куда это он так помчался. Странный какой-то. Ему говорят «страшно», а он туда и побежал. А что, если он о чём-то догадался. Нужно за ним проследить. Издалека. Аккуратненько. Ух, чую будут классные новости.

И попугай полетел вслед за Люфом, но держась повыше и на расстоянии.

Ниль и Нуля пропали почти пятьдесят оборотов назад. Их дом стоял возле самой реки. В том месте, где она уходит под Великую стену. Однажды случилось ужасное событие. Сначала долго шёл дождь. Потом стало прибавляться воды и в реке, и в озере. Вода росла, но утекать за Стену вся не успевала. Поэтому там, где стоял дом молодой семьи, образовалась запруда со множеством водоворотов. Дерево скрылось под водой полностью.

Все миуки собрались вокруг, наевшись голубых ягод Реи. Шёрстка, напитавшись нужной энергией тоже стала голубой. Они взялись за руки и стали воздействовать на воду, делясь своим ресурсом.

Сотни миук образовали одну большую силу, сидя вокруг появившейся запруды и раскачиваясь из стороны в сторону.

— Ды-ду, да, рыу-ра, ляну, пину, самы-ха, — разносилась по всему оазису песня воды, поднималась вверх к тучам, огибала Великую стену и скатывалась вниз с другой стороны гор.

Долго вливали миуки свою энергию в жидкость. Их тельца уже стали терять голубые оттенки и возвращать себе другие тона.

В какой-то момент дождь резко прекратился, лишняя вода из запруды поднялась вверх и перелилась за пределы Великой стены, образовав огромный ледяной склон. А маленькие миуки упали без сил.

Когда Светошар появился над оазисом, жители проснулись и стали наводить порядок в своём тайном городке. Не было среди них только Ниля и Нуля. Их дерево обследовали, но никого не нашли. Возможно, бедных влюблённых просто смыло водой. Их ещё потом пытались искать, но ничего не получалось. Вскоре про их домик забыли. Никто уже не строил здесь себе жилище, понимая всю опасность. Так, дерево и стояло на отшибе одиноко и пустовало.

И вот сейчас Люф бежал к нему, что было сил. Даже сам от себя такой скорости не ожидал. Пай, кстати, тоже от него такого не ожидал, еле поспевая сзади. Даже крылья устали.

— Неужели это оно. Неужели они успели оставить трульку. Нужно успеть, чтобы стать первым, когда малыш вылупится. Чтобы он увидел меня первым.

Обычно в семье рождалось один, максимум два малыша. Продолжительность жизни миуков была довольно большой, а места в оазисе не прибавлялось. Каждый новорождённый — это была настоящая сенсация. Праздник устраивали все. Люф был вторым в семье. А он так хотел младшего брата или сестрёнку. Но уже точно никого не будет. А тут ничейный малыш должен родиться.

Как рождались миуки? О, это очень долгий и необычный процесс. Чтобы родился новый миука, мама и папа снимали по одному своему шарику с антеннки и клали в специальное углубление дерева Тру. Не волнуйтесь, через пять-десять переходов Светошара на антенне распушались новые кружочки, но уже пустые. С каждой антеннкой такое можно было проделать только один раз. Поэтому больше двух малышей и не могло родиться.

Внутри такого шарика пряталось маленькое семечко с энергией. Соединившись вместе, энергии мамы и папы перемешивались, зарождая новую жизнь. А дерево тру окутывало их своей древесиной, как в кокон, который называли трулька. Теперь её нужно было взять домой и хорошенько спрятать.

Пройдёт много, очень много оборотов. Трулька увеличится в размере раз в десять. Однажды она начнёт светиться изнутри. Свет будет то красный, то зелёный. А вот когда пойдут фиолетовые оттенки — это признак скорого вылупления. И тот, кого малыш увидит первым, станет самым главным для него на первый оборот Светошара. Именно того миука он будет слушаться, помогать во всём, учиться у него. Но если никого рядом не будет, то малыш от страха может погибнуть.

«Это же постоянный друг рядом. А то вон, некоторые к своим девчонкам уже сбежали. Главное — успеть, чтобы не испугался одиночества. Как же мне его назвать? Пусть будет Лям. А что, Люф и Лям. Классно!» — мечтал Люф, подбегая к старому забытому дереву.

Миука появился очень вовремя. Из щелей дома уже шёл фиолетовый свет. Люф буквально влетел в дом, споткнулся о какие-то корни, проскользил на листьях, пару раз ударился о какие-то наросты и врезался в трульку. Раздался лопающийся звук, кокон распался на две половинки. В одной из скорлупок лежал разноцветный малыш.

— Здравствуй, Лям...а — прокричал Люф и поник.

Это была маленькая девочка. Она открыла свои голубые глаза, чихнула и радостно уставилась на миука. Потом подскочила и крепко его обняла.

— Вот только девчонки мне и не хватало, — пробурчал он. В этот момент Ляма чмокнула Люфа в нос. — Хотя девочки тоже хорошие и могут быть очень полезны, — снисходительно расплылся в улыбке теперь уже старший брат.

— Кто здесь? Я видел свет и голоса. Отзовитесь! Ты!!! Опять ты!! Ну почему именно ты! — в дверях стоял злой САма.

                ГЛАВА ТРЕТЬЯ

САма был самым старшим в их поселении. Раньше его звали иначе — Шуй. Но когда не стало предыдущего Самы, то общим голосованием выбрали нового. Шуй отрёкся от своего прошлого имени и стал Сама.

Он был мудрым и самым сильным в плане сохранения энергий. Его хвост всегда оставался разноцветным, сколько бы и каких ягод он не съел и какого бы нектара ни выпил. Ещё, раньше он был самым добрым, всегда всем на помощь приходил, заботился сначала о других, а потом только о себе. И хотя у него не было выступающих ушей, слушал и слышал он всех.

Но с годами характер его стал портиться. На некоторые жалобы жителей вообще не обращал внимания. Прогонял.

Очень обрадовался, когда к ним забрели последний раз два безшерстных великана. Назвал их Человеки. О чём-то долго шептался с ними, а потом сам пошёл провожать. Один. Это было очень странно.

— Что ты тут делаешь? — грозно спросил Сама Люфа. — Кто разрешил сюда заходить? Ты что? Не знаешь, что это опасное дерево? Или забыл, как мы тут все силы отдавали на спасение, но потеряли двоих?
— Но я… — попытался объяснить Люф.
— Никаких «но»! Немедленно уходи отсюда.

Люф вздохнул и направился к двери. Ляма, конечно же, за ним.

— А ты куда собралась? Я ещё не проверил: кто ты такая и откуда взялась у нас, — остановил её Сама, схватив за лапку.
— Так я же и хотел тебе объяснить…
— Ты ещё здесь! Пошёл вон отсюда. Видишь, у меня тут дело с малышкой. Мне ей ещё имя нужно дать.
— Ляма.
— Что, ляма?
— Её зовут Ляма. И это моя младшая сестра.
— Сестра? Откуда у тебя может быть сестра. Ерунда какая-то. Твои родители уже использовали оба своих семени.
— Да, но это приёмная сестра. Я её нашёл, помог вылупиться и дал имя. Сам же знаешь, она теперь моя на целый оборот Светошара..
— Да как же так. Ну когда ты только успел. Что я теперь Человекам отдам?
— А что ты хотел им отдать? — Люф задумался. — Уж не Ляму ли. Ты что! Нельзя же. Легенда же…
— Ты не понимаешь, они угрожали, что придут сюда с огнём и молниями. Я просто хотел всех спасти. Она всё равно была бы ничейная. А теперь мы все погибнем, — Сама закрыл лицо руками и всхлипнул.
— Нет! Мы что-нибудь придумаем! Все вместе. Но нельзя спасать всех погибелью одного. Это неправильно. Посмотри, какая она маленькая и неумелая. А если Ляма не справиться со своей энергией? Если устроит какой-нибудь пожар, наводнение или смерч? Ты об этом подумал?
— Ну это же будет за пределами наших стен. Пусть они там сами разбираются.
— Но ведь она живая. И она одна из нас.
— Я понимаю, я понимаю… Но теперь мы погибнем все… Через пять проходов они вернутся...
— Нет! Собирай общий совет. Будем думать.

Но придумать ничего не получилось. Когда миуки узнали новость, то очень долго кричали, плакали, скакали, даже кто-то подрался. Но идей, как спасти их поселение не было никаких.

Ляма повсюду бегала за Люфом, повторяла почти все его движения. Как и он — чуть не устроила пожар. Потом объелась фиолетовых ягод Фули и разревелась.

Мама с папой очень настороженно отнеслись к новому члену семьи. Но Ляма быстро их очаровала. А вот Гуй (старший брат Люфа) долго смеялся, а потом сказал какую-то очень странную фразу.
— Вот теперь ты на собственных ушах испытаешь все прелести старшебратства. Получишь за все мои мучения сполна.

И он снова рассмеялся.

— Какие мучения? Разве ты мучился со мной. Я был очень тихим и покладистым.
— Ты! Тихим! — тут уже смеялись вместе с Гуем и мама с папой.
— Да что не так-то? — недоумевал Люф.
— Скоро узнаешь. Скоро всё сам узнаешь, — Гуй уже просто катался по полу.

И, да. Уже на следующий день Люф узнал.

Ляма не только повторяла каждое действие за Люфом, она бегала за ним везде, задавая кучу вопросов (надо сказать, что и ходить, и разговаривать миуки начинали сразу, как вылуплялись, правда, сначала словарный запас был маленький, но быстро пополнялся).
— А почему этот цветок жёлтый, а этот голубой? А почему у нас есть уши, а у Сама нет. А как называется эта бабочка? А что означает этот узор на доме? А почему все такие грустные? А как сбросить энергию? А куда все бегают? А зачем… А как… А что это… А где…

Когда Светошар завис над оазисом ровно посередине, у Люфа уже болела голова, и он хотел одиночества.

Но Сама снова собрал всех на общее собрание. Миуки в этот раз стали предлагать разные способы защиты. Но то, что предлагали одни, тут же критиковали другие. Галдёж стоял над лесом долго. Светошар уже скрылся за Великой стеной, но никаких дельных идей так и не появилось. Усталые миуки разбрелись по своим домам.

Люф с Лямой тоже отправились домой. На нашего героя напало какое-то философское настроение. Он шёл и рассуждал о смысле жизни, сестра ему поддакивала первое время.
— Ну как так можно. Зачем им нужно забирать из деревни одного из нас?
— Да.
— Мы же просто не выживем в другом месте.
— Да.
— Тот, кого заберут, может погибнуть. А жизнь — это самое главное в жизни.
— Да.
— Да ещё угрожают целому народу.
— Да.
— Ну живёте вы за своей Стеной и живите.
— …
— Зачем лезть к другим?
— …
— Если вам что-то от нас нужно, помощь там какая, так скажете — мы поможем, если сможем.
— …
— А чего это ты замолчала?

Люф оглянулся на Ляму. Но её рядом не было. Сердце Люфа подскочило к горлу.
— Ляма, — разнёсся над лесом громкий крик.

Птицы взлетели с веток, мышки и кроты забились глубже в норы, совы открыли свои круглые глаза-фонари, повскакивали со своих мест миуки. И только ответа от маленькой девочки так и не последовало.

                ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Люф со всех лап бросился бежать обратно. В его голове пронеслось множество вариантов того, что могло случиться с сестрой. И похитил Сама, и утащила сова (такое иногда случалось), и девочка ушла куда-то не туда, и… Миука на огромной скорости завернул за дерево и чуть не врезался в Ляму.

Та, открыв рот и, задрав голову, стояла возле дерева Ру. Она молчала и не слышала ничего, что происходило вокруг.

— Ты чего здесь застыла? — возмутился Люф.

Тишина.

— А чего не откликаешься? Я тебя зову, зову.

Тишина.

— Ты вообще меня слышишь?

Ляма перевела ошеломлённый взгляд на Люфа и опять задрала голову вверх. Люф проследил за взглядом девочки. Теперь ему стало всё понятно. Когда миука сам в первый раз увидел это зрелище, он также зависал в изумлении.

Там, среди зелёной листвы, рос оранжевый шар. Семечко дерева Ру было запрятано внутри огромной сферы, состоящей из множества тонких клейких ниточек, очень сладких на вкус. И процесс нарастания этих ниточек вокруг семени просто завораживал. Казалось, что семя светится изнутри и очень быстро вращается, выпуская из себя эти ниточки. Они слой, за слоем налепляли друг на друга, оставляя при этом много воздушного пространства между собой. Свет от семени проходил по этим пустотам наружу, преломляясь и окрашивая шар разными оттенками. Создавалось впечатление, что сам Светошар спустился с голубого купола и приближается.

Достигнув определённого размера, семечко отрывалось и падало вниз. Но клейкость нитей не давала долететь шару до земли. Оно или застревало где-то в ветвях, или, подхваченное ветром, отлетало куда-то в сторону. Ведь, несмотря на огромный размер, вся конструкция была очень лёгкой. И тогда новое дерево вырастало вдали от материнского и распространялось на большие территории.

Шар должен был уже вот-вот оторваться. Поэтому Люф толкнул Стрельника, быстро поймал одну из его стрел, обломил горькое семя и воткнул оставшуюся трубочку в шар Ру. Как оказалось, очень вовремя. Семя оторвалось, но осталось на палочке в руках у Люфа.

Он протянул вкуснятину Ляме, и сам отщипнул немного сладости.

— Попробуй, это очень вкусно.
— Так рождается Светошар? Его можно есть? А тот, что на голубом куполе ходит — убежал от вас, и вы его не поймали? А зачем ты этот поймал? А если ещё один не поймать, то их там будет много ходить? А тогда вообще темно никогда не будет? А если…
— Стой! Фух, и чего я так переживал. Ну, побыл бы в тишине хоть немного, — Люф закатил глаза. — Это не Светошар. Это семя дерева Ру. Ты возле него стоишь. А Светошар очень далеко, и он очень горячий. Так, мудрый Муст говорил. А этот шарик не горячий, а очень вкусный. Ты попробуй.

И Ляма отщипнула немного сладости и облизнула. Удивилась. Отобрала у Люфа трубочку и начала есть. Люф был счастлив. Пока сестричка ела, она молчала. Только довольное почавкивание раздавалось от жутко болтливой девочки.
Зато теперь Люф услышал тихие голоса, принадлежавшие его брату с друзьями. Среди них были и защитники, и путейники.

— Ты не понимаешь, это очень опасно!
— Знаю, но нужно что-то делать. Мы уже сколько раз совет собирали, а что толку. Другого пути нет. Иначе эти двое и сами придут, и других приведут. Ты что, не помнишь предсказание?
— Да всё я помню. Но она же совсем ещё маленькая.
— И что! Маленькая, да. Но болтливая до ужаса. У тебя вот младших никого нет, ты не знаешь, что это такое. Их же первый оборот просто заткнуть невозможно. А если она проболтается про всё. Что тогда?
— Но ведь это не честно. Она должна знать, на что мы её толкаем.

Люф всё понял. Он не мог больше слушать и ломанулся через ветки прямо к заговорщикам.

— Нет, я не отдам вам Ляму. Она моя сестра. Она живая. Вы никому её не отдадите! Я буду драться. Или нет. Лучше я сам тогда… Если вы отдадите её, тогда и я уйду с ней. Так, у неё будет больше вероятности выжить. Я…
— Люф! — грозно оборвал его Гуй. — Подслушивать нехорошо!
— О нет, Гуй! — накинулся Люф на брата с кулаками. — Оказалось, что подслушивать очень полезно! Поэтому…
— Ты глупый мальчишка. Никто твою любимицу никому отдавать не собирается, — Гуй отступил назад и рассмеялся. — Ты же даже не понял, о чём мы говорили.
— Всё я прекрасно понял! — не отступал младший брат.
— Люф, да мы хотели использовать Ляму, как приманку. Не отдавать, а только сделать вид, что отдаём. Это опасно. Да. Притом, она проболтаться может. Поэтому не хотели ей всего рассказывать. Но не отдавать. Нет.

Люф замер с занесёнными на брата кулаками и округлившимися глазами.

— Вы чего такого объелись, что такое придумали? Она же маленькая совсем.
— Вот поэтому мы и спорили, как лучше быть. Но тех двоих нужно поймать и стереть им совсем память. Не только про путь к нам, но и про нас. А чтобы поймать, нужна приманка.
— А если они уже кому-то успели рассказать?
— Сама сказал, они договорились, что они пока не будут никому ничего рассказывать. Он видел в старом доме зреющую трульку. Пообещал, как миука вылупиться, прислать Пая, чтобы они могли прийти и забрать малыша. Тогда у Человеков будет доказательство. И главное, они хотели использовать миука в своём хозяйстве. Чтобы там наводнений не было, или если огонь понадобится, а его не будет.
— Так Пай не потерялся? Он здесь специально остался? — сообразил Люф.
— Да. Мы тоже недавно только узнали.
— Подождите, но ведь без наших особых ягод и нектаров, да притом всего у одного миука ничего не получится.
— Да, но этого Сама не сказал.
— А почему нельзя было сразу им память стереть? Что за странности Самы?
— Они его последнюю трульку успели спрятать. Обещали отдать в обмен на живого миука.
— Вот гадкие слизни!
— Не ругайся!
— А я и не ругаюсь. Я произношу истину.
— А что это вы тут делаете? — раздался сзади голосок Лямы.

Миуки обернулись, ненадолго воцарилось глубочайшая тишина (даже птицы почему-то петь перестали, а растения шелестеть листвой), а потом округу огласил дружный заливистый смех.
Ляма была перепачкана сладостью Ру, буквально с ног до головы. Даже между антеннок висели сладкие нити. Но при этом она была крайне довольна.

                ГЛАВА ПЯТАЯ

Отсмеявшись, друзья повели Ляму к одному из ручейков, чтобы вымыть её. Пока шли, девочка стала похожа на маленького лесовичка. К ней прилипали листики, палочки, лепестки цветов. Вскоре она вся была украшена растительными гирляндами. Даже один жучок застрял лапками в липкой ниточке, как брошка.

Конечно же, мытьё Лямы переросло в купание всех участников процессии. После чего, чистые и довольные миуки развалились на зелёной траве под тёплыми лучами Светошара, посасывая сок из трубочек Стрельника.

— Я вот что подумал, — вдруг заговорил Люф. — Ведь эти, которые Человеки, не выносили от нас трульку Самы. Значит, спрятали её где-то здесь. Так может быть нам её найти?
— Ага, ты думаешь, один такой умный. Искали уже. Он же нам всё рассказал почти сразу, как вывел этих двоих. С тех пор и ищем. Нет нигде. Если только зарыли где-то. Но тогда, там уже всё погибло. В земле-то…
— Точно везде искали?
— Ох, до чего же ты ещё маленький!
— Я не маленький! — вскинулся Люф. — Вон у меня уже и сестра младшая есть. Я же её нашёл. Может, и трульку Сама найду.
— Не найдёшь.
— Найду.
— Ну мы же не нашли, и ты не найдёшь.
— Найду.
— Ну, иди ищи.
— Ой, а что это?

Ляма, пока на неё никто не обращал внимания, стала изучать новые окрестности. Залезла в какие-то кусты и увидела что-то интересное в расщелине дерева. Но достать никак не могла. И тут, это что-то, засветилось и заговорило.
— Пай, Пай. Чего молчишь. Что там? Уже можно приходить? Когда прилетишь?
— Я не Пай. Я… — девочка не успела договорить, Люф успел закрыть ей рот лапой.
— Тсс…
— Что, опять жук какой-то прополз. Надоело. Сколько можно ждать! — проворчало это что-то. — Где носит этого несносного попугая. Говорил же плохая затея. Он не голубь, дорогу домой не найдёт. Пора самим действовать.

Миуки осторожно рассмотрели штуковину. Она была ровная, гладкая, чёрная, узкая. С одной стороны что-то светилось, с другой — оставалась тёмной. И изнутри шёл звук. А ещё был хвостик, который тянулся к другой гладкой штуковине, но более толстой. Та не светилась, но на ней мигал маленький огонёк.

Но самое интересное, что Люф почему-то очень захотел пульнуть в толстую штуковину своей, вечно изобилующей, энергией. И как только он это сделал, на толстой — замигало три огонька, а тонкий опять засветился.

— А это, вы тоже находили? — издевательски прошептал он.
— Нет, это мы в первый раз видим. Интересно: что это?
— Явно что-то для связи Человеков и Пая. А вы с ним-то разговаривали?
— Нет. Боялись, что спугнём. Нужно сначала трульку Сама освободить.

Тут недалеко раздался звук хлопающих крыльев и голос поющего Пая.

— А вот и птичка сама мне в лапы летит, — хитро улыбнулся Люф. — Спрячьтесь с Лямой подальше. Попробую его разговорить.
— Ты что! Не надо! — испугался Гуй.
— Ха! А вспомни, сколько ты мне секретов рассказывал, о которых не имел права говорить, а потом умолял молчать.
Друзья брата хмуро уставились на него.
— Ну, да. Он как-то умеет выведывать. Я сам не понимаю как, — почесал затылок Гуй. — То ли вопросы так хитро задаёт, то ли воздействует как…
— И то и другое, — гордо выпрямился Люф. — Прячьтесь, и Ляму держите, чтобы не выдала вас. Она же у нас болтушка.

Два путейника повели, невинно хлопающую глазами на происходящее, Ляму показывать пути к очень вкусным ягодам и объяснять их влияние на миуков. Трое защитников спрятались в кустах и затихли. Люф загородил ветками штуковину Человеков и отпрыгнул чуть в сторону. Чтобы эта штука не могла подслушать их разговор.

И в этот же момент сверху спикировал Пай.

— А что здесь происходит? Ты нашёл что-то новенькое и интересненькое. Мне бы для новостей очень пригодилось, — затараторил попугай.
— Да как тебе сказать. Сижу вот, скучаю. Слушай, а ты же новости рассказываешь. Истории разные. Может быть, расскажешь, как раньше жил. До того как к нам попал.

Попугай аж приосанился. Наконец-то и его начали слушать. А то после мельницы и водопровода, все стороной обходили. Он даже скучать начал.

— Да, плохо жил. Сень, у которого я жил, постоянно заставлял меня говорить: попка-дурак. Почему попа — дурак, я никак не мог понять. И не говорил. А он меня тупой курицей обзывал. Сидел я в клетке, чаще всего. Это здесь у меня простор. Свобода. Летай — куда хочешь. А там крылья размять выпускали редко. Кормили, конечно, вкусно. Всякие зёрнышки, печеньки, яблочки. Но у вас тут разных вкусняшек тоже полно. Печенек только нет. Вот по ним я скучаю. А всё остальное… Сень мне никогда ничего не дарил. А ваши девочки постоянно что-то дарят. Смотри, какое красивое ожерелье на меня повесили. Мне здесь больше нравится.
— Значит, ты не хочешь возвращаться?
— Вот ещё. Не-не-не. Мне тут лучше. Сень иногда тряпкой клетку накроет и забудет. Приходилось самому лапу через прутья протискивать и стягивать, чтобы мир видеть. Знаешь, как противно в темноте сидеть, — взгрустнул Пай.
— Слушай, а я думал, ты скучаешь. Вернуться хочешь.
— Я! Да ни за что! — возмутился попугай, потом заговорщицки оглянулся и понизил голос. — По секрету расскажу, только поклянись, что никому.
— Клянусь!
— Вот, правильно. Так вот. Этот Сень хотел, чтобы я за всеми следил и всё ему рассказывал через телефон. Специально мне его оставил. А потом ещё, когда ваш Сама мне скажет, что пора и проводит до выхода, я должен был прилететь к этому Сене и показать дорогу к вам. Но я не тупая курица. Знаю, что он хотел сюда с друзьями вернуться и всех переловить. Мне-то это зачем! Вот я телефон в дерево затолкал. Даже забыл в какое. И живу спокойно. Хорошо, что Сама не говорит, что пора. Не хочу я никакого пора. Мне здесь лучше.
— А если они просто сами придут, — так же полушёпотом заговорил Люф. — Могут?
— Эти? Эти — могут. Они вон у Самы яйцо утащили и спрятали. А я не глупая курица. Я всё видел. И знаю, где яйцо. Яйцо — это святое! Это птенцы.
— Ты знаешь, где трулька Самы? — всполошился Люф.
— Не. Где трулька — не знаю. Знаю, где яйцо. Только оно в размере побольше стало. Я за ним приглядываю тихонько.
— А мне покажешь, как другу?
— О, так мы с тобой друзья! — обрадовался попугай. — Конечно, покажу!

Люфу даже как-то стыдно стало. Пай ради них тефелон в дереве спрятал, а они его обманывают. Но потом он подумал, что обязательно всё расскажет Паю, когда тот покажет, где спрятана трулька Самы.

Попугай полетел. Люф побежал за ним. А Гуй повернулся к друзьям.

— Ну вот как у него это получается? А? Ведь мы же с вами спрашивали у Пая почти тоже самое. И нам он ничего не рассказывал. Улетал сразу. Ну как?
— Да, видать и правда воздействует как-то. Мне и самому постоянно хотелось отвечать на его вопросы, хотя я не знал что. Пошли уже по-тихому за ними. — прошептал Шай (один из друзей Гуя) и они втроём, крадучись, двинулись вслед удаляющимся попугаю и Люфу.

                ГЛАВА ШЕСТАЯ

Пай был счастлив втройне. Его не только наконец-то стали слушать, он смог поделиться своей тайной, которая угнетала его долгое время, а главное — у него теперь был друг. Нет, он точно останется здесь и никуда улетать не будет. Зачем ему этот Сень.

Попугай гордым орлом и быстрым соколом летел к месту, где было спрятано «яйцо» Самы. Люф бежал сзади. А за ними по кустам крались три друга-защитника.

Наконец, Пай спикировал к ветке одного из больших деревьев-домов, с другой стороны от двери. Сделал небольшой круг вокруг какого-то непонятного сооружения из веток, больше напоминавшего гнездо, уселся на ветку и стал чистить пёрышки.

Вскоре подбежал и Люф.

—  Ну? Где?
— Здесь, — указал Пай на гнездо лапой и стал вычищать ею что-то из перьев головы, распушив свой хохолок.
Люф услышал шорохи приближавшейся подмоги, и решил, что пора открыть правду. Почти правду. Что именно будет говорить, миука продумал ещё во время забега.

— Послушай, Пай. А давай мы к себе в друзья возьмём ещё моего брата и его товарищей? А потом ещё мою Ляму? Ведь, когда друзей много — это же веселее и интереснее. Как думаешь?

Пай аж завис с лапой у головы.

— Да, давай! Здорово! Я так давно мечтал, чтобы у меня было много друзей.
— Отлично. Но у нас есть одна тайна, — Люф увидел в кустах уже Гуя и сделал ему знак рукой, чтобы тот пока не приближался. — И теперь, как нашему другу, я готов её открыть. Но ты должен поклясться, что никому не проболтаешься. Согласен?

Пай был на вершине Великой стены от счастья. Сейчас ему доверят тайну. Он совсем свой.

— Я клянусь, что никто от меня не узнает про вашу тайну. Клянусь… э-э-э… своим клювом. Вот!
— О-о. Это сильная клятва, — поразился Люф. Ему всё больше и больше нравилась эта птица. — Гуй, выходите. Трулька в этой куче веток должна быть. Нужно проверить.

Друзья вылезли из кустов. Во время забега они так усердно прятались, что сейчас выглядели ничуть не лучше Лямы, после шара дерева Ру. Только что липкими не были. Зато все в листьях, ветках, какой-то грязи, и немного мокрые, потому как в одном месте свалились в ручей.

Попугай сначала хотел над ними посмеяться, даже уже похрюкивать начал. Но грозный взгляд и покачивание головой Люфа, как-то резко сделали Пая серьёзным.

Друзья забрались с трудом наверх. Там внутри толстой ветки была широкая и глубокая щель. В ней действительно лежала почти у всех на виду трулька Сама. А сверху всё было прикрыто ветками. Гуй обернулся вокруг.

— Вот это да! — удивлённо протянул он. — На самом видном месте. Это же дом Сама. Вон чуть ниже и отверстие для света из его спальни. Мы здесь и не догадались посмотреть. Всю долину облазили, а возле дома не искали.
— Точно. Они её просто наружу выставили и в чьё-то гнездо положили, — поддержал его Най (это второй друг Гуя).
— Что значит, чьё-то. Вообще-то, это я хотел себе здесь гнёздышко устроить. Уже и мягеньким пухом выстилать начал. А Сень в дырку выглянул, увидел и засунул сюда яйцо. Ещё посмеялся, что мне его высиживать придётся, — потом он как-то стушевался. — Я первое время и сидел. Потом есть захотел. Слетал перекусить. Вернулся, а оно тёплое как было, так и осталось. Ну я и понял, что можно не высиживать. Ветками только прикрыл.
— Нужно срочно доставать, — встрял в разговор Шай. — Через несколько переходов ещё подрастёт и уже помещаться не будет. Вовремя мы его нашли. То есть Пай показал. А то бы плохо было.

Друзья аккуратно достали трульку Самы и спустились вниз.

— Так, а что за тайна-то? — напомнил Пай.
— Тайна? — в один голос спросили Гуй и его друзья.
— Ах да, тайна. Послушайте. Есть у меня одна идея, как нам от Человеков спастись. Но нужна будет помощь нашего смелого нового друга…
— Друга? — перебили Люфа в один голос  Гуй и его друзья.
— Да! Друга! Пай теперь — наш друг! Вот послушайте…

Люф заговорщицки подозвал всех к себе поближе. Миуки-защитники переглянулись, но подошли. Попугай тоже подлетел в круг. И все внимательно стали слушать тихи шёпот Люфа.

— Не, не получится, — вдруг отстранился Пай. — Сень говорил, что они какие-то метки будут оставлять, когда их будут выводить, чтобы, если Сама обманет, самим потом дорогу найти. Ещё обозвал как-то странно: нить Ариданы. Или что-то в этом духе. Не помню точно.
— Метки? — переспросил Шай.
— Ну да. Знаки такие на деревьях и камнях. Я видел один раз, когда мы путешествовали по другому лесу. Они там крестики такие вырубали. А обратно, когда шли, искали их.
— Плохо… — почесал затылок Гуй.
— Отлично! — одновременно с ним вскинулся Люф. Все удивлённо взглянули на него. — Мы найдём эти значки, посмотрим, как они выглядят, и наделаем кучу таких по всей округе. Тогда им сложно будет понять какие ведут к нам, а какие нет. Но точно придётся выходить за пределы Стены. Путейники же нам помогут?
— Думаю да, но… — что «но» Гуй договорить не успел, потому что над их головами раздался радостный крик Сама, высунувшегося в отверстие для света.
— Она нашлась! Нашлась! Вы спасли мне жизнь! Вы спасли нас всех! Отдайте мне её. Отдайте.

Друзья переглянулись. Гуй протянул вверх руки с трулькой, Сама высунулся почти полностью из отверстия, подхватил свою драгоценность и молниеносно скрылся в недрах дома. Там поднялся шум, топот, радостные крики, плач, смех, и какие-то ещё странные звуки.

Друзья замерли.

На шум стали собирать и другие миуки.

— Что случилось?
— Вы знаете, что происходит?
— Сегодня какой-то праздник?
— Пришла какая-то новая беда?
— Может быть, они придумали, как нам спастись от Человеков?

И множество-множество других предположений.

Прибежала и Ляма с путейниками. Её глаза горели, как у ребёнка, который узнал много интересного. Хотя, почему «как»? Она и была ребёнком, которому новые знакомые показали, что нужно делать, чтобы вкусно поесть разных ягод, и объяснили, что червяки — это совсем невкусно. Но она им, конечно же, сразу не поверила. И попробовала. Эхх. Путейники оказались правы. Червяки совсем невкусные.

— Друзья, миуки. Для меня и моей семьи сегодня самый счастливый день. Поэтому я всех угощаю запасом сушёных Рей в обмотке Ру.

Все радостно загалдели и выстроились в очередь за вкуснятиной. Такое необычное использование ягод придумала жена Сама Зея. Причём случайно. Но это соединение чуть кисловатой голубой ягоды Рей в сладкой обмотке от шара Ру очень приглянулось миукам. И сил прибавляло гораздо больше. Стали тогда заготавливать и использовать на праздниках, как угощение.

Получив свою порцию и позвав друзей-путейников, заговорщики отправились домой к Люфу с Гуем, чтобы проработать план спасения. Предупредив перед этим Сама — не рассказывал о находке. Пай, конечно же, полетел с ними.

Вот только они не подумали, что и Ляма будет рядом. А ведь она сейчас болтушка поболее попугая.

                ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— А куда мы идём? — спросила неугомонная Ляма.
— Домой, — смиренно ответил Люф.
— А почему домой, все ещё на празднике?
— Нам нужно составить план.
— А что такое план?

Гуй усмехнулся, но промолчал.
— Это когда точно проговаривают: кто и что будет делать.
— А кто и что будет делать?
— Вот как раз придём домой и продумаем.
— А почему нельзя думать на улице?
— Чтобы никто не услышал.
— А если никто не услышит, то как они узнают, что им делать?

Посмеивались уже и Гуй, и Шай. Люф недовольно зыркнул на них, потом поднял глаза к небу, что-то пробубнил себе под нос, но ответил.
— Чтобы никто другой, кроме нас, не услышал.
— А почему нам можно слышать, а им нет?
— Чтобы случайно не проболтались.
— А если проболтаются, что будет?
— Больше ни за что не буду просить у родителей младшего. А вдруг тоже девочка будет. Даже Люф задавал меньше вопросов, — вдруг остановился и схватился за уши Най.

Все громко рассмеялись, но продолжили путь. Ляма ненадолго замолчала. Люф даже стал на неё поглядывать с сомнением.
— Я поняла! — неожиданно девочка остановилась, схватив за руки Люфа и Гуя. — Это какой-то сюрприз будет. А потом праздник. Как сегодня с Самом. А если проболтаться, то праздника не будет. Да?
— Э-э-э. Ну, можно и так сказать, — почесал затылок Люф. — Называется тайна или секрет. И его нужно от всех скрывать. Говорят — хранить секрет. Ты сможешь?
— Конечно, я же никому не сказала, что сбегала за говорящей дощечкой, и она сейчас у меня спрятана под крыльями. Сюрприз! — хитро подмигнула Ляма. — Делай праздник и угощение.
— Вот, так, сюрприз, — опешили друзья.
— Надеюсь, они нас там не подслушивали, — заволновался Доль (один из миуков-путейников).
— Хорошо, что мы ещё не начали ничего обсуждать, — хлопнул себя по лицу Дук (второй миука-путейник).
Тут Люф увидел сзади Лямы очередной шар Ру. Хитро улыбнулся.
— Будет тебе угощение, но за это ты отдашь мне говорящую дощечку, — и он протянул руку к девочке.

Дальнейший путь до дома прошёл в полном молчании. Друзья боялись сказать что-то лишнее, пока у них была говорящая дощечка, а Ляма… А от Лямы слышались только довольные причмокивания и почавкивания.

Дома сначала более внимательно осмотрели дощечку. И тут Ляма очень вовремя заметила на ней какой-то странный рисунок со стороны, которая не светилась. Это был крест с закруглёнными краями. Причём все лучи креста заворачивали в одну сторону, а тот, что был направлен вниз — в другую.

— Где-то я такое уже видел, — задумался Дук.
— Точно, — поддержал его Доль. — Я тоже уже встречал такой рисунок.

Попугай, разгрызающий в это время жёлтый орех дерева Нея, подпрыгнул на одной лапе к дощечке (во второй у него была зажата еда, с которой расставаться он не планировал), склонил голову набок и присмотрелся к рисунку одним глазом.
— Во-во. Этот крест и рисовали на камнях да деревьях Сень с другими человеками.
— Вспомнил! На дереве! Дерево, что возле прохода под Великой стеной. А ещё на самой Стене, сразу после выхода.
— Тише вы, — одёрнул их Шай. — Смотрите, она заснула. Умаялся ребёнок.

Ляма сладко спала, засунув руку себе в рот и продолжая почавкивать.

— Этим нужно воспользоваться! — прошептал Гуй.

Друзья перерисовали себе тайный знак на лепестки Груйя, спрятали дощечку в потайное место под деревом, присыпав для верности землёй, обсудили план спасения и разошлись.

Попугай был крайне горд, что ему досталась очень сложная миссия. Ляме тоже предстояло сыграть важную роль. Но девочке решили объяснить это как игру с вкусным призом в конце.

На следующий день отряд, состоящий из нескольких защитников и путейников отправился за Великую стену. Четыре прохода Светошара их не было. Люф уже начал волноваться.

Хорошо, что он придумал для Лямы новый способ общения. На каждый её вопрос он отвечал: «А как ты думаешь?». После этого девочка замолкала, раздумывала и выдавала свою версию. Или версии. Фантазия у ребёнка была очень обширная. Брату оставалось только соглашаться или опровергать эти предположения.

Через некоторое время, вопросы Лямы звучали уже сразу с вариантами ответов. Причём интерес вызывали темы более осмысленные и полезные. И такую ерунду, типа: почему красное — сестра уже не спрашивала.

Наконец, отряд вернулся. Миуки были жутко уставшие, голодные, но очень довольные.

— Нам всё удалось. Мы прошли даже дальше, чем ходим обычно. Там, оказывается, много интересного. Другие деревья. Какие-то большие животные на длинных ногах и с твёрдыми острыми отростками на голове. Видели огромных птиц. Гораздо больше тех, что живут у нас. Одна такая даже чуть не схватила меня. Хорошо Шай вовремя заметил и кинул в неё камнем, — делился впечатлениями Гуй. — Дошли даже до соседних Великих стен. Но теперь на многих деревьях и камнях есть крестовые метки. Первый этап выполнен.

Следующий переход Светошара команда отсыпалась и отъедалась.

Пора было приступать ко второму, и самому опасному этапу. Подавать сигнал Сене.

Тут ещё выяснилось, что для этого, нужно было привязать к лапе Пая какой-то странный белый лепесток. Попугай назвал его лист бумаги. Что это за растение такое, миуки не знали. Но и Пай толком объяснить не смог. На этом листе были нарисованы чёрным какие-то чёрточки, кружочки и крючочки, которые попугай назвал: буквы. Но что они значат, тоже не знал. Другой похожий лист был красного цвета. И его нужно было прикрепить к лапе, если бы Ляма не смогла родиться.

И вот, смелый попугай, с привязанным белым листочком, оправился в путь к своему прежнему хозяину. Пая провожал до выхода за Великую Стену тайный отряд.

За Стеной было очень холодно. Такой погоды в оазисе миуков не было никогда. Сильный ветер буквально сдувал с уступа. С неба сыпались какие-то странные белые хлопья. Они были очень красивые, но уж больно холодные. А ещё они превращались в капельки воды, если поймать на руку. Этими хлопьями был усеян весь мир вокруг.

Где-то вдали виднелись другие Великие стены. Внизу кое-где можно было разглядеть высокие зелёные растения. На белом холодном полотне пролегали чьи-то следы. 

С одной стороны, было очень тихо. Но эта тишина заполнялась огромным количеством странных скрипов, шуршания, вскриков, гула и стука.

Пай вышел на выступ. Тяжело вздохнул и полетел.

Друзья стояли, смотрели ему вслед и любовались полётом.

— Красиво летит.
— Да что-то как-то не очень.
— А чего это он зигзагами летает?
— Смотрите, он обратно повернул.
— Он что? Испугался, что ли?
— Миуки. А куда мне лететь-то? Я же не знаю дороги. Не помню уже. И меток теперь много. По ним я точно заблужусь.

Заговорщики переглянулись. Такого они как-то не учли. И что теперь делать?

                ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В этот момент в проёме показалась любопытная мордочка Лямы.
— Нашла! — радостно сообщила она. — Вы думали, что я сплю. А я всё слышала.
— Ты как здесь очутилась? Где Люф? — испугался Гуй.
— Они с Рюпом меня ищут. И скоро найдут, — продолжала веселиться девочка. Я им подсказки оставила. А подружка Рюпа очень умная. Она должна догадаться.

Ляма выбралась на уступ и счастливо уставилась на белое холодное полотно.

— Э-то что? — растягивая слова, восторженно прошептала она.
— Снег, — отмахнулся попугай. — Мне-то что делать?
— С н е г, — эхом повторила Ляма.

В этот момент в проходе появились Тиля, за ней Рюп, а за ними Люф.
— Ну вот, я же говорила, что это здесь. Вот она. Получите в целостности меха, — Тиля гордо указала на Ляму и огляделась.

Она потрогала белое полотно, лизнула его языком.

— Э-то что? — растягивая слова восторженно прошептала Тиля.
— Снег! — с видом знатока выдала Ляма. — Правда, классный. Смотри, что можно.

У неё в руке уже был маленький снежок, который она подбросила. Тот врезался в какой-то штырь, торчавший из Стены. Тогда она слепила снежок побольше и специально кинула в этот штырь, целясь в предыдущую отметину.

Игру, незаметно для самих себя, поддержали и все остальные. Соревнование по меткости попадания снежном в торчащую каменную палку набирало обороты. Тишину гор нарушил заливистый смех миуков.

И только попугай ошарашенно наблюдал за этой картиной, пытаясь понять: уже никуда лететь не нужно будет или они сейчас наиграются и его отправят в полёт. Если честно, здесь для Пая было жутко холодно. Поэтому он постепенно стал продвигаться в сторону прохода и тёплого воздуха, который выходил из тоннеля.

Ляма же была в своём репертуаре. Её стремлению всё узнать, изучить, попробовать, поэкспериментировать, мог бы позавидовать самый известный учёный из мира людей. Хотя, что уж говорить: пока все её проказы приносили только пользу. Она не участвовала в запущенной битве, а катала новый снежок, который уже напоминал маленький ком.

А дальше… Откуда только силы взялись? Ляма подбросила этот комок вверх в сторону рычажка. Комок упал на палку сверху, разлетевшись на тысячу маленьких снежных брызг. Ляма заливисто рассмеялась. А рычаг, вдруг заскрипел, медленно сдвинулся, а потом резко опустился вниз и скрылся в какой-то нише в стене.

В тот же момент в проходе опустилась каменная плита, полностью блокирую вход. Отряд миуков остался на уступе, попугай оказался внутри в проходе, а между ними теперь была сплошная стена.

Пай испугался, вылетел из тоннеля и спрятался в листве. Потом немного осмелел, вернулся назад и стал пытаться открыть проход.

Он вспомнил, что на его клетке тоже был похожий штырёк. Только маленький. Когда тот был опущен, дверца всегда оставалась закрытой. Когда же поднят — попугай мог вылетать из своего металлического дома, который он жутко не любил.

Значит, и здесь нужно что-то поднять, чтобы открыть и вернуть друзей. Но в темноте, царившей в тоннеле, бедному напуганному попугаю что-то найти не имелось никакой возможности.

Оставалось только лететь к Саме. Возможно, все вместе они смогут как-то спасти отряд спасателей.

По другую сторону двери в это время повисла тишина. Та самая звенящая тишина, которая больше всего давит на нервы. Не мигая, девять пар глаз, смотрели на стену, некогда бывшую проходом в их родной мир. Тёплый мир. Мир, где остались их родные, друзья, их дома, еда, их жизнь. Они стояли на небольшом уступе каменной стены. И вокруг был только снег и мороз.

— Это не я, — тихо пропищала Ляма. — Оно само.
— Хорошо, что у нас тёплая шёрстка, — отрешённо проговорил Шай.
— А у меня крылья замерзать начинают, — также отстранённо прошептала Тиля.
— А как нам вернуться теперь? — задал вслух, мучающий всех вопрос, Люф.

И все посмотрели на Доля и Дука.

— Есть же ещё один вход? Да? — уточнила Ляма.

Путейники переглянулись между собой и опустили головы.

— Есть. Но мы новички в отряде. Нам не все дороги ещё показали. Точнее, только эту и показали. Точнее, последнее время все только ею и пользовались. Муст говорил, что есть ещё один путь. Но где именно не рассказывал. Может быть, из старожилов кто и знал. Но мы — нет.
— И что будем делать? — решил уточнить Люф.
— Там Пай оставался. Может быть, он приведёт подмогу, и они нас спасут? — предположил Най.
— Ага. Если только эта стена не заполнила собой весь проход, — передёрнул плечами Гуй.
— Будем надеяться на лучшее, — недовольно глянула на него Тиля. — Давайте подождём здесь. Сколько сможем. А когда уже не сможем — будем думать ещё раз, что делать.
— А там кто-то идёт. Это нас спасать? — вклинилась в разговор Ляма и показала куда-то вниз.

Миуки притихли и посмотрели в направлении, указанном девочкой. Там шёл довольно большой отряд Человеков. Они несли какие-то палки, мешки и клетки. Безшерстные были ещё очень далеко и не могли видеть миуков. А вот наш отряд спасателей видел их очень хорошо. Зрение, потому что было лучше, чем у людей.

Вдруг один из Человеков резко снял с плеча палку, приставил сбоку от головы и… Между гор прозвучал резкий звук. Сотня птиц вспорхнули в разных концах и разлетелись прочь. Метнулись какие-то тени на склонах противоположных Стен. Раздался жуткий рёв. Сразу после резкого звука, из палки Человека вылетел огонь.

— Там, — в ужасе показал Люф на противоположную стену, где на белом полотне снега растекалось алое пятно от какого-то огромного зверя. Зверь был тоже белый. Он приподнял голову, взглянул точно на миуков и… Голова обессиленно упала в снег. Больше зверь не шевелился.

Вы только представьте, какой ужас испытали наши разноцветные друзья. Ведь если Человеки смогли увидеть и убить белого зверя на белом снегу, то миукам с их радужным окрасом точно пришёл конец.

— Полная тишина! — вдруг прошептал Люф. — Повторяйте за мной.

Он лёг на уступ, покатался немного. Снег облепил шкурку, и она стала менее заметна. Друзья молча повторили за ним.

— Теперь очень тихо спускаемся вниз. Вы рассказывали, что там есть пещера?
— Да. Есть. Я покажу, — прошептал Най.

В полной тишине, медленно, ступая друг за другом, маленькие существа двинулись вниз. Человеки, занятые подстреленным зверем, их не замечали, устремившись к добыче.

Дойдя до пещеры, миуки немного выдохнули.

— Так вот что плохого нам могли принести Человеки из старой легенды. Это действительно страшно, — всхлипывала Тиля. Её бережно обнимал Рюп.
— А они нас точно не найдут здесь? Они не знают про пещеру? — решила уточнить Ляма.

Люф как-то очень серьёзно посмотрел на неё.
— И как ты умудряешься всегда задавать важные вопросы в нужное время.

Потом он о чём-то пошептался с Гуем. Затем они подошли к выходу из пещеры и дотронулись до снега, выпуская излишки своей энергии из хвостов.

Огромная лавина спустилась сверху, пряча под снегом и дверь в мир миуков, и выход из пещеры, и белоснежного зверя, до которого ещё не успели добежать Человеки.


                ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Первое, что сделали миуки — это стряхнули с себя весь маскировочный снег. Затем осмотрелись. И ничего не увидели. В пещере после лавины образовалась полная темнота.

Зато услышали какое-то сопение, шуршание и вздохи где-то в глубине пещеры. Потом помещение озарил тусклый свет.

— Вот, тут сухая трава какая-то, я смогла её поджечь. Я молодец? — возле небольшого костерка стояла Ляма и улыбалась.

Миуки накрутили из сухой травы жгуты, подпалили их и обследовали помещение. Оно оказалось не очень большим. Явно когда-то здесь было логово крупного зверя.

— Это не наша пещера, — расстроился Шай. — В нашей мы кое-что оставляли на всякий случай. А здесь ничего нет. Только лежанка. Вон и шерсть везде белая валяется.
— Может быть, это того, что погиб от палки Человеков? — задумчиво размышлял Най.
— В любом случае это лучше, чем ничего. Здесь они нас точно не увидят, — посмотрел на образовавшуюся снежную стену возле входа Гуй.
— Он такой огромный был. Хорошо, что у нас такие не водятся, — передёрнула плечами Тиля.

В пещере воцарилась тишина.

Миуки прижались друг другу и потушили свои мини-факелы. У них, конечно, была шёрстка, но вместе всегда теплее. Пригревшись, существа задремали.

Разбудил их странный звук от входа. Кто-то большой, тяжело дыша, пробирался внутрь. Миуки замерли.

Зверь вполз в пещеру, обнюхал своих непрошеных гостей, чихнул, плюхнулся рядом, простонал и затих.

Люф, смело трясясь от страха, поджёг один жгутик. Это был тот самый белый огромный зверь.

— Как он смог сюда пройти? — спросила Ляма шёпотом.
— Не знаю. Надеюсь, за ним, так же не придут Человеки, — ответил Рюп.
— Смотрите, у него одна лапа вся в крови, — испуганно прошептала Тиля.
— Надо помочь! — решилась Ляма.

Миуки переглянулись, коснулись хвостами раненой лапы животного, и она осветилась оранжевым светом.

Зверь тяжело вздохнул, потом пошевелил носом и открыл глаза. Он внимательно посмотрел на лапу, на миуков и стал облизывать раненое место.
Через некоторое время лапа стала чистой. Зверь встал, прошёлся по пещере, благодарно лизнул каждого миука, которые прижавшись к стене, наблюдали за ним с некоторым страхом.

— Фу, слюни, — скривилась Тиля.

Зверь громко рыкнул, опять завалился на бок и своим длинным хвостом подцепил к себе всех миуков. Обнял их лапами, заурчал, а потом вообще захрапел.

— Ну и пасть, — раздался в темноте голос Рюпа. — Я там, наверное, целиком помещусь.
— Он нас теперь не тронет, — в полудрёме прошептал Шай. — Мы с ним мысленный контакт наладили. Спите пока. Потом думать будем.

В следующий раз миуки проснулись, когда зверь решил покинуть помещение.

Оказалось, что когда лавина сошла, то между Стеной и снегом образовался проход. Такой туннель, по которому и прошёл зверь. Но от Человеков лавина их отрезала прочно.

По этому туннелю два разведчика (защитник Най и путейник Дик) сходили к проходу в их мир. Плита была на месте. Никто её пока не открыл. Най и Дик обследовали Стену возле прохода ещё раз. Попытались вытащить штырь из паза, в который он спрятался. Безрезультатно. И они вернулись к друзьям.

На обратном пути нашли вход в их запасную пещеру. Она оказалась чуть ближе и гораздо меньше размером. Видимо, пропустили от страха, когда пытались скрыться от Человеков. Там обнаружились небольшие запасы сушёных синих ягод и несколько жёлтых орехов. Поделили поровну на всех.

Ещё там обнаружился котелок, в котором можно было растапливать снег и пить, а не слизывать его со стен пещеры.

Миуки сидели в пещере. Зверь приходил ещё пару раз. Принёс ветку с какими-то кислыми красными ягодами. Наши сластёны от голода были рады и этому. Скажу больше. Эта кислятина показалась им слаще шара Ру.

Несколько раз разведчики ходили и к проходу. Обязательно по двое: путейник и защитник. Путейники обладали способностью запоминать и находить ходы, даже не используя никаких тайных меток. А защитники могли своими антеннками влиять на живых существ, вселяя им либо страх, что те убегали, либо просто мысленно общаться с другими видами.

Но проход оставался закрыт.

— Мы так с голоду умрём здесь. Нужно искать другой путь, — не выдержал Гуй как-то. — Сколько мы тут уже? Три или четыре прохода Светошара? Предлагаю спуститься вниз. Может быть, там хоть еда есть.
— Нет! Давай ещё немного подождём, — испугались остальные.

Но вскоре случилось то, что подстегнуло их выполнить план Гуя.

Сразу после этого разговора, Шай и Дук пошли к проходу. Но не успели подойти, как услышали голоса. Там на выступе, стояло три человека.

— Ну что? Это здесь? — спросил незнакомец в яркой оранжевой куртке.
— Очень похоже. Вот и метка наша есть, — ответил ему Сень. А это был именно он.
— Да эти ваши метки здесь по всем горам. Понатыкали столько, что уже сами в них заблудились. Вот и здесь — прохода-то нет! — возмущался незнакомец.
— Правда, Сень. Когда мы столько меток наставить успели? Надо новую придумывать, — поддержал его товарищ Сеня.
— А я говорю, что это здесь. Может быть, они какую-нибудь дверь себе соорудили. Сейчас посмотрим.
— Смотрите, смотрите. Иначе никаких денег вам не видать. Ещё и должны будете, за то, что я тут с вами время теряю, — огрызнулся незнакомец.

— Иди за нашими. Я один с тремя не справлюсь. Им нужно память подчищать. Мне сила всех понадобиться. А я здесь посторожу, — прошептал Шай Дуку.

Пока Человеки изучали стену возле прохода в мир миуков, Дук сбегал за всей командой спасателей. Три защитника сплелись руками (еле уместились на каменной тропинке), остальные миуки с двух сторон прижали к ним хвосты и стали делиться фиолетовой энергией.

Со стороны могло бы показаться, что девять маленьких странных существ застыли возле каменной стены в странной конструкции. Но на деле, защитники пытались воздействовать на память Человеков, которые угрожали существованию их вида.

Сколько прошло времени сказать сложно. Но люди вдруг тоже застыли с пустыми взглядами. Постояли так минут десять. Потом встряхнули головой, как бы освобождаясь от видения.

— Да, чудесная получилась экскурсия в горы, — проговорил незнакомец. — Вы честно отработали свои деньги. Столько красот я никогда не видел. Но пора домой возвращаться.
— О, Великий господин. Мы очень рады, что смогли развеять вашу тоску. — залебезил перед ним Сень.
— Да, жаль попугая твоего так, и не нашли, — вспомнил тут товарищ Сеня.

Миуки ещё напряглись.

— Какого попугая. У меня не было никогда никакого попугая, — удивился Сень.
— Причём тут попугай? — теперь удивился его товарищ. — Я говорю, хорошо птиц мы тут попугали. Весело было.
— А, да, мне тоже понравилось, — поддержал их незнакомец. — Но, пора уже. Ведите в лагерь и домой.

Люди оправились вниз, использую какие-то длинные верёвки, продетые через металлические петли в Стене.

Миуки расслабились и легли на каменную тропинку прямо там, где стояли. Немного отдохнув, Гуй молча подошёл к бывшему проходу в родной мир. Выковырял металлические кольца из стены. Спрятал их у себя где-то под крылышками. Тяжело вздохнул. Погладил, как бы прощаясь, стену и вернулся к остальным. Тут появился большой белый зверь.

— Он зовёт нас с собой, — сообщил Шай. — Даже согласен подвезти девочек на себе.
— Куда? — решила уточнить Тиля.
— Говорит, что сюрприз. Но приятный.

И команда спасателей, которая всё же смогла выполнить свою основную миссию, но которую теперь самих нужно было как-то спасать, отправилась за своим новым другом по тонкой каменной тропинке, между Великой стеной и застывшим после лавины снегом, куда-то вниз к подножию горы.

Первым шёл снежный барс (а это был именно этот зверь), на котором ехали Тиля и Ляма. За ними друг за другом Люф, Рюп, Дук, Доль, Шай и Най. Замыкал процессию самый старший — Гуй. Он шёл последним и хвостом заметал все следы миуков на снегу. Зачем, и сам не знал. Но это ему показалось правильным.

                ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Несколько переходов Светового шара шли миуки за снежным барсом. Первое время Ляма, Люф, Рюп и Тиля постоянно удивлялись на что-нибудь. Путейники-то и защитники уже такое иногда видели в своих вылазках, а для малышей — это было в новинку. А ведь они, действительно, по меркам миуков были ещё детьми.

То увидят горного козла, скачущего по отвесным склонам, то над ними пролетит орёл и размахом крыльев заслонит Световой шар. Однажды им пришлось съехать по снегу, и это вызвало восторг у всех, даже у барса.

Но, к концу третьего дня все так устали, что уже и не обращали внимания на окружающие красота и новшества.

В какой-то момент стали подумывать, что зря согласились идти за барсом. Он вёл их куда-то вниз и при этом, обходил вокруг горы (Великую стену).

Но вот снег стал сменяться скудной растительностью. Начали появляться цветы, ягоды, орехи.

Сделали на один день привал после того, как набрели на одну очень аппетитную полянку. Наелись. Набрали в котелок запас.

— Куда же он нас всё-таки ведёт? — спрашивали друг у друга друзья. Но ответа никто не знал.

Даже Шай, который мог мысленно общаться со зверем, не мог добиться от него ответа.

Прошло ещё несколько переходов Светошара. Миуки встретили на пути огромную бурную реку, которая явно стремилась затопить всё вокруг. Немного поделились с ней своей энергией, успокоили, собрали в русло.

В другом месте им встретился огонь, который захватил уже довольно большую территорию леса. Пришлось и здесь миукам поднапрячься. Но огонь они потушили. И даже поделились с лесом энергией для роста растений. А после этого спали целый переход Светошара. Барс же их охранял.

Когда миуки проснулись, то с удивлением обнаружили возле себя кучу разных орехов и ягод. А из-за одного из молодых деревьев, которые благодаря подаренной энергии, уже успели прорасти на месте пожарища (хотя обычно на это уходит пять — десять лет), выглядывали интересные зверьки.

Они чем-то напоминали миуков. Такой же размер, пушистый хвост (правда, не цветной), передние лапки имели удлинённые пальчики, на голове — ушки с кисточками. Не было только крылышек и антеннок. И цвет был коричневатый.

— Это белки. Так Бари сказал, — поделился информацией Шай.
— Кто? — удивился Люф.
— Бари.
— Почему Бари?
— Не знаю, у меня как-то вырвалось, а ему понравилось.
— Но теперь же вы братья. Раз ты ему имя дал.
— Да он и не против. И я, собственно, тоже.
— Правда, я не про Бари, а про тех зверьков спрашивал. Почему: белки. Они же не белые.
— Бари не знает. Их так Человеки называли. А для него они еда. Но мелковатая.
— Еда? — испугалась Тиля. — Так мы же почти такие же. Значит, мы тоже еда.
— Нет. Мы не еда. Мы его вылечили. Нас он теперь есть никогда не будет. И другим не даст, — гордо поведал Шай.
— Это хорошо. С таким защитником и Человеки меньше страшны. Хотя эти их огненные палки. Ох… На стрельника нашего похожи, только огнём стреляют.

Наконец, отряд вышел на живописную поляну, залитую солнечным светом. На небольшом возвышении находился домик, обнесённый забором. Возле жилища был большой сад и огород. Впритык к строению стоял высокий толстый дуб. Чуть в стороне из горы вытекала река и несла свои воды куда-то вдаль.

Как только отряд вышел из леса, возле домика появился какой-то зверь и огласил всю округу радостными звуками. Барс издал какой-то утробный рык.

— Это собака. Она лает. Она так нас встречает, — перевёл его всем Шай. — Не тронет. Не бойтесь. Но, кажется, мы пришли.

Из дома выбежала пожилая женщина. Взглянула на приближающихся гостей, всплеснула руками и зачем-то стала стучать по дубу.

Из дуба вылезли два миука.

— Ребята, смотрите. Это же Ниль и Нуля. Так, они живы! — радостно воскликнул Дук.
— Кто? — из шерсти барса появилась заинтересованная мордочка Лямы.
— Твои родители. Они пропали очень давно, а сейчас нашлись, — Люф остановился.

Он не знал, как реагировать. С одной стороны, он был рад, что два пропавших миука нашлись живыми. И рад, что его Ляма встретиться со своими настоящими мамой и папой. Но он тревожился о другом? Будет ли продолжать с ним общаться Ляма?

— Мама и папа? — озадаченно переспросила Ляма, потом резко спрыгнула с барса и понеслась вперёд. — Мама! Папа!

Миуки, которые вышли из дуба, сначала озадаченно переглянулись, потом на их мордочках отразилось понимание, и они тоже бросились к дочери.

Встреча была бурной. Радость распространилась радужной энергией по всей поляне. Даже усталость от дороги куда-то улетучилась.

Когда эмоции немного поутихли, миуков-путешественников накормили вкусными ягодами и фруктами. Ни яблок, ни груш, ни слив, ни каких-то других фруктов в их мире не было. А оказались очень вкусными и сытными.

Во время еды начались расспросы. Как здесь оказались Нуля и Ниль, и как здесь оказались девять путешественников.

Друзья, перебивая друг друга и вспоминая различные подробности, рассказали о своём долгом пути.

А вот что им поведали два потеряшки.

Когда река начала заливать их дом, Нуля и Ниль были в верхнем помещении дерева. Ниль пытался несколько раз спуститься и сплавать за трулькой, но у него ничего не получалось. Вода всё прибывала и прибывала. И выталкивала миука наверх.

Тогда они выбрались через отверстие для света наружу. Стали пытаться нырнуть вниз оттуда. Но образовался сильный водоворот и утащил их на самое дно. Потом поток подхватил и вынес под стену.

В самой стене были отверстия, через которое вода вытекала из их оазиса. Они были небольшие, но их оказалось достаточно много. Все ручейки собирались опять в одну реку внутри подземной огромной пещеры.

Нуля и Ниль чуть не захлебнулись, пока их мотало в воде. Но им удалось помочь друг другу выбраться на какую-то выступающую ступеньку над водой. Там лежала толстая ветка. Немного отдышавшись, они были вновь подхвачены водяным потоком, прибывающей воды. Но теперь они крепко держались за найденное дерево.

Сколько бы вода не пыталась утянуть их на дно, спасительная палка всегда стремилась наверх. А вместе с ней и два несчастных миука.

Наконец, их вынесло на берег уже за пределами горы. Миуки отключились.

Именно так, на берегу, крепко державшихся за толстую ветку, двух миуков нашла маленькая девочка Тара, которая отдыхала летом в доме своего дедушки. Её очень удивили странные коты. Она никогда раньше не видела, чтобы у них были крылья и рожки.

Когда же животных увидел дедушка Бибек, он долго не мог прийти в себя, постоянно повторяя: «Они настоящие. Это не сказка. Они существуют».

Ещё одну странность обнаружили дедушка с внучкой, когда зверьки подсохли. Их шкурка из грязно-мокрой стала всех цветов радуги.

Так и остались Ниль и Нуля жить потом в этом доме. Тара каждое лето приезжала в гости к дедушке. Когда она выросла и Бибека не стало, совсем переехала в этот дом. Старушка, что встретила отряд путешественников, и была та самая Тара.

Два миука постоянно пытались найти путь домой. Чего только за пятьдесят лет не перепробовали. Но так и не смогли.

Правда, им и здесь неплохо жилось. Нуля и Ниль нашли для себя подходящую еду, выращиваемую людьми возле дома. Построили себе жилище внутри многолетнего дуба. Эти Человеки оказались довольно дружелюбными. Даже в соседнем селе многие узнали про новых обитателей мудрого Бибека.

Миуки помогали с урожаем жителям села, с условием, что про малышей никому не будут рассказывать за пределами поселения. Несколько раз спасли от затопления при половодье и сходе сели с горы. Пару раз тушили разгоравшийся в лесу пожар.

Но били и неприятные моменты. Непогода омрачала настроение, да холодные зимы со снегом, которых никогда не было в родном оазисе. Приходилось прятаться от некоторых людей с ружьями (так назывались палки с огнём). И о потерянной трульке Нуля и Ниль очень тосковали. А здесь не росло нужного дерева Тру. Поэтому они уже и не надеялись увидеть своих детей. А тут такое счастье!

Поведал, в своё время, мудрый Бибек и легенду про миуков, что хранилась в этих землях. А сейчас её пересказала старая Тара.

Очень давно, ещё в начале времён, жили на Земле великие создатели, творцы всего сущего — боги. И родились у них дети. Много детей. Сильные, высокие братья-богатыри и прекрасные сёстры-девы.

Расселились они по всей планете. Работали, создавали новое, помогали развивать общество людей. Охраняли от невзгод красавицу-Землю.

И лишь в одном месте они любили отдыхать. Не бывало там ни холода, ни ветра сильного. Росли там чудесные плоды с необычными свойствами. Солнце согревало землю и играло лучами в листве.

Боги улетели на другую планету, дабы и там зародить жизнь. А братьев и сестёр оставили на этой, чтобы охраняли и поддерживали Землю.

Но однажды прилетел злой и коварный каменный великан. Стал сжигать всё вокруг себя. Землю на части разрывать, океаны будоражить. Уничтожать всё, до чего дотянется. Борются с ним братья и сёстры, а победить не могут. До кого коснётся великан — камнем обращаются, лавой растекаются. И осталось их всего семеро. Шесть братьев и одна сестра. И решились они на последнюю битву.

Пришли в своё любимое место. В центре села сестра — Синяя. Встали братья вокруг. Красный, Оранжевый, Жёлтый, Голубой, Зелёный, Фиолетовый. У каждого брата своя магия. Своя сила природная. Братья руки друг другу на плечи положили, прижались телами, кольцом плотным сестру окружили. А Синяя стала от каждого брата магию в себя вбирать да в общую энергию преобразовывать.

И вот уже огромный магический шар, переливаясь семью цветами, поднялся над сестрой и братьями. Вращается, гудит. Настолько переполнился, что аж капли вниз летят.

А жили в том оазисе зверьки. Не то белки, не то коты. Что-то среднее. Попали на них капли из магического шара. Преобразовались зверьки, да разумными стали. Выросли у них крылышки, антеннки на голове, шёрстка цвет поменяла. И стали они способны управлять всеми семью видами магических энергий природы. И имя их — миуки.

А сестра подбросила свой шар высоко-высоко. И разлетелся он по всей планете огромной магической волной. И потушил пожары, успокоил наводнения и землетрясения, остановил движение материков. А великана в центре Земли заковал.

Но успел злодей напоследок своей рукой до Фиолетового дотянуться. И стал этот брат каменеть. А за ним и остальные, что рядом прижавшись стояли. Увидела это Синяя, заплакала. Да так сильно, что рекой обратилась.

Вот и стоят с тех пор шесть каменных братьев, охраняя любимое место детей творцов. А в центре сестра-река течёт. Где точно берёт она своё начало, никто не знает. Откуда-то из-под каменных стен вытекает, по оазису бежит, да с другой стороны в мир уходит. Именно она и есть начало всех водных просторов планеты.

А великан в центре-то Земли заперт, но всё выбраться пытается. То там, то здесь из-за этого наводнения, землетрясения, да лесные пожары вспыхивают.

Но и мы можем иногда наблюдать отсветы той магической энергии в солнечных бликах после дождя. Люди называют это  - радуга.
Но пока в оазисе живут миуки, жива магия семи энергий природы, что сестра с братьями отдали планете. А пока жива магическая энергия — не выбраться злобному великану.

— Какие мы, оказывается, важные! — подала голос Ляма. — Ух ты!
— Очень важные, — согласилась с ней Тара.

------------------------------------------
Прошла неделя. Люф и Ляма сидели на крыше Тариного дома и наблюдали рассвет. Они делали это каждый день. В их, закрытом горами оазисе, таких восходов и закатов никогда не было.

— Ты не волнуйся. Я от тебя не отказываюсь. Но с родителями побыть хочу. Я даже не знала, что так по ним скучала.
— Конечно, я всё понимаю. Тем более, мы всё равно здесь все вместе. А что тут и как я тебе рассказать и не смогу. Сам ничего не знаю. Мне с этой стороны Стены тебя учить нечему. Вот только, если захочешь, могу показать, как плавать и нырять правильно. Я умею.
— Конечно! — обрадовалась Ляма. — Обязательно. А когда вы отправляетесь на поиски входа, там, где выход реки?
— Через три прохода Светошара. Ну, через три дня получается, на местном языке если. Но меня Гуй брать не хочет. А я — тайком.
— А раз не хочет, может быть, со мной останешься?
— Но у них хорошо плавать никто не умеет. А я умею. И ныряю. И дыхание задерживаю.
— Надеюсь, вы найдёте путь домой, а потом заберёте и нас. Я так соскучилась по шару Ру.
— Сластёна ты моя, — обнял сестрёнку Лям, но почувствовал какие-то странные движения сердца внутри. Новые и необычные. Удивился и отмахнулся от них.

Солнце медленно поднималось из-за дальних гор, распространяя вокруг себя необычные цвета и оттенки. Его лучи отражались в облаках, создавая причудливые узоры. Ветер трепал листья на деревьях, гонял волны на реке. Где-то среди ветвей выводила трели птица.

Начинался новый день. Миуков ждала новая жизнь. И новые приключения.

                ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Как обычно, всё пошло не по плану. Утром прибежал из соседнего села мальчишка. Он рассказал, что пришли какие-то дядьки с ружьями. Расспрашивали про странных зверьков. Якобы, видели их на горе перед лавиной.

Миуки поняли, что это те самые охотники, которые ранили Бари. Значит, Человеки успели тогда заметить наш отряд спасателей-путешественников. Нужно уходить всем.

Прихватив с собой несколько заготовленных уже корзинок с фруктами, все, одиннадцать уже, миуков отправились вверх по реке к горе. Бари помогал, везя на себе уже трёх девочек.

Шли быстро, насколько это было возможно при их росте. И конечно же, понимали, что люди передвигаются гораздо быстрее.

Тара со своим старым, преданным псом Нури тоже пошла с друзьями. На всякий случай.

Когда отряд был уже довольно далеко, раздался звук взрыва сзади.

— Мой дом! — в ужасе вскрикнула Тара, увидев место пожара. — Они взорвали его.
— Хорошо, что вас с Нури там не было. Есть надежда остаться живыми, — взял её за руку Ниль.
— Но мой сад, — плакала пожилая женщина. — В этом доме жили все мои предки.
— Дом всегда можно построить новый. Главное, что вы живы, — потом он немного задумался, глядя ей в глаза. — Если мы сможем найти проход, я приглашаю тебя в наш дом вместе с Нури.
— Ты же знаешь, ему нужно мясо. А у вас там только ягоды. Сам же рассказывал.
— Жаль. Да. Боюсь, одними мышами и кротами он не наестся.

Вдруг из-за холма показались мужчины, жители соседнего села.

— Тара, — вскричал один из них. — Ты жива. Мы увидели взрыв на месте твоего дома, испугались, решили пойти коротким путём (через пещеру) тебе на выручку. Ты уж нас прости, никак не ожидали, что они такие окажутся.
— Можешь поселиться у меня. Я вдовец, дом большой. Нам с тобой места хватит, — вышел вперёд пожилой мужчина.
— Ох, Лин. Спасибо. Очень хорошее предложение.

Тут, на вершине холма появились охотники. Выстрелами вверх, они заставили всех остановиться.

— Значит так, — прошептал первый мужчина. — Миуки и Тара вы тихонько идите к месту своего прохода, а мы их попытаемся задержать.
— Если б мы знали, где этот проход. И есть ли он там вообще. Нуля и Ниль вон за пятьдесят оборотов, то есть лет по-вашему, ничего же так и не нашли. — вздохнул Най.
— Бегите, ищите ещё. Хорошенько. Или место, где сможете спрятаться.
— Нет! — вдруг вышел вперёд Гуй. — Все миуки уходят. Защитники остаются здесь. Мы же можем попробовать воздействовать на их память. Отвлечь хоть немного. А Люф пока поныряет в реке и поищет проход. Потом встретимся. Согласны?
— Ну уж нет! Я тоже остаюсь, — не согласился Ниль. — Я и путейник. И местность здесь хорошо знаю. Вам же потом нужно будет к месту прийти. Нуля отведёт сейчас остальных. А я — потом вас.

С планом пришлось всем согласиться, так как охотники уже приближались.
Прячась за кустами, оврагом, вдоль реки, в полной тишине маленькие миуки отправились искать путь домой. Даже Ляма притихла и молчала.

— У меня есть план, ребята, — подозвал к себе друзей Гуй. — На то, чтобы совсем подчистить им память, у нас с вами сил не хватит. А вот чтобы они увидели не нас, а монала. Помните, мы рассматривали, у Тары во дворе гуляла такая яркая, разноцветная птичка. Пусть окажется, что они видели не нас, а тех птиц.
— Отличная идея, — поддержали его оставшиеся миуки.

Они не стали дожидаться, когда охотники подойдут совсем близко. Сразу сели в кустах, взялись за руки и стали посылать фиолетовую энергию в головы охотников.

Жители села смело встретили врагов.

— Где? — грозно спросил старший охотник.
— Что, где? — переспросил глава села.
— Зверьки разноцветные где?
— Лунь, гляди, да вот же они. В кустах спрятались, — заметил что-то цветное один из незнакомцев.

Охотники ринулись к кустам и увидели там четыре птицы. Те сидели в кружочке и спали.

— Моналы? При чём тут эти курицы? А зверьки где? — опять начал наседать главный охотник.
— Но уважаемый, у Тары жили только они. Прилетели неделю назад небольшой стайкой…
— Что вы мне голову морочите. Я же видел разноцветные рожки и хвосты.
— Так вот, же. Разноцветный хвост, — одна из птиц распушила свой хвостик. — Хохолок похож на рожки.
— Точно. Это они были, — поддержал сельчанина один из охотников. — Я вспомнил. Вот, что мне покоя постоянно не давало. Как они только туда залетели, глупые. И мы столько времени потратили в погоне за птицами. Всё, я домой! — потом тихо пробурчал. — Только тётке жилище зря взорвали. Никуда больше с Лунем не пойду.

Остальные охотники с ним согласились. Главный ещё какое-то время постоял, поворчал, даже потрогал одну из птиц. Но и он развернулся и ушёл.

Бедные миуки без сил тут же упали на землю.

— Ну вы и мастера! Вот что значит сила богов, хоть и маленькая, но такая мощная, — подивились жители села.

Сил идти самим у миуков уже не было. Мужчины понесли их, а Ниль только дорогу показывал. Он ведь тоже почти всю свою энергию отдал, помогая миукам-защитникам.

Вскоре обе группы встретились. Это было красивое озеро возле самой горы. Сверху в него падал водопад кристальной воды. На берегу сидели Тара и миуки. Из воды появилась уставшая мордочка Люфа.

— Я всё обследовал. Там нет проходов. Вообще никаких.
— Но ведь вода же падает сверху, — выдала очередную умную мысль Ляма. — Значит, и проход должен быть там.
— Но мы не падали оттуда, — не согласилась с ней мама.
— Когда вас выносило, было наводнение. Может быть, и здесь вода стояла выше, поэтому вам и показалось, что просто выплыли? Тара, перед тем как ты нашла маму с папой, здесь было наводнение?
— Да. Было. Вода даже наш дом немного затопила. А он у нас на холме стоит… стоял, то есть, — и женщина опять всхлипнула.
— Вот же мы глупые. Столько лет понизу искали. А нужно было наверх залезть.

Лучше всех по верхам лазил Рюп. Он быстро вскарабкался вдоль водопада и… пропал. Тиля даже начала волноваться. Она несколько раз порывалась пойти за своим милым другом. Но её удерживали.

Наконец, Гуй тоже не выдержал и стал лезть наверх. У него это получалось гораздо медленнее Рюпа. Он даже пару раз чуть не сорвался. Успел добраться до середины, и тут появилась счастливая мордочка Рюпа, но гораздо выше и чуть в стороне места, из которого вытекала река.

— Эгей! Я нашёл! Нашёл! Здесь даже есть по чему забраться, — радостно прокричал он и сбросил сплетённую из веток лестницу. — Только тут очень узко и сколько. Нужно быть осторожными.

Радости миуков не было предела. Рюп быстро спустился и попал в крепкие объятия Тили.

— Из-за воды, каменная дорожка очень влажная и скользкая. Я несколько раз чуть не упал. Поэтому, наверное, и перестали этим проходом пользоваться. А потом вообще забыли.
— А если сделать перила? — уточнила Тара. — Было бы так хорошо, если бы вы могли к нам в гости приходить, хоть иногда. Я очень скучать буду. Вы мне, как родные уже стали.
— Что такое перила? — решил уточнить Шай.
— Это такая палочка, длинная, вдоль всего пути, за которую можно придерживаться, — и она нарисовала на песке схему.
— Это то, что нужно! — обрадовались миуки. — Но сначала — домой.

Договорились о световом сигнале, который миуки будут подавать, когда надумают вернуться и повидаться с Человеками-друзьями. И о том, как жители села смогут подавать сигнал, вызывая миуков, если случится какая-то беда и нужна будет помощь.

Очень осторожно отряд смельчаков пробрался сквозь переход над рекой внутри горы. Оказавшись на своей территории, они сели на берегу и просто дышали родным воздухом.

— Как же хорошо дома, — улыбался Люф.
— Ого! — воскликнул Гуй. — А знаете, где все?
— Где. Хм, — не поднимая головы, уточнила Ляма, растянувшись звёздочкой на траве. — Нас, небось, спасают.
— Точно! — рассмеялся Гуй. — Я сейчас с Самой связался. Они все эти дни пытались вытолкать наружу плиту, что проход закрыла.
— И как? Удалось?
— Неа. Вообще, не двигается, — рассмеялся Гуй. — Но кажется, нас сейчас сметут. Они сюда все бегут. Интересно, кто будет первым?
— Мама и папа.
— Сама.
— Нет, мои мама и папа.
— Нет моя…
— Вот они! — сверху спикировал Пай.
— Не угадали, — рассмеялись миуки.
— Мы тут все плачем, а им смешно, а они смеются. Друзья, называется, — налетел на них попугай.
— Мы тоже очень рады тебя видеть, — зажал в объятиях птицу Люф. — Я так боялся, что тебя там придавило. А ты жив!

Ну, что дальше говорить. Встреча была опять бурной. Рассказов было много. Каждый раз они обрастали новыми подробностями. Через некоторое время стало понятно, что половина — выдумки. Но путешественникам это прощали, хотя уже и посмеивались.

Старый проход открывать не стали. Он опасный. Большой. Человеки проходить могут. И не все из них хорошие.

А вот в маленьком проходе над водой, сделали перила, и активно его использовали. Жители села, конечно, мечтали попасть в волшебную страну, хоть на экскурсию. Но, пролезть бы не смогли.

Выход нашёлся. Ляма научилась пользоваться телефоном, который остался от первых охотников. Наделала им много фото и показала Таре и её односельчанам.

Все миуки смогли теперь сходить наружу и погостить у добрых Человеков. Но и все обязательно возвращались домой, где гораздо лучше и спокойнее. И пусть здесь нет снега, зато всегда тепло и уютно.

Ведь дом — это то место, где тебе хорошо.

                КОНЕЦ