Глава 6 Месть Его Пушистого Величества

В квартире мир, любовь, уют
Два сердца рядышком живут
Но третий есть и это — КОТ
Вот тут сюжета поворот.

А в это время наша сладкая парочка, Сергей и Елена, чьё знакомство само по себе было форменным перфомансом, пребывала в полнейшей эйфории. Планы их были грандиозны: продать две свои однушки, дабы приобрести одну шикарную трёшку в центре Любавино. Ну, а после обустройства на новом месте — сыграть свадьбу. Тем паче, предложение руки и сердца уже было сделано, и приблизительные сроки всех этих хлопотных, но оттого не менее приятных событий были определены.

Между ними царила идиллия, да такая, что просто услада для глаз всякого смотрящего: и понимали они друг друга с полуслова, и обожали одну и ту же музыку и кино, и искренне поддерживали друг друга в преследовании своих мечтаний… Но!.. Был меж ними, так сказать… третий. И был это не абы кто, а его императорское величество — кот Маркиз собственной персоной!..

Кот, надо сказать, был отнюдь не дурак и прекрасно понимал, куда ветер дует. Постепенное низведение его светлости с пьедестала безусловного обожания настойчиво требовало выхода и неминуемо взывало к отмщению. А поскольку обожаемая хозяйка, Елена Юрьевна, в мироустройстве кота была неприкасаема — ни под каким предлогом! — то он с превеликим удовольствием принялся изливать своё монаршее недовольство на двуногого соперника и конкурента.

Первое столкновение было чрезвычайно жестоким. Разумеется, жестоким оно оказалось для Сергея Александровича. Он, по своей стародавней привычке — как вам, уважаемый читатель, уже ведомо, — обожал после душа прогуляться по квартире в чём мать родила. Дело же это случилось летом, в знойном августе.

Стояло одно из тех солнечных воскресных утр, когда у обоих был выходной, а планы простирались не дальше ленивой прогулки по парку и посиделок в ресторанчике в центре Любавино, что славился своей прекрасной кухней, интерьерами и обслуживанием. Настроение у обоих было прекрасное, погода — божественная. Омрачало идиллию лишь одно обстоятельство: стояла невыносимая, душащая всё живое липкая жара. Кондиционер, этот спасительный оазис свежести в миниатюре, установлен не был. Да и в связи с предстоящими переездами этот вопрос был закрыт как-то сам собой.

Посему Елена накрывала на стол в одном лишь фартучке, а Сергей, обливаясь потом, самозабвенно натирал полы в костюме Адама. Лишь один кот не испытывал ни малейшего дискомфорта. Напротив, после утренней трапезы в нём просыпался инстинкт охотника, и наступало время кошачьих игрищ. Ко всем старым игрушкам интерес у Маркиза давно угас, и его внимание привлекло нечто новое, доселе невиданное — или, точнее, виданное, но лишь с другого, куда менее заманчивого ракурса. А именно — соблазнительно покачивающееся в такт мужское достоинство ничего не подозревавшего Сергея Александровича.

Тот, раскорячившись, с воодушевлением напевал себе что-то под нос, усердно водя тряпкой по паркету. Маркиз же, не отрывая хищного взгляда от манящей цели, мгновенно перешёл в режим охоты: усы нервно задёргались, выдав азартное возбуждение, упитанный зад, после недолгих переминаний с места на место, приготовился к старту, глаза расширились до двух бездонных чёрных дыр, а тушка прижалась к полу, словно у пантеры перед решающим броском.

В квартире на мгновение повисла звенящая тишина, а спустя какие-то доли секунды из коридора метнулась чёрно-белая пушистая молния. В затяжном прыжке, во всепоглощающем охотничьем азарте, Маркиз с садистским упоением вонзил острые, как иглы, когти в самую что ни на есть нежную мошонку горячо «любимого» кожаного захватчика.

Вопль, извергнутый Сергеем Александровичем, не имел ничего общего со звуками, издаваемыми представителями рода человеческого — нечто среднее между визгом раненого суслика и львом, присевшим на раскалённые угли. Сей душераздирающий рёв прокатился по Любавино так, что, по слухам, в ближайших квартирах полопались фужеры. В тот миг Сергей пережил и смерть, и воскрешение, и — к своему счастью — выжил. Как и его чудом уцелевшие детородные органы.

— Ну что ж, зверюга! Сам напросился! — заключил он и, изловив вражину за шкирку, потребовал от Елены Юрьевны немедленного обезвреживания орудий для членовредительства.

Елена же, убедившись в целости и сохранности драгоценных органов будущего супруга, умилительно отругала пушистого любимца. Но, поймав возмущённый взгляд Сергея, приняла непростое для себя решение.

После сего вопиющего инцидента шерстяному бандиту впервые в его недолгой жизни были беспощадно обрезаны когти. На что его императорское величество изволил выразить своё высочайшее негодование — в процессе экзекуции комнату наполнило долгое, угрожающее «мру-у-у-я-я-я-у-у-у». Что в переводе на человеческий язык означало, вне всякого сомнения, самую что ни на есть неприличную брань и обещания кровавой мести.

Но на этом пушистая шкодная п;па не собиралась останавливаться. С видом пристукнутого чем-то тяжёлым по голове аристократа, он подкарауливал жертву за углом, дабы безжалостно вцепиться во вражью ногу «кожаного» и выдрать из оной сочный кусочек плоти. И всё это за неслыханную наглость сс стороны двуногого — посметь явиться на священную территорию Великого Котэ и вознамериться там обжиться.

Увы, к величайшему разочарованию стратега в пушистой шкуре, враг отделывался лишь жалкими царапинами. Ибо главное кошачье достоинство, жизненно важный инструмент возмездия — когти — были после недавних событий безжалостно и подло укорочены.
— Сергей, тебе надо купить ему хорошую игрушку и какое-нибудь лакомство. Они это обожают. Глядишь, он тебя и примет, — как-то посоветовала ему Елена. — Только чтобы всё тобою пахло. Тогда он безошибочно поймёт, кто даритель.

— Гениальная мысль, Ленусик! Сегодня же и куплю!

Буквально через пару часов Сергей уже стоял в местном зоомагазине, приобретая самую навороченную игрушку и самое деликатесное лакомство из всех, что только мог предложить кошачий рай.

С замиранием сердца поднеся дары к презрительной морде монаршей особы, Сергей принялся уговаривать Маркиза оценить сию величайшую в мире забаву. Кот, посмотрев на Сергея Александровича как на умалишённого, сделал вид, что его сейчас стошнит. И с чувством глубокого разочарования во всей человеческой расе — в лице одного конкретного индивида — удалился по монаршим делам, неся свой пушистый хвост словно знамя победы над захватчиком. А дела, как вы понимаете, были исключительно важные: нужно было тщательно вылизывать то самое место, где некогда красовались бубенчики. Ибо традиции, знаете ли, святы.

Однако нельзя не отдать должное неистощимой хитрости и врождённому коварству сей четвероногой личности. В присутствии обожаемой хозяйки он преображался в ангела во плоти: томно запрыгивал на колени к Сергею Александровичу, благостно тёрся о его ноги, заводил свой мурлыкающий моторчик — одним словом, являл собой образец безграничной кошачьей любви. Но стоило Елене на миг отвернуться или, не дай бог, покинуть дом, как этот хитропопый субъект мгновенно находил способ насолить лишнему (по его разумению) не только в жизни хозяйки, но и вообще в этом бренном мире, человеку.

Как-то утром, собираясь на работу, Сергей брился в ванной. В ухе у него торчал беспроводной наушник, и он, достаточно громко подпевая, выдавал неимоверно фальшивую версию какой-то популярной песенки. Сергей Александрович не учёл тогда — по неопытности ещё, — что на стиральной машине по утрам любил восседать кот. Хозяйка же в это время занималась на кухне приготовлением завтрака. Она, кстати, тоже слышала эту вокальную какофонию, доносившуюся из ванной, и потихоньку про себя похихикивала.

Вдруг голос Сергея сорвался в подлинный вокальный экзорцизм, требовавший немедленного вмешательства священника — дабы изгнать демонов, запутавшихся в его голосовых связках. Оказалось, кот, не вынеся этого сольного террора для своих ушей, решил заткнуть певуна раз и навсегда, запрыгнув тому на спину. Когти после прошлого случая уже чуть отросли, и Сергей Александро-вич сполна испытал все прелести кошачьего блицкрига. После этого инцидента рассерженная хозяйка пустила когти питомца уже под самый корень.

Кот со временем решил сменить стратегию. Теперь по ночам он укладывался спать прямиком на грудь Сергею Александровичу. Блаженно мурлыча, он прищуривал один глаз в сторону спящей хозяйки, а сам тем временем, будто невзначай, подбирался поближе к шее своей жертвы. Затем кот распластывался во всю ширь, кверху пушистым пузом, наслаждаясь, видимо, и своим положением, и мыслями о тотальном уничтожении ненавистного конкурента. А Сергей Александрович просыпался в холодном поту от удушья — ибо семь килограммов «какашек с мехом» основательно передавливали ему дыхательные пути.

— Надо бы тебя нечаянно забыть на балконе... Или дверь забыть закрыть, — подумывал порою Сергей Александрович. Но тут же отбрасывал эти кощунственные мысли, ибо любовь к Елене была превыше всего, а он, как благородный рыцарь готов был терпеть ради любимой до конца.

Что до Сергея Александровича, то он со своей стороны искренне пытался завоевать расположение кота — прикармливал его разными вкусняшками, накладывал еду в его любимую фарфоровую мисочку с утра пораньше. Но это почему-то в счёт совершенно не шло! Маркиз продолжал взирать влюблёнными глазами на свою обожаемую хозяйку и с трогательным постоянством игнорировать все потуги новоиспечённого хозяина.
Казалось, судьба представителя кожаной расы была предрешена — он был приговорён к бесконечному произволу и деспотизму со стороны этого четвероногого пушистого тирана.

Но как-то в один из субботних сентябрьских вечеров, когда Елена Юрьевна была на ночном дежурстве, его императорское величество продолжило с завидным упорством делать вид, будто и в помине знать не знает Сергея Александровича, да и вообще считает его существом абсолютно бесполезным. В доказательство сего, усевшись на подоконник, он с видом величайшего мыслителя взирал в темноту — словно искал ответы на извечные вопросы о жизни и смерти и никак не мог найти, а посему никак не желал дарить ни толики своего драгоценного внимания Сергею Александровичу, восседающему на диване с бутылочкой пива. Его роскошный чёрный хвост отчётливым, нервным подёргиванием лишь подчёркивал высокомерное презрение к этому недоразумению, развалившемуся на диване.

И тут произошло нечто непредвиденное! Посреди благоговейной ночной тишины с небес на землю низверглась яркая, оглушительная молния! Даже Сергей Александрович, пронзённый этим грохотом до кончиков волос, подскочил от испуга.

Кот, однако же, ничуть не вздрогнул и, даже не изменив выражения своей напыщенной и унылой морды, тихонько мурлыкнув, изящно спрыгнул с подоконника. Единственная перемена в его облике выдавала всю суть его внутренних переживаний — шерсть его встала дыбом, превратив его буквально в пушистый шар! Но, несмотря ни на что, кот стоически, неспеша и в лёгкой задумчивости продефилировал мимо онемевшего Сергея Александровича… прямиком в сторону лотка.

Сергей Александрович рассмеялся про себя, глядя на это «чудо в перьях», и из соображений мужской солидарности решил устроить коту небольшой праздник. Раз уж они холостяковали в этот вечер вместе, то, по его мнению, было бы справедливо разделить трапезу с его величеством — Котом. Он подозвал его, почтительно поднёс малосольной рыбки, а на закуску, после недолгих раздумий, предложил и таблетку валерьянки.

Кот смел всё в мгновение ока, и тут, немного погодя, началось такое!.. Коту, судя по всему, стало не просто хорошо, а очень хорошо. Сергей Александрович, для пущего антуража, даже музыку включил. Кот уже взирал на своего визави без прежнего презрения и принялся весело мурлыкать, прохаживаясь по комнате весьма развязной походкой.

Потом его морду озарила нездоровая, придурковатая улыбка, и кошачье величество, забыв о монаршем достоинстве, принялось разнузданно подпрыгивать на задних лапах, изображая из себя гуру хип-хопа. Дискотека была в самом разгаре, и Сергей Александрович, с удовольствием и неподдельным интересом, присоединился к пушистому «танцору». Кот продолжал бесновато кувыркаться и прыгать по комнате. Две враждующие стороны неожиданно нашли общий язык, и оказалось, что это — язык танца!

Минут через десять кота окончательно развезло. Он принялся самым аморальным образом кататься по ковру, громко и призывно мяукая, потом резко вскочил, вздыбил шерсть и помчался по комнате, сшибая углы и косяки. В конце концов, его пьяные глаза его подвели, и он со всего размаху воткнулся в угол дивана. После этого он блаженно ухмыльнулся, пробормотал нечто вроде: «Спа-сибо, брат!..» — и, неприлично виляя задом, отправился спать.

Такое поведение монаршей особы слегка насторожило Сергея Александровича. Но было уже поздно, и он, пожав плечами, тоже отправился на боковую.

Ночью, поднявшись в туалет, он впотьмах наткнулся в коридоре на своего товарища по нечаянной пирушке. Его Величество бесцеремонно развалилось прямо на проходе, заняв собой пол коридора, — видимо, даже в бессознательном состоянии соблюдало монарший этикет.

Странная поза кота насторожила Сергея. Слишком уж неестественно было разбросано это пушистое величество.

— Эй, товарищ, ты чего это так развалился?..

Кот молчал. Не шевелился. Даже ухом не повёл.

Сергей потряс его сильнее — ноль реакции. Тогда он поднял кота на руки, потряс за морду, за лапы, за упитанный, пушистый животик… Монаршая особа бездыханной тушкой безвольно болталась в его руках. Дыхания — ни звука. Сердцебиения — ни намёка.
Судя по всему, после бурного застолья, непривычный к таким «валерьяновым возлияниям», кот… помер.

С Сергеем сделалось дурно. Это было так неожиданно, так чудовищно — драгоценный кот его будущей жены, накормленный им обычной валерьянкой, так скоро и нелепо отправился в мир иной. Елена никогда не простит ему этого греха. Свадьба, которую он так тщательно планировал, накрылась медным тазом. А этот бедняга теперь будет являться ему во снах, укоризненно щуря свои зелёные глазищи: «Ну и почто вы, батенька, меня всякой дрянью потчевали, шо аж в могилу свели?..»

В полной прострации, с обмякшим тельцем на руках, Сергей зашагал по квартире, которая вмиг стала пустынной и безмолвной. В горле встал ком, на глаза предательски навернулись слёзы. Он прижал к щеке ещё тёплую тушку этого… да, конечно, ещё того засранца, но до боли милого, вредного, наглого проказника. И в полном шоке продолжал свои бесцельные блуждания из угла в угол, не зная, что делать дальше.

Наконец ему показалось, что тельце питомца начало остывать. Это подстегнуло его к действию.

Найдя самую презентабельную картонную коробку из-под обуви, он с подобающим траурным пафосом уложил в неё усопшее величество и водрузил сей саркофаг в прихожей — рядом с полкой для обуви.

Дальше он снова нервно зашагал по квартире, лихорадочно соображая:

— Как хоронить кота?

— Зачем я дал ему эту проклятую валерьянку?

— И что, ЧТО говорить Елене?!

Усевшись на кухне под тусклым светом ночника, он вдруг в полной мере ощутил ту звенящую пустоту, что воцарилась в квартире. Теперь ему отчётливо не хватало этого размеренного прохаживания туда-сюда Его Величества Маркиза — того самого, который по отношению к нему с удовольствием практиковал то режим ледяного игнора, то, в редкие минуты благосклонности, снисходительное презрение.

Он сидел и думал о том, как будет страдать Елена. И как она, возможно, возненавидит его. И что, скорее всего, это конец их отношений.

А ещё — о том, что этот наглый озорник уже успел влезть ему в душу. И как же теперь будет не хватать этой милой, пушистой, до жути вредной морды.
Он вернулся в коридор, снова взял кота на руки, обнял его бесчувственное обмякшее тельце и без стеснения зарыдал.

— Какой же ты всё-таки был классный… засранец!.. А я — идиот!.. — шептал он, скорбя о роковом, непоправимом поступке, который привёл к такому горькому финалу.

Сергей сидел посреди коридора, прижимая к себе бездыханного Маркиза, проклиная тот момент, когда в его голову забрела эта придурошная мысль — угостить кота валерьянкой. Может, у Маркиза была непереносимость? Аллергия? Сердце? Да кто ж его знает, что пошло там не так с этой проклятой валерьянкой…

Он всё держал и держал несчастного кота на руках, пребывая в лёгком шоке от случившегося, с теплотой вспоминая все его кошачьи проделки: «Каким он всё-таки был прикольным, этот говнюшонок, чёрт возьми! Как он выплясывал со мною сегодня. Почему это не насторожило меня? И вот, теперь, всё! Конец! Его не стало… Из-за моей глупости. Как я буду теперь смотреть в глаза Елене?»

Но время неумолимо текло, сон потихоньку брал верх над чувством вины. И Сергей Александрович, с почтительным трепетом уложив усопшего в прихожей, побрёл спать.

Утром он проснулся от шума в прихожей. Елена на кого-то ворчала — негромко, но с явной досадой. Сергей подскочил на кровати, как ошпаренный, разом вспомнив весь вчерашний ужас. Как он своими собственными руками угробил любимого кота любимой женщины, а теперь всё это как-то предстояло объяснить Елене…

Выйдя из спальни, Сергей Александрович учуял не просто странный «аромат», а нечто, мягко говоря, очень далёкое от изысков французской парфюмерии. В голове его стучала одна лишь мысль — о трупе этого маленького негодника… Но неужто этот «говнюк» успел так заблагоухать за какие-то несколько часов? «Хотя, от этого товарища и после смерти ничего хорошего можно было не ожидать», — мелькнуло в сознании Сергея.

Он в ужасе поднял виноватые глаза на свою любимую. А Елена, сопя от негодования, молча указывала пальцем в сторону обувных полок. Внимательно присмотревшись, Сергей Александрович обнаружил зрелище, достойное Национального музея какашек в Англии (где ему, несомненно, и самое место): его любимые туфли, начищенные до ослепительного блеска, были щедро украшены двумя произведениями, выполненными в смелой технике «жидкая акварель». Рядом же, словно победитель на пьедестале, восседал абсолютно здоровый и счастливый кот. Морда его сияла таким самодовольством, будто он только что подарил миру шедевр.

Удовлетворённый проказник долго и жизнерадостно взирал на ругающуюся хозяйку, а затем, будто опытный дипломат, подошёл к Сергею Александровичу и с выражением глубочайшей, прямо-таки светящейся невинности потёрся о его ноги пушистым бочком. И тут же, включив свой бархатный баритон, промурчал:

— Я туть ни при чём… Это ведь у тебя так неловко получилось! Мр-р-р!..

Однако Сергей Александрович был настолько рад, что эта пушистая жопа, простите, жива-здорова и, судя по «благодарности» на самой дорогой паре обуви, чувствует себя как никогда прекрасно, что, несмотря на пахучий «арт объект», был готов крепко расцеловать кота и в его наглую морду, да и в пушистый зад тоже.

Конечно, Елена была ошеломлена столь неординарной реакцией на банальную, в общем-то, кошачью провокацию. Но усталость после ночной смены быстро взяла своё, безжалостно придавив остатки любопытства. Так этот нелепый секрет — с дружеской «попойкой», мнимой смертью его высочества и триумфальным его воскрешением — навеки остался тайной, связующей двух преданных Елене существ: её возлюбленного мужчину и не менее любимого кота.

Но тут, уважаемый читатель, мы прервёмся на мгновение и вернёмся к нашему несчастному бизнесмену, дела которого запутались настолько, что он не знал, куда ему податься. А мы, следуя старой доброй традиции, непременно излагаем все происходящие события в нашем посёлке строго в хронологическом порядке. Ради соблюдения порядка, так сказать.

Продолжение http://proza.ru/cgi-bin/login/page.pl