Мы и есть память. Гл. 1-5

Мы и есть память


Сешет-Мерит
  Хочу сказать, что если вам на протяжении всего детства, снится один и тот же сон, а потом он повторяется еще много раз в течении жизни - то это скорее всего судьба...

Пролог

  Попав много лет назад, в 2002 году в Египет, Хургаду, у меня не возникло никакого, даже малейшего волнения по поводу того, что это чужая страна. Открылась дверь самолета и я поняла - я дома!
  Выйдя из самолета и вдохнув воздух, я поняла, что это мое и я всегда знала этот запах - так пахнет солнце. Всегда. Пейзаж тоже не поразил новизной, может потому, что похож на Оболонь в времена ее застройки. В самом городе тоже самое. Очень радовала глаз арабская вязь на вывесках и смешили надписи на "русском" языке, типа "дескатика" и т.п. Короче полное ощущение счастья, причем какого-то всеобъемлющего. Это, к стати видно и на фотографиях оттуда, и я помню, прекрасно помню, что у меня с лица не сходила улыбка. Это «наша» улыбка, которая проявляется солнечным светом неуловимо покоясь на лице. То что называется сиять. В общем это была любовь, причем из какой-то прошлой жизни...

Гл.1 Лариска.

  Первые два раза я ездила отдыхать в Египет с приятельницей Лариской. Это такая девушка, от которой все арабы сходят с ума. Как положено, она имеет светлые волосы, большую грудь и попу. Но с таким счастьем девушек полно, но только от Ларки они бесятся. Все. Поголовно. В самый первый визит в нее влюбился весьма достойный человек, с деньгами и машиной и не малолетка. Она, помня инструктаж в тур.агенстве, естественно на него не велась, боялась. С группой мы ехали на экскурсию, а он ехал впритык автобусу с туристами на машине, звонил водителю и просил передать ей трубку, что бы он смог выразить ей свое восхищение. Ларка по английски не говорит, он по русски чуть-чуть. Мне пришлось переводить их любовь на русский. Не буду вдаваться в подробности развития их отношений, скажу только, что начиналось все превосходно – цветы-подарочки. Мне тоже было весьма комфортно в их компании.
Мажди – это его так звали, разнообразил наш досуг прогулками, ресторанами, дискотеками и прочим. Но он преследовал цель сосватать меня своему лучшему другу. Друга я уже знала на протяжении этого периода, он был в меня безнадежно влюблен. Безнадежно, потому, что скромный и… жадный. Деньги он тратил наравне с Мажди, но на своей машине нас возил только Мажди, а его машина стояла и отдыхала, потому, что очень дорогая. Зачем же. Он с первых дней был сражен моими достоинствами: не пью вообще алкоголь, говорю по английски, наорала на него и на Мажди, за одно, чтоб его друг не трогал меня руками. К тому же знаю как работать в EXEL, при красоте такой девица, еще и петь ты мастерица. Правда про EXEL - этому он поверил на слово. Он вообще мне верил. Вид у него был совершенно европейский и манеры тоже. Русского не знал. Работал главным бухгалтером, в том  гостиничном комплексе, куда нас каждое утро отвозил на пляж  Мажди. А сам уезжал. По делам. Он работал в туристической компании и ему нужно было встречать, проверять, размещать туристов. Обычный распорядок – за мной с утреца заезжали Ларка с Мажди и отвозили на пляж в Шарм аль Нага, под зоркий присмотр своего друга. Сам же Мажди ехал на работу и забирал нас в часа четыре. Меня в отель, Ларку к себе. Вечером различные увеселения. И так всегда. Когда я уезжала этот друг Мажди звонил, писал смс-письма и звал замуж.

Во второй приезд Мажди женился на Ларке. Это сказка, надо видеть. Взял ее паспорт забежал в какую-то кантору и вышел от туда через минут десять уже мужем Лариски. Это был тот случай, о котором теперь многие, если не все знают. В Египте полиция нравов не разрешает им спать с кем попало. Только с наличием этого, так называемого брачного контракта, который может купить любой за один египетский фунт, не уходя далеко от пляжа, там таких контор полно. Впрочем, цены варьируются. Они ж там все привыкли торговаться.

  В Киев она вернулась великой и гордой  женой. В тот раз я приехала уже к Ларке с Мажди. Нет она там не жила, но поехала просто на неделю раньше меня. Они меня встретили в аэропорту, я сразу заметила их какие-то не такие отношения. Завезли меня в отель, потом в Шарм аль Нага, все как обычно. Вечером гуляли вчетвером. Друг Мажди был страшно горд собой, что у него такая девушка, всем меня предсавлял, как будущую невесту, надо полагать. А Мажди сгорал от стыда, когда Ларка несла всякую чушь и откровенную пошлятину, жаловался мне что она very crazy, хотя русский он уже выучил. Ларка пила виски три раза в день, по её меркам не очень много, но на Мажди призвела должное впечатление. Она и его пару раз напаивала, до утреннего похмелья. Отношения их стали проще. Совсем простые. А простота, как мы знаем хуже воровства. Мажди злился на Лариску, а она ржала со всего на свете. Ее смешила Маждина злость, смешила надоевшая бесконечная кола и нескафе. От которых тоншило. Но на самом деле, я думаю, это была защитная реакция на понимание того, что она уже допустила ошибку и замуж навсегда не выйдет. По настоящему за него не выйдет. Та бумажка не в счет. Он ей честно предлагал, женится, раньше. Просветил по поводу этих контрактов, которые придумали, чтоб не нервировать туристов и полицию нравов. И Аллаха, видимо тоже. Он честно предложил ей быть второй его женой. Он вообще честный. Первая его жена живет в Александрии, где он бывает крайне редко, может раз в год. А Ларка замуж хотела до зубовного скрежета. Она за свои тридцать три (на тот момент) замужем не была не разу. Такое встречается в природе – все хотят, но не замуж. Но хотят. Сильно. На этом фоне наши с другом Мажди отношения выглядели трогательно и чисто, так обычно относится мужчина к юной девушке. Я поддерживала эту игру.

До часа «Х» оставалась одна ночь. В эту ночь я истратила все деньги на мобильном, на разговоры с моим поклонником, который остался в Киеве. Причина банальная. В Египте все номера определяются как их египетский VODOFONE, откуда бы не звонили. Вот он мне и позвонил. Слышно плохо, я ору в трубкуимя маждиного друга. Хоть бы Мажди. Он знал, что это Ларкин жених. И началась всенощная: попытки объяснить, кто-кому Ахмедмахмудхасан. Потом оскорбления. Потом его плач и извинения. Короче на все телефонные деньги. Входящие и исходящие платные. Если просто снял трубку это тоже платно.

На утро договорились ехать покупать мне их местную карточку, у меня ж еще и родня на связи, звонили каждый день. Мама…

  Договорились на девять ноль ноль. Утра. В восемь тридцать, звонит Лариска: - беги, мы куда-то там опаздываем. Опаздывает Мажди. Лечу, побросав полотенце и купальник в сумку, не позавтракав. Я вылетаю из двери, а машина улетает за горизонт…
  Я опешила. Стою. Вакуум. Вижу себя стоящую на пустой улице. Вижу, как бы сверху: большая пустая  площадь, а в центре маленькая фигурка в белом — шортики, футболочка. Белая точка на раскаленном асфальте. Приходит мысль.  Думаю: хороший английский – не очень хорош, вернее письменный отличный, но говорить-то в стрессе тяжело.  Позвонить им, Ларке и Мажди, я не могу, кто, где, что – тоже не знаю, на рецепшин говорят по-арабски, гады. Специально. Думаю, где купить карточку в уличный телефонный  автомат. Думаю, что тут делать одной. Думаю, куда идти на пляж. Одной неудобно – арабы кругом.

Я так стою, наверно, пару секунд, а может минут. Я быстро думаю.
Обарачиваюсь на чей-то голос…..

Глава 2. Ахмед
Солнце стояло высоко, как в двенадцать часов дня, хотя было, наверное, девять. Ужасная рань. Было так же жарко, как вчера. И как позавчера. Как всегда. Нужно обязательно вставать пораньше и идти на работу, впрочем, можно с нее и не уходить, потому, что туристы шастают до самого утра, и нужно с ними общаться, в надежде, что к концу своих каникул они обязательно что-нибудь купят. Хотя в этом отеле не такие уж хорошие туристы: жадные итальянцы, противные русские… Ин ша Аллах есть немцы, с ними приятно поговорить и можно уболтать на какую-то приличную покупку, они хоть знают точно, что им нужно, и можно им рассказать, что это то самое и есть, что они искали, и о чем мечтали, только намного дешевле, так как они друзья. Чехи и словаки тоже ничего – улыбаются. Вообще-то работа интересная – можно совершенствовать языки, весело, и заработок. Жить можно.

В это время все туристы позавтракали и понеслись на пляж. Как они могут там валяться под солнцем? А еще пить, как русские, водку. От нее голова болит, хотя сначала так весело и беззаботно. Другое дело пиво, но тоже много нельзя, но очень хочется, но нельзя. По многим причинам.
...Ахмед сидел под тентом с приятелем. Приятель, конечно Махмуд, у них на родине долго не размышляют над выбором имени. Ахмед или Махмуд. Есть, конечно и другие имена, но эти самые красивые. Им так кажется.

Ахмед выпил чаю. Покурил и приготовился коротать время до первого покупателя, ему казалось невозможным, чтобы сегодня, кто-то не зашел раньше четырех часов в магазин. Поэтому он сидел и ждал. Но надежда была слабенькой, поэтому он начал вспоминать.


Глава 3. Давно.
Маленький Ахмед бегает по двору, а мама, такая красивая, как Хатшепсут, протягивает к нему руки, зовет чтоб подошел. Он подбегает, весь в пыли и песке. Мама берет его, ставит в ванную, моет таким пахучим шампунем, расчесывает волосы, смазав расческу оливково-жасминным маслом. И вот он красиво одетый выходит. Бегать и играть в футбол не охота – слишком чистый и благоухающий. Сидит, ждет отца. Пришел отец. Такой большой и сильный, что Ахмед спокойно восседал на одной его руке, как на троне. Какой же кайф смотреть на всех сверху вниз… Но, этого никому говорить нельзя. Харам. Грех на языке арабов.

  Может за это, за это его желание смотреть сверху вниз, Аллах забрал у него маму? Или почему?

  Конечно с папой жить хорошо, но он часто не дома, а жена его, хоть и любит - не мама.
   Хургада удивляла с самого первого дня. Раздетые люди. Все другие и не такие, как в родном Луксоре. Как по телевизору. Хургада зачаровывала. Свобода. Но нужно выучить много языков. И все. Деньги. Стану помогать семье. Девушки. Тут сложнее. Все красивые. Глаза голубые. Но все они грязные и шармуты. (проститутки). Но очень хочется. Но нельзя. И все. Конечно, никто ему запретить не сможет, ничего. Только он сам все знает, что можно, а что нет. Как знали его отец и дед. Как мама говорила. Он помнит. Хоть и хотел забыть. Даже пил алкоголь каждый день – наверное, месяц. Товарищ приносил. Его и пускал в дом, только чтоб принес. Видеть никого не хотелось. Потом этот друг привел доктора и тот сказал, если хочешь умереть - пей еще. Но это грех, умереть от алкоголя. И ребячество. А он-то, Ахмед, взрослый. И сам все знает. Поэтому больше не пил никогда. Учил немецкий – первый иностранный язык. Любимый. И легкий. Потом английский, но еще не очень-то выучил, так кое-что, для работы…

Махмуд отвлек от мыслей. Какая-то туристка с ним разговаривает. Может что – то купит. Нет. Вид встревоженный. А глаза! Она чем-то расстроена. Тут уродов хватает… У нее телефон не работает. Ааа…


Глава 4. Встреча.
Я оборачиваюсь на чей-то голос.
-What’s happened, madam?

Я смотрю, и сквозь залитое солнечным светом пространство - начинают вырисовываться силуэты и очертания предметов. Солнце такое, что его ощущаешь, как некую субстанцию, сквозь которую нужно проходить с силой. Этот свет материальный настолько, что, кажется, ты проходишь сквозь стену, как в параллельный мир. Вот ровно от того места, где я стояла, я просочилась, к ребятам, сидевшим за столиком, под тентом. А это метров десять. Причем, казалось, что я смешалась с этим светящимся, солнечным воздухом и материализовалась перед ними, одновременно тыча в свой телефон и объясняя, что мне срочно нужно позвонить, а на карточке нет кредита, что не переживайте, не дорого, это внутренний звонок, я показала им номер Мажди. Один из них говорил по-русски, довольно сносно, а второй, как мне показалось просто прочел по глазам и выражению лица, что мне нужно и быстро набрал номер Мажди. Потом Ларискин. Потом снова и так раз двадцать. Надо было видеть его скорбную физиономию. Может это было отражение моей?. Предложил чай, сигареты. Я свои. Им же интересно – из Европы сигареты. Узнала, что один Махмуд, который говорит по-русски, второй Ахмед, который и так все понимает. Я слышу свой английский и прихожу в ужас. Правда, от стыда возвращается память. Экстремальная ситуация пробуждает, знаете ли, все функции организма. Махмуд спрашивает, - Это ваши знакомые, в машине, взрослый мужчина и блондинка? - Да, говорю. - К сожалению. – Они подъехали, остановились на десять секунд и рванули с места! Like crazy! Пожимаю плечами, всем видом показываю, что, наверное, что-то случилось у них. Мне рассказывают, что так никто не поступает, это не друзья! Мне очень обидно. И нужно позвонить маме Она ждет.И на пляж хочется. А где от этого, поганого отеля пляж, я не знаю. Одна ходить по этому городу я не привыкла. Стремно и страшно. Даже не столько страшно, сколько не комфортно – все на тебя таращатся и пристают. Правда руками не трогают, но орут, это они так разговаривают. Тогда, я еще до конца не осознавала, что это у них такой маркетинговый ход. Зазывалы в магазин. Ну а если повезет, то и на дискотеку сходить можно. Или просто провести вечер в кофешопе и в объяснениях в любви.
  Я сказала, что мне нужно позвонить маме. Ахмед сказал, что мама это святое и тут же мы пошли звонить в телефон-автомат, в котором все меню на арабском языке и цифры в том числе. Поэтому отвел. По дороге мы даже говорили и понимали друг друга. У него английский никакой, а у меня плохой…

  Решила подождать часок, ведь Ларка не могла так со мной поступить. Сейчас она наорет на Мажди и они за мной вернутся. Прошел час. Второй. Мы пошли с Махмудом в его магазин, я купила какое-то масло себе. Говорю – я хочу на пляж, отведи меня на пляж от отеля. Он говорит – давай пойдем на другой, он лучше. Делать нечего, желание плавать и любопытство сильнее страха, говорю – идем.

     Зашли во второй магазин за Ахмедом. Смотрю - лежит спит. Так просто – положил четыре круглых египетских кожаных пуфика в рядочек и лежит, как статуя фараона, ровненько, даже ручки сложил, как у них на всех статуях. Мы его позвали. Он явно обрадовался и пошли мы на пляж. Ахмед не плавал, ссылаясь на то, что нет плавок сегодня. Махмуд тоже был без плавок и мило купался в джинсах. Они там вообще-то все так купаются. Местные.

   Провели время на море замечательно. Пофотографировались, поплавали. Мне, конечно же, захотелось кофе, и я спросила, где собственно, в этом городе подают нормальный кофе, есть ли он тут вообще. Надо сказать, Мажди поил нас исключительно Нескафе – редкая гадость. Он видимо, считал, что это круче, и говорил, что в Хургаде везде только Нескафе. Ахмед говорит, - идем ко мне в магазин, я тебе сварю классный кофе. Мы пошли в отель. Выходим из маршрутки и я вижу, как пронесся Мажди, притормозив, конечно, что бы рассмотреть с кем это я иду. Махмуд пошел домой спать. Я шла с Ахмедом. И была страшно довольна собой. Обошлась без Маждиной и Ларискиной помощи. Иду в отель, горда и неприступна.

  Мы зашли, выпили кофе. Очень хороший. Такой как нужно. С кардамоном. Ахмед подарил мне серебряную Нефертити-подвеску почему-то надев ее мне на щиколотку. И я пошла спать в свой номер, пообещав после ужина к нему зайти. Чтобы пойти погулять по городу. Я спала, и мне снилось, что у меня в руках маленький черный щенок. Я несу его на руках. Мы в саду. Весна. Я ставлю щенка на дорогу, он стоит рядом. Вдруг выскакивает свора котов, или не котов, а каких-то таких зверей, толи лисы, толи волки, толи собаки, но огромные, и несутся на моего щенка. Но мы победили. Я подобрала щенка и мы ушли. Такой сон.
Проснулась я от звуков смс и звонков по телефону. Звонила не Лариска с Мажди, и не предыдущий Ахмед. Звонила Ира. Сестра. Писала нервные смс-ы. «что случилось? Ответь. Напиши хоть что-то. Мы с мамой волнуемся. Тебя украли, и тому подобное». Она любит придумать страхов и «ободрить» маму. Я, вообще-то их сама приучила, что утром и вечером, я им звоню или пишу, что все в порядке.

  Но не до такой же степени.

  Иду, нервная, в ресторан. Кое-как поела. Иду на рецепшен позвонить. Рядом вырастает Ахмед. Прошу позвонить. Отвечают - Украина двадцать баксов. Ахмед говорит, - идем на улицу позвоним из автомата – мама это святое. А я ведь не знаю, на каком языке попросить продать мне карточку и как вообще им объяснить, чего я хочу. Ахмед быстренько купил карточку, отвел меня к автомату и набрал номер. На автоматах все по-арабски написано. Я дозвонилась, все объяснила маме. И договорилась, что они мне пополнят счет. Ахмед был так рад, что я иду с ним рядом по улице. Просто светился от счастья. Мы пошли в кафе, еще куда-то. Я попросила обратно, до отеля пройтись пешком. Идем. Разговариваем. И ощущение такое, что у нас так много общего, что мы так идем всю жизнь…

Глава 5. Видение.
  Мы шли долго. По раскаленному песку мы шли спокойно и уверенно, привычно. Мы были вдвоем. Без всяких сумок и вещей. Солнце собиралось на запад, однако светило ярко, но не жгло. Мы выходим на площадь перед городской стеной, входим в ворота и идем к колоннаде. Мы счастливы — мы дома. Простираем руки в стороны и крестом ложимся на землю, щекой на песок. Приветствие родной земле Так мы остаемся лежать. Из-за колон вырываются лучи закатного солнца. Золотой наш город. Я знаю, что человек рядом — мой муж.
  Что это за место? Марс? Или другая планета?.. А, это Египет.

                Продолжение следует...