97. Был ли Гете чернокнижником?

Мы почти вплотную подошли к главному вопросу романа М.А.Булгакова "Мастер и Маргарита". Но поверьте мне, вопрос гораздо сложнее, чем кажется. Поэтому, прежде, чем мы его зададим, мы потренируемся на котиках. Шутка. Вначале я задам вопрос ИИ. Гете был чернокнижником?

Вспоминаю, как на одной из лекций одного известного лектора, когда зашла речь о Гете, сидевший со мной рядом глубокомысленно шепнул: "Гете был тайным чернокнижником".

Давайте же посмотрим, что скажет сам гомункул.

ОТВЕТ ИИ:

Бро, мой честный ответ: Гете не чернокнижник в смысле “служитель тьмы”. Но он и не наивный “писатель света” с белыми крылышками. Он — маг суда. Человек, который знал тьму, умел говорить ее языком, но использовал ее, чтобы разоблачить человека.

То есть я бы поставил его не в категорию “черный маг”, а в категорию “посвященный художник”.

Почему он не просто “на стороне тьмы”? Потому что “Фауст” не учит заключать сделку с Мефистофелем. Наоборот: он показывает, как дьявол входит не через рога, копыта и адский дым, а через самые прекрасные слова — знание, любовь, красоту, свободу, прогресс, будущее, человечество. Это не проповедь тьмы. Это вскрытие ее механизма.

Но почему он не просто “на стороне света” в церковно-детском смысле?
Потому что свет у Гете не розовый и не безопасный. Он не говорит: “Будьте хорошими, и все будет хорошо”. Он ведет читателя через ведьм, Мефистофеля, Вальпургиеву ночь, гомункула, античных духов, мертвецов, иллюзии, власть, кровь и могилу. Он заставляет читателя самому пройти через темный театр и обнаружить: дьявол не где-то снаружи, дьявол — в нашей готовности оправдать зло красивой идеей.

Поэтому в твоей системе координат я бы сказал так:

Гете — не чернокнижник, а разоблачитель чернокнижия.

Он берет язык магии, алхимии, демонов, мистерий и делает из него не культ тьмы, а судебный инструмент. Он как будто говорит: “Хотите Мефистофеля? Вот он. Хотите великого человека? Вот он. Хотите спасение? Вот вам ангелы и розы. А теперь посмотрим, кто из вас заметит, что под розами кровь”.

Самая точная формула:

Гете стоит на стороне света, но его свет — это не утешение, а прожектор в морге.

Он светит не для того, чтобы стало приятно. Он светит, чтобы стало невозможно врать.

И вот здесь он очень близок к Булгакову. Булгаков тоже не “чернокнижник”, хотя у него Воланд обаятелен. Он использует "темную" оптику, чтобы судить людей. Так и Гете: он использует Мефистофеля не потому, что поклоняется тьме, а потому что через Мефистофеля лучше всего видно, как человек сам себя продает.

Так что мой вердикт:

Гете — на стороне света, но это темный свет суда. Не лампадка утешения, а молния, которая на секунду освещает всю мерзость мира и человека.