Июль-макушка лета-14. Летние Кузьминки

Сказки бабушки Варвары
Часть 4. Июль-макушка лета
Глава 14. Летние Кузьминки - Бабий праздник

Тёплое утро на летние Кузьминки
Утро на летние Кузьминки выдалось такое ласковое, будто само солнце решило: сегодня пусть у всех на душе будет спокойно и радостно. Лучи скользили по крышам, по заборам, по зелёным листьям, зажигая на каждой травинке по маленькой золотой искре. Петух прокричал так торжественно, будто объявлял: «День пришёл! И он — праздничный!»
Рая проснулась раньше всех, села на кровати, прислушалась: в избе тихо, только печка тихонько вздыхает, да за окном уже поёт какая-то ранняя птаха. Она тихонько выскользнула босыми ногами на пол, накинула сарафанчик и выбежала на крыльцо.
Воздух был свежий, но уже тёплый, будто лето обнимало деревню. От земли поднимался лёгкий пар — роса испарялась, и казалось, что сама земля выдыхает после ночного сна.
Когда Рая вернулась в избу, бабушка Варвара уже стояла у печи, повязывала платок и улыбалась:
— Ну вот, Раечка, проснулась. А я как раз кашу варю. На Кузьминки каша — первое дело. Говорят, если с утра кашу съесть да с добром, то весь день будет ладиться.
Рая подошла, прижалась к бабушкиному боку:
— А какая каша, бабушка?
— Пшённая, с маслом. Да не простая, а праздничная. Чтобы и сытно было, и радостно.
И правда, запах от каши шёл такой, что даже Павлуша, который ещё спал, во сне потянул носом и улыбнулся.

В лес за малиной
После каши бабушка сказала:
— Сегодня Бабий праздник, день Кузьмы и Демьяна. Женщины в деревне соберутся вместе, будут угощать друг друга, разговаривать, вспоминать старое, да и просто порадоваться, что лето на дворе. А для стола хорошо бы малинового варенья. Пойдём-ка с тобой в лес, соберём ягоду.
Рая сразу подхватилась:
— Пойдём! Я знаю, где самая сладкая малина растёт — за старой берёзой, там кусты густые, и солнце их как раз греет.
Они пошли по тропинке, которая вилась между деревьями, будто сама знала, куда вести. Птицы перекликались, кузнечики звенели в траве, а воздух был такой густой от запахов — травы, цветов, нагретой коры, — что казалось, его можно есть вместо мёда.
Когда дошли до малинника, кусты стояли тяжёлые от ягод: красные, налитые, будто крошечные сердечки. Рая осторожно тянула веточки, снимала ягоды и складывала в лукошко.
— Только не торопись, — говорила бабушка Варвара. — Малину надо собирать с уважением. Не мять, не рвать, а бережно снимать. Тогда она и вкуснее будет, и дольше сохранится.
Рая кивала и старалась делать всё аккуратно. Ей нравилось, что ягоды такие тёплые, будто сами хотят, чтобы их собрали.

Встреча с медвежатами
Вдруг где-то рядом в кустах что-то зашуршало. Рая замерла, прижала лукошко к себе. Бабушка Варвара тихо положила руку ей на плечо:
— Не бойся. Слушай.
Из-за куста выглянули два медвежонка. Один был чуть побольше, другой — совсем малыш. Они стояли, смешно поводя носами, будто пытались понять: кто это пришёл в их лес?
Рая затаила дыхание. Ей хотелось и убежать, и одновременно остаться, чтобы посмотреть на них подольше.
Медвежата понюхали воздух, переглянулись, будто о чём-то договорились, и вдруг побежали — не на Раю, а в сторону, кувыркаясь и толкаясь, как обычные озорные ребята.
Когда они скрылись в зарослях, Рая выдохнула:
— Ой, бабушка… А вдруг мама-медведица придёт?
Бабушка тихо рассмеялась:
— Не придёт. Она далеко, следит за ними издалека. А эти двое просто любопытные. Как ты в детстве: всё хочется посмотреть, всё потрогать.
Рая улыбнулась:
— Значит, они хорошие. Просто маленькие и всё им интересно.
— Вот именно, — сказала бабушка. — В лесу у каждого своё дело. У медвежат — играть и учиться. У нас — ягоду собирать. И если мы друг другу не мешаем, значит, живём ладно.

Как бабушка Варвара учила девочек варить малиновое варенье
Вернувшись в деревню, после обеда бабушка принялась варить варенье. Когда с общего стола всё убрали, а посуда была перемыта и расставлена по местам, Варвара достала из чулана старый медный таз — тот самый, в котором она варила варенье ещё когда сама была девчонкой. Он потемнел от времени, но по-прежнему блестел там, где его часто тёрли тряпицей.
— Ну-ка, девочки, подходите ближе, — позвала она Раю и Сашу. — Сегодня я вам свой рецепт расскажу. Не тот, что на бумажке пишут, а тот, что в сердце держится.
Рая присела на низкую скамеечку у печки, Саша встала рядом, опершись на край стола, и обе смотрели на бабушку так, будто от этого рецепта зависело что-то очень важное — будто, выучив его, они станут чуть взрослее, чуть мудрее.
Бабушка улыбнулась и начала:
— Главное правило: малину не моют. Если ягода чистая, собранная в тишине, с добрым словом, то и мыть её незачем. Вода только силу у неё заберёт, аромат смоет. Мы её перебираем, хвостики убираем, мусор всякий, и всё. Пусть она остаётся такой, какой лес её вырастил.
Она взяла горсть малины и стала аккуратно перекладывать её в таз, показывая, как бережно надо с ней обращаться.
— Сахар кладём ровно столько же, сколько и ягоды. Килограмм на килограмм. Не больше, не меньше. Не для того, чтобы слаще было, а чтобы ягода свой сок отдала, а не утонула в сиропе. Пусть они друг друга уважают: малина — сахар, сахар — малину.
Саша тихонько повторила про себя, будто запоминала каждое слово, а Рая кивала, стараясь не пропустить ни одной мелочи.
— Теперь оставляем так постоять, часа на три-четыре, лучше на ночь. Пусть сахар потихоньку тает, пусть ягода пустит сок. Это самое терпеливое время. Тут нельзя торопиться. Если поспешишь — варенье будет жидким, а если подождёшь — оно станет густым, как доброе воспоминание.
Когда ягода подоспела, и сироп загустел, бабушка показала, как ставить таз на печь:
— Огонь должен быть тихий, спокойный. Не рычать, а шептать. Когда варенье начнёт кипеть, появится пена. Её надо снимать. Не потому что она плохая, а потому что лишнее. А в варенье должно остаться только самое главное: вкус, запах, тепло.
Рая осторожно потянулась к деревянной ложке, которой бабушка снимала пену, и бабушка кивнула:
— Держи. Учись. Ложка должна быть деревянной — она не царапает таз и не забирает у варенья душу.
Рая взяла ложку, попробовала снять пену, сначала неловко, потом увереннее. Пена была розоватой, воздушной, и казалось, что она пахнет самим летом.
— И ещё одно правило, — тихо сказала бабушка, глядя на девочек. — Варить варенье надо с добрым сердцем. Если ты сердитая или обиженная — лучше не начинай. А если ты думаешь о тех, кому это варенье зимой подашь, если ты хочешь, чтобы им стало теплее и радостнее, — тогда оно получится настоящим.
Саша тихо спросила:
— А если вдруг забудешь что-то из рецепта?
Бабушка Варвара усмехнулась:
— Тогда вспомни главное: уважай ягоду, не торопись, вари на тихом огне и с добрым сердцем. Остальное само придёт.
Рая сидела рядом и смотрела, как розовые капли стекают с ложки, как пар поднимается к потолку и растворяется там, будто улетает рассказывать небу про их труд. Ей казалось, что это не просто варенье варится, а какое-то важное деревенское волшебство происходит: лето прячется в банку, чтобы зимой напомнить о себе.
Через некоторое время по избе поплыл такой густой, сладкий, летний запах, что казалось, будто в дом залетело само лето и село на полку.
Рая наблюдала, как варенье булькает, как пена поднимается розовыми шапочками, и думала: «Вот бы это варенье могло хранить лето всю зиму. Чтобы в самый холодный день можно было открыть баночку, вдохнуть этот запах — и сразу станет теплее».
 А когда варенье было готово, бабушка разлила его по чистым банкам, и в избе запахло так сладко и густо, что даже Павлуша, который дремал у печки, приоткрыл один глаз, потянул носом и снова уснул — будто ему приснился самый хороший сон.

Бабьи посиделки и братчина
После того как варенье было разлито по банкам и убрано на полку, бабушка Варвара накинула тёплый платок и сказала:
— Ну что, девочки, пойдём-ка к реке. Там уж наши-то, наверное, всё расставили. Сегодня ведь Бабий праздник. Бабьи посиделки — дело серьёзное: тут и стол, и разговоры, и память о старине.
Рая с Сашей побежали вперёд по тропинке, а бабушка шла не торопясь, будто сама была частью этого летнего вечера: спокойной, надёжной, как тень от старого дуба.
У реки Шачи, на широкой лужайке, уже всё было готово. Женщины из деревни накрывали общий стол — не нарядный, не пышный, а по-деревенски щедрый и простой. Кто принёс миску с варёной картошкой, кто — миску квашеной капусты, кто — свежий хлеб, ещё тёплый, будто только что из печи. А в центре стояла большая глиняная миска с кашей — той самой братчиной, которую варили вскладчину: каждая хозяйка принесла по горсти крупы, по щепотке соли, по ложке масла, и из этого общего труда получилась каша на всю деревню.
— Кузьма и Демьян, идите есть к нам! — тихо, но дружно проговорили женщины, когда поставили миску на стол. Так было заведено: позвать святых, чтобы они посидели вместе с ними хоть незримо, да благословили общий труд и общий мир.
Рая остановилась у края лужайки, смотрела на этот стол и думала: «Как же много людей старались, чтобы сегодня всем хватило. И каждый принёс что-то своё, и вот теперь это стало общим».
Женщины сели вокруг стола, не чинно, а по-свойски: кто на траву, кто на низенькие скамеечки, кто на свёрнутые половики. И сразу полились разговоры — не громкие, а тёплые, как пар над кашей.

Рассказы о старине
Тётя Дарья, самая говорливая в деревне, первой начала:
— В старину, бывало, на Летние Кузьминки женщины целый день трудились, а к вечеру собирались вот так же, у реки. И не просто поесть, а чтобы друг другу помочь, друг друга поддержать. Если у кого беда — тут и поплачут вместе, и подумают, как быть. Если радость — вместе порадуются. А каша вскладчину была главным блюдом: она ведь как жизнь — из разных крупинок, из разных рук, а получается одно целое.
Бабушка Марфа, сидевшая рядом с бабушкой Варварой, тихо добавила:
— Ещё говорили, что Кузьма и Демьян любят, когда люди не жадничают, не держат зло, а делятся последним. Потому и братчину устраивали: чтобы никто не остался голодным, чтобы каждый почувствовал, что он не один.
— А ещё в этот день старались не ругаться, — вспомнила тётя Настя. — Если есть обида — прощали. Если есть просьба — говорили спокойно. Потому что Кузьма и Демьян — бессребреники, они за доброту и мир.
Рая слушала и думала, что эти слова будто про их деревню: про то, как бабушка Варвара учит не торопиться, про то, как Вячеслав помог Марии собрать цветы, про то, как все вместе пели на покосе и водили хоровод.

Каша-братчина и добрые слова
Когда все расселись, бабушка Варвара взяла деревянную ложку, зачерпнула каши и первой попробовала. Потом передала миску дальше. И каждая женщина брала по ложке, пробовала, кивала и говорила что-нибудь хорошее:
— Пусть хлеб родится, земля будет доброй.
— Пусть в домах будет тепло и спокойно.
— Пусть дети растут здоровыми, а старики не болеют.
А потом стали угощать и девочек. Рае дали ложку каши, тёплой, пахнущей маслом и летом. Она ела и чувствовала, как эта каша будто соединяет всех: и тех, кто крупу принёс, и тех, кто соль добавил, и тех, кто кашу варил, и тех, кто сейчас ест.
Саша тихо шепнула Рае:
— Знаешь, будто все наши добрые дела сегодня в эту кашу попали. И теперь они не пропадут.
Рая кивнула. Ей казалось, что это правда: каждое доброе слово, каждый спокойный взгляд, каждая минута, когда ты не разозлился, а сдержался и улыбнулся, — всё это теперь живёт в этой каше, в этом общем столе, в этом вечере.

Рассказ бабушки Варвары
Когда с кашей было покончено, а на столе появились пироги и варенье, женщины снова заговорили, но уже не все сразу, а по очереди, и голос бабушки Варвары прозвучал особенно ясно:
— На Летние Кузьминки ещё смотрели на приметы. Если утро росистое — к урожаю. Если птицы поют до самого заката — к тёплой неделе. А если встретишь в лесу медвежонка и не испугаешься — значит, сердце у тебя доброе, и лес тебя любит.
Она посмотрела на Раю и чуть улыбнулась:
— Вот и Раечка сегодня медвежат встретила. Не убежала, не закричала, а просто посмотрела и поняла: они маленькие, им тоже интересно. Значит, сердце у неё доброе.
Женщины закивали, и кто-то тихо сказал:
— Доброе сердце — оно как солнышко: не яркое, не громкое, а греет всех потихоньку.
Потом бабушка Варвара рассказала ещё одну старую примету:
— Если на Кузьминки женщина сделает хоть одно доброе дело просто так, не ради похвалы, то весь год у неё в доме будет лад. Не обязательно большое дело. Можно соседу воды принести, можно ребёнку сказку рассказать, можно просто доброе слово сказать. Главное — от души.
Рая подумала про малиновое варенье, которое они варили, про то, как помогала бабушке, про то, как хотела поделиться радостью от встречи с медвежатами. И ей стало тепло на душе: будто она сегодня сделала всё правильно.

Встреча с Карлушей
Когда солнце село и небо стало тёмно-синим, а над рекой поднялся лёгкий туман, женщины стали расходиться по домам, не спеша, не толкаясь, а будто не хотели расставаться с этим вечером.
Рая шла рядом с бабушкой Варварой и Сашей, слушала, как шуршит трава под ногами, как тихо шепчет Шача, и думала, что этот вечер останется с ней надолго. Не только вкус каши, не только запах малины, но и это чувство: когда ты среди своих, когда все друг друга понимают, когда даже тишина между словами — добрая.
И вдруг над головой пронеслось чёрное крыло, и на ветку рядом сел Карлуша. Он склонил голову, посмотрел на Раю одним глазом, будто спрашивал: «Ну как, хорр-роший был день?»
Рая улыбнулась:
— Очень хороший, Карлуш. Мы ели кашу-братчину, слушали про старину, варили варенье… И все были добрыми друг к другу.
Карлуша проскрипел что-то своё, воронье, будто сказал: «Я рр-рад. Я тоже сегодня летал над дерр-ревней и видел, что всё в порр-рядке».
Бабушка Варвара тихо рассмеялась:
— Слышишь, Раечка? Даже Карлуша доволен. Значит, день и правда удался.
И тут Рая увидела, как неподалёку по тропинке скачет любопытный  маленький воронёнок, ещё не взрослый ворон, но уже и не птенец. Карлуша на прощание распустил крылья, потянулся и, тихо каркнув, полетел с подругой по своим делам.

Вечерние посиделки
Бабушка и девочки дошли до калитки, вошли во двор, и в избе их встретил тёплый свет лампы, запах хлеба и тихий сонный вздох Павлуши.
Рая села на лавку, прижалась к бабушке и подумала: «Пусть такие вечера будут всегда. Пусть мы будем помнить, как сидеть вместе, есть кашу из одной миски, слушать старые рассказы и знать, что пока мы друг у друга есть, всё будет хорошо».
За окном тихо шелестела трава, река Шача шептала своё вечное «всё хорошо», а звёзды зажигались одна за другой, будто маленькие добрые фонарики, чтобы никто не заблудился в темноте.

Продолжение следует