О высоком или забавная переписка

    И вновь комментарий Валентины Ивановой оказался не просто откликом на мой пост (https://www.facebook.com/share/p/1DFhA7rfQZ/), а полноценным поводом для очередного разговора.
    Валентина написала: «ВИТАЛИЙ, для меня очень ценно быть частью этого разговора о самом главном - о нас, людях, в этом стремительно меняющемся мире. Честно говоря, я ещё под впечатлением твоего стихотворения о «ВЫСОКОМ», которое ты опубликовал в предыдущем посте, и я в процессе размышлений, какой дать ответ на многочисленные детали житейской суеты, они же являющиеся теперь главным смыслом бытия, а тут твой новый блестящий очерк, где МЕТАФОРА ПРО КАПЛЮ И КАМЕНЬ попала мне в самое сердце...».
    Я хотел было коротко ответить, но решил в отдельном посте поделиться предысторией появления того самого стихотворения «О высоком».
.............
    Всё началось со знаменитой фразы Игоря Губермана: «Встретились два старика, Хайм и Фима. Говорили о высоком: о лекарствах, о врачах, ругали правительство». Эта ироничная зарисовка так меня позабавила, что я, вдохновившись ею, написал сатирическое стихотворение. В шутку, совершенно не предвидя последствий, я отправил его в Кишинёв своему главному цензору - троюродной сестре Ирине.
    Её реакция меня ошеломила. Сестра приняла сатиру за чистую монету, решив, что лирический герой - это я сам. Вот что она написала:
    - Виталик, дорогой! Стихотворение прекрасное, но кто его герой? Это ведь кто-то из твоих воспоминаний? Ты - не герой этого опуса, я знаю точно! А очки, капли на одежде - ерунда, разве с молодыми такого не бывает? Воспринимаю это как лёгкую хандру перед твоим днём рождения. Ты - талант, дорогой брат! Обнимаю!
    Она поняла всё по-своему - гораздо глубже и человечнее, чем я сам закладывал в эти строки. Она отбросила сатиру, как ненужную шелуху, и увидела за ней живого человека. Её реакция была не наивностью, а проявлением чистой, безусловной любви, которая не ищет подвохов и не смеётся над слабостями, а просто обнимает. Я ответил ей:
    - Ирочка, милая, здравствуй! Спасибо тебе огромное за такие тёплые слова. Ты, как всегда, смотришь в корень. Конечно, герой - это не я. Это просто собирательный образ, навеянный, как ты правильно догадалась, лёгкой предпраздничной меланхолией... Но ты абсолютно права в главном. Всё это - очки, носки, лекарства и ворчание - такая ерунда по сравнению с тем, что действительно важно. А важна наша самая первая встреча в кишинёвском ресторане «Pani Pit». Она стала для нас по-настоящему знаковой. Мы собрались как потенциальные однофамильцы. И какой же был финал! Мы раздвинули родственные границы нашей семьи. И словно вишенка на торте - выяснилось, что шеф-повар ресторана носит ту же фамилию, а её предки, как и наши, родом из одного села. Это был настоящий знак судьбы!
    На этом история могла бы закончиться, но в нашу переписку вклинилась моя супруга, которая дружна с Ириной. Её заключение не только подвигло меня опубликовать этот ироничный опус, но и повергло сестру в отчаяние.
    - Всё, что Виталий написал, - это он про себя и про своих друзей, про тех, кому за семьдесят.
    Этот комментарий, брошенный женой как бы между делом, стал той самой искрой, что воспламенила тихий семейный диалог. Для Ирины это было как гром среди ясного неба. Её тщательно выстроенный мир, в котором брат - вечно молодой и талантливый, а этот стих - лишь мимолётная хандра, рухнул в одночасье. Её ответное письмо было пронизано такой неподдельной горечью, будто она лично переживала каждую морщинку и каждую болячку, описанную в стихотворении.
    - Виталик, как же так? - писала она. - Я не хочу в это верить! Неужели это правда? Неужели ты уже чувствуешь себя стариком? Я отказываюсь это принимать! Для меня ты всё тот же молодой мужчина, которого я впервые увидела, тот, кто с таким азартом искал наши родственные связи. Неужели время так безжалостно? Я же старше тебя…
    Её отчаяние было настолько искренним, что мне стало не по себе. Моя лёгкая ирония обернулась для неё настоящей драмой. Я вдруг понял, что моя жена, со свойственной ей прямотой, просто констатировала факт, а сестра увидела в этом факте трагедию. Для жены «за семьдесят» - это просто цифра, этап жизни. Для Ирины же это прозвучало как приговор. Пришлось снова браться за перо, но на этот раз - с предельной осторожностью.
    - Ирочка, родная моя, не терзай себя так! Пожалуйста, выслушай. Супруга, конечно, права по-своему, но лишь отчасти. Да, нам за семьдесят. Да, мы обсуждаем врачей и ворчим на правительство. Но знаешь, в чём главный фокус? В том, что внутри мы остались теми же мальчишками и девчонками. Старость - это ведь не столько паспорт, сколько состояние души.
    Тот стих - это просто способ посмеяться над собой, над нашими новыми «высокими» темами. Это как в детстве, когда мы строили рожицы перед зеркалом. Сейчас зеркало другое, но суть та же - не принимать себя слишком всерьёз. Твоя любовь и вера в меня - это лучшее лекарство от любой хандры и самое точное доказательство того, что никакой я не старик. Стариков так горячо не любят.
    А стихотворение я всё-таки опубликую. Пусть оно станет памятником нашей забавной переписке. И напоминанием о том, что даже в разговорах о лекарствах можно найти повод для поэзии и, что гораздо важнее, для любви. Обнимаю тебя ещё крепче, твой не сдающийся брат.

.............

    Ирина, кажется, успокоилась. А я, перечитывая нашу переписку, поймал себя на мысли, что эта история - не про стихи и не про возраст. Она про то, как по-разному мы смотрим на одни и те же вещи. Кто-то видит сатиру, кто-то - правду жизни, а кто-то - безусловную любовь, которая способна любую правду сделать светлее и теплее. И, пожалуй, последний взгляд - самый верный.