Неугомонный. Ч. 2. Марксист. Гл. 2

                2

Терентьевна привела Кирилла к общежитию, открыла и показала трёхкомнатную квартиру без кухни и санузла не только в квартире, но и без общей на этаже или в подъезде, как в коммуналке или обычной общаге, в которой жил Кирилл студентом. Это было не то, чего хотелось бы, конечно, но с другой стороны – это даже лучше, чем то, что есть сейчас, пока ещё в наличии, имея в виду домик 4х6 метров, который завтра будет выставлен на продажу. Здесь детям в комнатах можно будет хотя бы бегать, но и не более того. Квартира расположена на втором этаже, угловая, в северо-западной части дома.
В посёлке был только один такой восьмиквартирный дом из четырёх, стоявших в ряд, обжитой и самый ухоженный, со всеми удобствами, с летними кухнями напротив, хоть и построенными самими жильцами, обсаженные деревьями и имеющие прочие отличия. Второй дом, где предлагали поселиться семье Мельника, был схож лишь внешними параметрами и всё. Ни удобств внутри, как было уже сказано, ни летних кухонь спереди или сзади дома — просто крыша над головой, и пока неизвестно, не протекает ли.
Но были ещё два дома, таких же размеров, они были копией второго дома и на этом сходства закончились. Двери перекошены, а оконные рамы с момента постройки никогда не красились. Стёкла разбиты, вместо них в рамы вставлены картонки или даже заткнуты старой одеждой жильцов, у которых практически нет и парадно-выходной одежды. Эти квартиры отличались от тех, что Кирилл видел в «затерянном мире» лесничества только тем, что в них жильцы проживали: одни – «на земле», другие – «на небе», как они сами прозвали первый и второй этажи.
Контингент в двух крайних домах был в основном неблагонадёжный: временные и сезонные рабочие, чаще проживающие бригадами и в одной квартире, могли проживать до шести человек. «На земле» этих домой проживало и три семейный пары. Одна из них образовалась совсем недавно из местных жителей: молодые люди вступили в гражданский брак, создав «ячейку общества», и в родительском доме им стало тесно. Две другие семьи были из заезжих, ищущих лучшей жизни.
Три дня Кирилл и Люба потратили на приведение квартиры в надлежащий вид. Выбелили, вымыли и вычистили квартиру, протопили печь (центрального отопления не было) и впустили в неё дух семейной жизни, любви и надежды на счастливое семейное будущее.
Перевезли и установили немногочисленную мебель, а затем и въехали уже вместе с детьми. Кирилл уходил рано на планёрку, а затем уже оттуда сразу на работу. У него кабинета как такового пока не было. Он, как и вся инженерно-техническая служба, кроме главного инженера, базировался в двух административных помещениях и на производственных площадях центральной мастерской.
Здесь, после общей планёрки главных специалистов, происходила выдача производственных заданий на день как работникам мастерской, так и бригаде по трудоёмким процессам. Бригадир трудоёмкой бригады был грузный человек возрастом за пятьдесят, хорошо знающий как обслуживаемые объекты (в основном – это животноводческие фермы и промышленные объекты: зерновые токи с оборудованием для послеуборочной обработки зерна, мобильные и стационарные машины и оборудование и другое) и умело руководил бригадой. Бригада состояла из четырех слесарей, электрика и электросварщика.
Слесари бригады на планёрках в мастерских ничем не выделялись, кроме одного. Это был Гриня Заварзин, именно Гриня, а не Гриша или Григорий – его все так звали. Кирилл уже даже знал, где тот проживает. Он жил в соседней, необустроенной двухэтажке с молодой женщиной. Говорили, что они недавно поженились, а стало быть, им был и «рай в шалаше», и в таком непривлекательном, для искушённых, конечно, жилье. Он был очень энергичный, импульсивный и даже вспыльчивый. Остальных Кирилл пока не мог даже охарактеризовать: приходили, посидели, покурили и по команде бригадира отправлялись на объект работы. Конечно, выделялся ещё в бригаде электросварщик Виктор Иванович Балабин. Он был уважаем всеми как отличный сварщик, и для него не было таких заданий, которые он не мог выполнить, если это касалось, конечно, электросварочных работ. В его ведении был старенький трактор МТЗ-50 со сварочным генератором на навеске, приводимым в действие от ВОМ (вала отбора мощности), так называемым САК (сварочным агрегатом колёсным). Виктору Ивановичу было лет сорок пять, он был высоким, худощавым и уверенным в себе человеком.
На данный момент ни эта бригада рабочих, ни рабочие мастерских никак не пересекались в производственных отношениях с Кириллом как с инженером по сельскохозяйственным машинам. А зачем тогда он так к ним пристально присматривался? Во-первых, здесь ему необходимо так или иначе сталкиваться с этими людьми и неплохо, когда о них хотя бы имеешь представление. Во-вторых, как сказал сам главный инженер, эта должность временная, чтобы ознакомиться с производственно-технической базой, техническими средствами и людьми, которые управляют или работают на этой технике. В-третьих, кроме этого, заведующий мастерскими собирался рассчитываться, а Кирилл должен был его на этой должности сменить. А потому, знать будущих подчиненных, как в таких случаях говорили, – чем они дышат, – было необходимо для налаживания психологического контакта с ними. Потерять доверие можно быстро, а восстановить его после конфликта уже может не получиться.
В первый свой рабочий день случился небольшой казус. Зайдя после планёрки в мастерскую по указанию Дубинина, который пообещал подойти чуть позже и познакомить с коллективом, с которым придётся работать плечом к плечу, как с соседями.
Пройдя через большое помещение, где стояли на ремонте два трактора МТЗ-80 и Т-4А, услышал оживление в комнате отдыха, как догадался Кирилл. Там было уже изрядно накурено. За большим столом в центре помещения сидели рабочие и «забивали козла», т.е. играли в домино.
– Здравствуйте! – Кирилл, войдя, поздоровался
– Здравствуйте! – недружно ответили трое-четверо человек.
– Привет, коль не шутишь! – ответил вошедший в азарт худощавый мужчина, который, как потом окажется при близком знакомстве, – это был Алексей Михайлович Крутов, моторист, имеющий прозвище Змей.
Но пока никого, кроме Грини Заварзина и ещё одного молодого парня, проживающего с родителями в первой, обустроенном многоквартирном доме, Кирилл никого не знал. А с парнем из соседнего дома успел даже познакомиться уже дня два тому назад во дворе своего дома. Это был слесарь-инструментальщик мастерских Витёк Крамаренко.
Многие даже не отвлеклись от игры и от переживаний болельщиков за тех или иных доминошников, не поднимая голов. Закончилась партия громкими возгласами, и проигравшие игроки поменялись местами с болельщиками. Осмотревшись вокруг, взгляд Кирилла остановился на грузном мужчине, сидевшем у стены и проявлявшем равнодушие как к игре, так и к переживаниям за победу тех или иных.
– Вы, Петрович?! – подойдя ближе, спросил Кирилл у равнодушного к игре человека, одетого, в отличие от рабочих, не в ватники, робу и рабочие кирзовые или резиновые сапоги, а в более опрятную и чистую, хоть и повседневную одежду и в начищенных ботинках.
– Да! Я Петрович, Фёдор Петрович Савенко. Чем обязан? С кем имею честь…?
– Извините, а мне нужен Пётр Петрович Захаров, заведующий МТМ (машинно-тракторная мастерская)… Дубинин сказал, что он здесь должен быть.
– Кто, Пётр Петрович? Ага, не смеши мои новые ботинки, – азартно засмеялся, встряхивая при этом на стуле самого себя. – А, я понял. Вы, наверное, новый инженер по СХМ?
– Да, – ответил коротко Кирилл. – А вы?
– Будем знакомы, я – бригадир по трудоёмким процессам. А вот это в большинстве своём моя бригада и парни, работающие в мастерской. Змей часто открывает МТМ, так как живёт по соседству… Фу, ты, Алексей Михайлович. А Пётр Петрович сейчас, я думаю, ещё завтракает. Он у нас – интеллигенция.
Когда зашёл очередной слесарь, как можно было оценить его по внешнему виду, взглянув бегло на мужчину в кирзовых сапогах, в замасленной робе, в прожжённой сваркой болоньевой куртке и помятой фетровой шляпе (шляпа явно не вязалась с общим прикидом), Кирилл отвёл взгляд к играющим за столом, сидя рядом с Фёдором Савенко.
Тот положил Кириллу руку на колено и потряс слегка:
– Вот он, наш зав. МТМ, – кивнул в сторону вошедшего, Фёдор Петрович. – Подожди! А ты сам-то не представился или как?!
– Прошу прощения! Мельник Кирилл Фёдорович, – ответил бригадиру Кирилл.
Это услышал вошедший заведующий мастерской и направился в сторону Кирилла и Фёдора Петровича.
– Доброе утро, коллега, – Пётр Захаров протянул руку для приветствия Фёдору Петровичу, а затем Кириллу, представившись. – Пётр Петрович Захаров, заведующий.
– Кирилл Фёдорович, буду работать инженером по СХМ.
– Стало быть, будем общую задачу выполнять – готовить технику к весенне-полевым и уборочным работам. А-то я, что ни день – в Агропромснаб «Сельхозтехники» бегаю. Тут на месте некогда вопросы решать. Вот и разгрузишь меня в этом.
– Стало быть, так, – коротко ответил Кирилл.
– Заходи ко мне наверх (административные помещения заведующего МТМ, бухгалтера и одно резервное находились на втором уровне в передней части здания), как время будет, «потрещим», – долго не задерживаясь в комнате отдыха, Пётр Петрович, сделав предложение Кириллу, удалился.
Фёдор Петрович, дёрнув Кирилла за рукав, с улыбкой объяснил:
– Не знаю, как тебе (ты же не против, что я с тобою на ты…), но наш начальник – человек интересный. Не потому, что не курит и не пьёт – это его личное дело. Он, что баптист, а может быть, таковым и есть. Вот ты видел, как он одевается? Мой Балабин сварщиком работает, да и то на работу опрятнее ходит. Скупердяй, чи що… А его жену не видел? Она в бухгалтерии работает, одевается, как столичная леди и ходит, шо пишет. Вот скажи, как так можно жить при таком дисбалансе?
– Мне трудно судить, Фёдор Петрович, я не столько прожил, сколько вы, и людей этих совсем ещё не знаю. Но также считаю, что это ненормально, есть перегибы и, верно, дисбаланс – какая-то нестыковка. Хотя жизнь — сложная штука. Шут может влюбиться в королеву, а принцесса в свинопаса. Жизнь сложна и тем интересна.
– Ну ты, оказывается, психолог, – заулыбался Фёдор Петрович, услышав, что входная металлическая дверь громко хлопнула, – обратился он к играющим. – Закругляйтесь, главный идёт.
Дубинин объяснил бригаде рабочих, в лице бригадира, какую по срочности работу необходимо выполнить с самого утра и дал задания на перспективу. Потом, увидев Кирилла, спохватился и добавил:
– Совсем забыл вам представить нового инженера. Знакомьтесь, Мельник Кирилл Фёдорович.
Люди тихо зароптали, а Кирилл ощутил на себе более десятка оценивающих взглядов. Наряд получен и рабочие стали покидать нагретые на длинных скамьях места.
Бригадир Савенко поднял бригаду и все пошли загружаться в кузов-фургон «Техпомощь», мастерской МТП-817МЭ (МТП – мастерская технической помощи) на базе шасси автомобиля ГАЗ-52-04.
Этот автомобиль был в распоряжении заведующего мастерской. В его обязанности вменялось утром отвозить бригаду, а вечером забрать с объекта того отделения, где они будут работать или перед обеденным перерывом, если объём работ небольшой. Водитель Кириллу напомнил водителя лесхоза, Монахина. Он был такого же роста и возраста, только пощуплее того. Звали его Владимир Ильич Гордиенко и с ним, в ближайшее время Кириллу придётся работать и очень тесно общаться. И это уже будет через пару дней, когда он вместе с Владимиром Ильичом начнёт выполнять заявки на доставку запасных частей на сельскохозяйственную технику.
– Кирилл Фёдорович, ты не познакомился ещё с зав. МТМ? – спросил главный инженер.
– Имел такую возможность, – ответил Кирилл.
– Тебе нужно будет ещё познакомиться с бригадирами и механиками отделений совхоза и с их помощью затем уже произвести дефектацию сельскохозяйственной техники, которую предстоит выводить в поле на сельхозработы, – Кирилл давно уже понял, что здесь все практически общаются на ты, в лучшем случае, по имени отчеству, но без «выканья». – Задача понятна?
– Конечно, Виктор Александрович. Более, чем понятна, – ответил Кирилл.
– Короче говоря, Владимир Ильич переходит в твоё распоряжение. Захаров пусть тут у себя ремонтом занимается, готовить технику к посевной, а твоя задача теперь ясна, занимайся ею вплотную, – главный инженер помедлил, продумывая в голове что-то. – Когда нужно будет трудоёмкую бригаду вывозить, я буду на планёрке сообщать. Да и сейчас уже весна, можем дежурный «газончик» с полу-будкой им дать в подчинение. Занимайся!
Дубинин ушёл, снова громко хлопнув входной дверью. Человек молодой, крепкий, силы немерено. Он в свою породу пошёл, Дубининых, судя по его отцу, работающему на бульдозере ДЗ-53 с канатным управлением отвалом, хоть и в предпенсионном возрасте уже человек, но как из стали – монолит, слитый с трактором.

Через полчаса к въездным воротам подкатила «Техпомощь». Владимир Ильич подошёл к Кириллу, улыбаясь, протянул руку:
– Здорово ночевали, Фёдорович!
– Доброе утро! – ответил Кирилл.
– Стало быть, будем дуэтом гимн труду воспевать. Я – Владимир Ильич, но не Ленин, как многие, прикалываясь, называют, а Гордиенко, – водитель подал сухую, мозолистую руку.
– Кирилл Мельник, – ответил Кирилл. – Отлично. Мне нужно с производствами знакомиться. Будете мне сегодня экскурсоводом. С какого отделения нам начать, с первого?
– Как скажешь, ты – начальник, все адекватные указания выполню, без пререканий, – Владимир Ильич был даже чуть ниже Кирилла ростом и смотрел, склонив набок голову, с прищуром. – Вы не против, Фёдорович, если мы между собой будем на «ты»? Так ломается некая преграда между начальником и человеком, подчиненным ему, при условии уважения друг другом.
– Конечно. Вы, Владимир Ильич, просто мудрец, аксакал.
– Нет, нахватался вершков, я много лет первого секретаря одного из районов Краснодарского края возил. Я из кубанских казаков. От него видимо и «нахватался словечек, как от собаки блох».
– Тогда научите и меня каким-либо премудростям, – Кириллу водитель понравился, он располагал к доверию и откровенности, хоть он его ещё совершенно не знал.
– «Умного учить – только портить», – водитель сменил улыбку на серьёзный вид. – В первое отделение, значит в первое. Поехали.

Первые дни работы всегда интересны и многогранны: новая должность и новые должностные обязанности на новом месте, где всё ещё незнакомо и никто не знаком; знакомство с руководством производственных отделений (комплексных бригад) и с механизаторами; попытка не опозориться в своих профессиональных знаниях на новой должности, проявить себя на уровне, соответствующем не просто должности ИТР, а человеку – без высокомерия, но с чувством достоинства и уважения к другим, будь то руководитель подразделения, тракторист или техничка. Три дня ушло на поверхностное знакомство с комплексными бригадами, которые правильнее будет назвать животноводческо-полеводческими отделениями совхоза, так как основной отраслью производства было всё-таки животноводство, выращивание свинины. Но и площади сельскохозяйственных угодий, главной статьей которых была площадь пахотной земли – были значимыми, включающими по два-три севооборота в каждой бригаде.
Энергообеспеченность в целом по совхозу составляла на данный период около 180 л.с. на 100 га посевов сельскохозяйственных культур. Энерговооружённость каждой из бригад мало чем отличалась от других и составляла 70…80 л.с. на одного среднегодового работника. Общее количество тракторов хозяйства составляло 34 единицы, из которых: восемь К-701 и К-700А; один Т-100М; шесть Т-4А; четыре ДТ-75М; двенадцать тракторов семейства «Беларус» и три Т-25А и Т-16М. Зерноуборочных комбайнов насчитывалось пятнадцать единиц, среди которых десять СК-5 «Нива» и пять СК-6 «Колос».
Готовность техники на данный период, без учёта зерноуборочных комбайнов составляло около 80%. Кирилл серьёзно отнёсся к выполнению задания, как это предполагалось должностной инструкцией. Но главный инженер, поинтересовавшись, как идёт ознакомление с производством и услышав краткий доклад Кирилла, заметил:
– Я забыл тебе сказать, чтобы ты рвение по дефектации поубавил. Не удивляйся. Я с января месяца подал заявку на запасные части. Что-то из этого уже поступает, но «губы раскатывать не стоит», из десяти единиц по номенклатуре наименований, в лучшем случае 2–3 получим. Но самые важные позиции согласуй с бригадирами, механиками и мне заявку предоставь. Я буду отдельно «пробивать», помимо той заявки.
– Получается, вся работа моя до этого – «коту под хвост»? – нерадостно ответил Кирилл.
– Ну почему же, мы будем лучше знать потребность и, исходя из наличия новых деталей, будем стараться своими силами восстанавливать в мастерской, – Дубинин заулыбался и успокоил. – Всё нормально, продолжай работать. «Лучше перебдеть, чем недобдеть» – слышал такое?
– Конечно, слышал. Не первый год живу, – успокоился Кирилл.
Три-четыре дня в неделю, Кирилл с Ильичом (он решил его так коротко называть), выезжали на склады Агропромснаба и завозили в склад запчасти. В остальные дни в отделениях знакомился с техникой и, что не менее важно, с теми, кто ею управлял – с трактористами, комбайнёрами, механизаторами. Пару раз за месяц заезжали к родителям Кирилла, которые наделили картошки и других продуктов со своего огорода.
Склад запасных частей располагался в старом, лучше сказать старинном доме, принадлежавшем некогда хозяину всех прилегающих земель и селений, помещику Мазаю. Он так и прослыл в народе, как Мазаевский дом. Дом имел форму буквы «Г», с повальным помещением под ним и большой печью, которая обеспечивала обогрев дюжины комнат дома. Стены были прочными, а рамы и крыша подверглись временным разрушениям и упадку, требующему ремонта. Если точнее, то третья часть помещений была без крыши, и там складировались громоздкие детали и узлы, либо в упаковке, либо в таре, в бочках и прочем, на которые влага не оказывала сильного воздействия. Помещения с ценными запчастями хранились на полках в замыкаемых помещениях, бывших гостиных, спальнях и залах бывшего хозяина дома, помещика Мазая.
Чуть ниже располагался пруд, который был верхним прудом на балке с родниками, питающими водой и этот пруд и тот, большой, который располагался ниже. Балка, рассекающей посёлок на две части с востока на запад: основу посёлка составляли две улицы – Верхняя (на ней располагались в один ряд новые двухквартирные дома, а напротив – многоквартирные двухэтажки) и Нижняя, а вторая часть была отделена от остальной территории балкой и прудами, имевшей одну улицу – Заречную. За этим прудом и жил водитель Кирилла со своей семьёй, женой, сыном и дочерью. Через балку осуществлялся переезд через небольшой мост с водоотводной трубой.
Ниже посёлок ограничивался большим прудом и речкой, которая брала начало в окрестностях села Новосёловки и петляла по долине, где у каждого села или хутора делали запруду, образуя рукотворные водоёмы для нужд ферм и личных подсобных хозяйств. Через реку на территории земель совхоза было три моста, соединяющих левобережье с центральной усадьбой совхоза с правобережьем и на нём с двумя из трёх производственных отделений. Самый добротный мост находился непосредственно на западной окраине посёлка и соединял посёлок Мирный совхоза со вторым отделением, расположенной на правом берегу реки, на возвышенности.
Первое отделение же располагалось выше по руслу реки, между Мирным и Новосёловкой, с названием населённого пункта хутор Криничный. От Криничного до самого Мирного, вдоль реки была проложена дорога, она же и улица, и вдоль неё были разбросаны усадьбы ещё двух небольших хуторов Никитин и Петренко. В Криничном располагался современный свинокомплекс, с максимально механизированными и автоматизированным технологическими процессами приготовления, раздачи кормов с вентиляцией и уборкой навоза.
Машинный двор второй комплексной бригады выгодно отличался от двух других тем, что имел совсем недавно построенную мастерскую и отличался от центральной лишь тем, что здесь отсутствовали кузнечный участок, участок по ремонту и регулировке топливной аппаратуры, моторное отделение и испытательная станция. А что касается условий труда, отопления, вентиляции, освещения, то они даже превосходили качеством те, что были в центральной мастерской.
На взгорье правобережья располагались две улицы, Запрудная и Подгорная. Так как бригадный стан был на правом крутом берегу реки Нижней Сарматки, то и сельскохозяйственные угодья располагались в западной и северо-западной части территории совхоза. В двухстах метрах от машинного двора бригадного стана размещалась ферма молочного стада крупнорогатого скота. А уже юго-западные и южные земли совхоза стояли на балансе третьего производственного отделения.
Река Нижняя Сарматка, имевшая общую протяжённость около 70 километров, впадала в Миус чуть выше по руслу от его лимана и питала своими водами и многочисленными родниками полтора десятка прудов на территории двух районов.
Но сейчас Кирилла не живописные места отдыха интересовали, для рыбалки или охоты, а расположение машинных дворов с техникой и условия хранения, обслуживания и ремонта техники. Первую и вторую комплексную бригаду Кирилл, хоть и мимоходом, но уже проезжал не раз, когда приходилось здесь засаживать и обрабатывать лесополосы, работая в лесхозе.
А вот третье отделение стало для него открытием. Он даже не слышал о существовании такого населённого пункта, точнее хутора Марксист. Он располагался в семи километрах от центральной усадьбы на юг, ниже по течению реки Нижняя Сарматка. И интересен он был тем, что так же, как и лесничество, напоминал «затерянный мир». Хутор состоял из двух всего небольших улиц, с населением всего около тридцати человек, двенадцать человек, из которых были работоспособного возраста. Остальные: старики и дети школьного возраста или учащиеся учебных заведений, приезжающие редко и на каникулы.
На пересечении двух улиц располагалось здание бригадной конторы, площадка для постановки техники и рядом примитивная слесарная мастерская со складом ремфонда и запасных частей. Имелось также кузнечное и сварочное отделение. Чуть в стороне размещались: агрегат для послеуборочной очистки зерна ЗАВ-40, амбар для зерна и площадка для выгрузки зерна в бурты во время уборки.
Выше зернового тока, на удалении в 50–60 метров параллельно друг другу вытянулись три длинные помещения свинофермы. Но они отличались от свинокомплекса первой бригады тем, что здесь была минимальная механизация работ на ферме, кроме навозных транспортёров, все работы выполнялись рабочими вручную. А рабочими здесь были практически все женщины хутора, кроме одной, работающей бригадной кухаркой и, по совместительству уборщицей в конторе. Кухня располагалась тоже в этом здании.
Мужики, кроме бригадира, механизатора свинофермы и третьего, исполняющего обязанности слесаря, кузнеца и во время уборки – оператора ЗАВ-40, которого звали только по отчеству, Тимофеевичем, работали трактористами. Бригадир, Виктор Петрович Шевченко, был человеком предпенсионного возраста, худой сутуловатый, но быстрый и энергичный в движениях. В бригаде отделения также работал его старший брат, Григорий Петрович, высокий, практически седой человек, мало чем внешне схожий с родным братом и не только внешне, но и характером, как позже окажется. Меньший сын бригадира Александр также работал трактористом, а в уборку — комбайнером на единственном в бригаде комбайне марки СК-6 «Колос». Его комбайн стоял рядом с домом бригадира. Этот сын бригадира был холост и проживал с родителями. Остальные три комбайна СК-5 «Нива» были выставлены на площадке машинного двора. Но одной из самых интересным для Кирилла стало то открытие, что Виктор Петрович является отцом заведующего первого отделения совхоза, Алексея Викторовича. Алексей – старший сын Виктора Петровича был женат и проживал семьёй на центральной усадьбе совхоза.
Это уже получалось не семейным подрядом, а «контрольным пакетом» совхоза, если иносказательно представить факты на обозрение, без внедрения в юридическую или финансовую сторону сути дела. Ведь директор в совхозе имел свой определённый вес, если прикрыть лицо рукой, когда смехом начнёшь искажать серьёзное до этого лицо. И между прочим, жена директора не была ни домохозяйкой, ни заведующей клубом, а заведующей планового отдела, проще говоря, заместителем директора в плане перспективного планирования и экономии материальных средств. 
Ещё одна была семейная династия: Василий Меняйло – глава семьи, тракторист и комбайнёр; старший сын Виктор, отслужил в армии, работал на ДТ-74М; меньший сын Николай – учащийся 1-го курса СПТУ (сельскохозяйственное профессиональное техническое училище), будущий тракторист; жена Василия и мать двоих сыновей – бригадная кухарка.
Только три тракториста бригады проживали на центральной усадьбе, в п. Мирный. Самый молодой из них, парень крепкого телосложения, чуть выше среднего, весёлый и очень энергичный Андрей Хмуров работал на тракторе К-701. А вот жена его, Лиза, на первом отделении работала бухгалтером. Василий Чумаченко был постарше Андрея и проживал в Марксисте с родителями до того, пока не женился и ему выделили квартиру на центральной усадьбе.  Проживая в Мирном, он работал на МТЗ-82, а его отец, Тимофей Иванович, продолжал проживать здесь же на хуторе с супругой. Ну и третьим на центральной усадьбе проживал, работая здесь – брат бригадира отделения. Мужики поговаривали, что они, как «два медведя, не могут в одной берлоге ужиться», так и братья в одном хуторе, где дома были у них раньше по соседству.

Продолжение следует...