Борзый минус. Глава 76. Опоздание

        После обеда я отправился в умывальник, а когда возвращался в кубрик, меня позвал Столб:
– Иванов! Толик! Тебе письмо! Все духами напомажено, даже противно!
Я взял письмо, и сердце дрогнуло, от Лиды! Пять с половиной месяцев ждал я этого письма, и вот.… На ходу распечатывая конверт, я направился к своей койке. Все эти долгие месяцы я жил ожиданием этого письма, а теперь вот сердце чуть не выскакивает из моей груди. Письмо оказалось очень маленьким, собственно, это стихотворение.
– Я люблю тебя, знаешь? Очень крепко люблю.
  Может, ты понимаешь откровенность мою?
  А молчать я не в силах – слишком долго мне ждать.
  Ждать, когда перестану о тебе тосковать.
  Ты опять такой грустный, непонятный такой…
  Я люблю тебя, милый! Я люблю тебя, нежный!
  Я люблю тебя, добрый! Я люблю, дорогой!
И три отпечатка губ на листке. Поцелуи, то есть. На взлетке я увидел Столба, и прыгнул к нему прямо от окна. Там метров шесть, но мне показалось, что я преодолел это расстояние одним прыжком. Или не показалось?
– Саня! – выдохнул я в восторге.
– От нее? Я рад за тебя, дружище! – улыбается он.
И Столб крепко-крепко пожал мне руку, разделяя со мной мою радость. И только Королев ворчит, что смотреть на меня – сплошная потеха. Перехватив мой взгляд, КорС расплылся в довольной улыбке:
– Товарищ младший сержант, да не нервничайте вы так! Вы помните, что нервные клетки не восстанавливаются! Журнал «Здоровье» прямо так и указывает!
– Товарищ курсант Королев, – едва сдерживает смех Миша, – а вы не умничайте. Между прочим, зубы в вашем возрасте уже тоже не восстанавливаются!
Тут ротный объявил, что нечего расхолаживаться и вообще пора заняться делом. Отличникам учебы выдали отпускные билеты, и они тут же убыли в свой первый отпуск. Остальные курсанты только вздыхают с завистью. И хотя я тоже отличник учебы, меня пока не отпустили. Уверен, что это заслуга мамы Жоры. Я обратил внимание на то, что Миша с загадочным видом и небольшой холщовой сумкой четыре раза куда-то отлучался из казармы. Но, ни он ничего не говорит, ни я его, ни о чем не спрашиваю. Захочет, сам расскажет. Но он так и не захотел.
Часть курсантов понесли сдавать в баню грязное постельное и нательное белье, чтобы потом получить чистое. Озабоченные курсанты носятся то туда, то сюда. Одним словом, суматоха такая, что женитьба Фигаро отдыхает. Курсанты нашего взвода сдвинули койки и начали красить пол, а потом мастичить его. Я, как обычно, сижу на подоконнике, и тут в кубрик входит мама Жора.
– Иванов, – возмущается он, – ты почему не работаешь?
– У меня сегодня день рождения, – нехотя отвечаю я ему, слезая с подоконника, – Или в советской армии это не повод для того, чтобы отдохнуть?
– Врешь, – с недоверием перебивает меня взводный, и потребовал, – а ну, покажи мне твой военный билет. Надо же, действительно день рождения. Ладно, так и быть, переодевайся в парадно-выходную форму одежды, собирай вещи и заходи за отпускным.
Он вернул мне мой военный билет и оправился в канцелярию роты.
– Пацаны, без обид? – спрашиваю я.
– Да какие на фиг, здесь могут быть обиды? – удивляется Миша. – Ты же отличник учебы, ты уже давно должен быть в отпуске, не то, что мы, грешные!
КорС смеется, что самый грешный в глазах мамы Жоры именно я, но я уже не слушаю его стенаний и переодеваюсь в парадку. Еще через десять минут я вышел за КПП-1 с отпускным билетом в кармане. Вот и начался мой первый отпуск!
Я отправился на квартиру, которую снимаю. Там я поужинал с хозяевами, помылся, побрился, посмотрел телевизор и в прекрасном настроении лег спать. Проснулся я тоже в прекрасном расположении духа – сегодня поезд «Симферополь – Львов» увезет меня домой! Может ли быть что-то лучше, чем возвращение домой? Домой, где тебя ждут мама и папа – самые близкие, самые родные и любимые люди на всей Земле! А еще – друзья-приятели. Правда, все они, кроме Витальки Шепелева, кто в армии,  кто в военных училищах, но это моего настроения не омрачает. А еще меня ожидает встреча с Лидой. Завтракать я сел с отменным аппетитом.
– Поезд у тебя когда? – между прочим, спросила Валентина Ивановна, хозяйка дома, где я снимаю комнату.
– В восемь тридцать три.
– Как в восемь тридцать три?! Чего же ты сидишь?! Да тебе давно уже бежать нужно!
– А что – вокзал далеко? – с неподдельным удивлением посмотрел я на хозяев.
– Он еще спрашивает! Беги, давай, может, еще успеешь!
И я стал торопливо собираться, чтобы не опоздать на поезд.
– Я-то думал, что вокзал рядом где-то, раз вы меня не торопите. Я ведь вам вчера говорил, когда у меня поезд.
– И, правда, говорил, – вспомнил Алексей Михайлович, – запамятовали. Беги уже. И не сердись на нас.
Времени оставалось мало, и, тем не менее, я бы мог успеть, но троллейбус дважды надолго задержался на перекрестках. Или это мне только так кажется, что надолго? На моих часах было ровно 8.33, когда я спрыгнул с подножки троллейбуса. Пришлось бежать через всю Привокзальную площадь. Вдоль перрона двигался, набирая скорость, какой-то поезд.
– Какой это поезд? – закричал я.
– 178-й: «Симферополь – Львов».
От растерянности я бросился прямо с перрона на проходящий вагон, и вцепился руками за поручни тамбура. Шапка моя слетела, и покатилась по перрону, но я даже не обратил на это внимания. Дома есть магазин «Военторг» – куплю новую.
Эх, перчатки скользят, и трудно держаться, да к тому же дипломат мешает. Я сполз вниз по поручням и упал. Вскочил и снова бросился в поезд, но вторая попытка была менее удачной – я ухватился  одной рукой. Поезд слегка подпрыгнул на стыке рельс, меня качнуло, и я ударился спиной о вагон. От боли я разжал руку и упал. Поезд проносился мимо, а я все никак не мог сделать глубокий вдох – так сильно забило дыхание от удара. Когда я пришел в себя, то заметил, что рядом со мной стоит какой-то железнодорожник в форменной фуражке, и клянет меня, на чем свет стоит.
– Да пошел ты! – дал я волю своим чувствам.
– Что, а-а? – опешил он, не ожидавший такого поворота. – Да ты чуть не убился! Глянь вперед – там семафор, и ты бы об него непременно башку свернул! А отвечать кому? Мне?
Наконец я поднялся и стал отряхиваться. Какая-то сердобольная тетечка принесла мою шапку-ушанку.
– Не ушибся, солдатик? – улыбнулась добрая тетя.
– Нет. Не очень. Спасибо вам.
– А ну, пойдем со мной, – строго приказал железнодорожник.
– Не пойду, – заупрямился я, наконец, вполне осознав, что на поезд я опоздал.
– Как миленький пойдешь! А не пойдешь – силой поведем!
Вопреки моим ожиданиям привели меня не в железнодорожную комендатуру, а к начальнику станции. Начальник был уже в курсе произошедшего со мной.
– Так это ты под поезд бросался? – добродушно улыбнулся он, и протянул мне руку. Быстро у них здесь информация распространяется, ничего не скажешь!
– Не под, а на поезд, – угрюмо поправил я его.
– Чудак-человек! Да ты не обижайся: мы тут такого повидали – тебе и не снилось! Ты ведь запросто мог остаться без рук, без ног, а то и без головы. Вот так! Куда билет?
– До станции Зятковцы.
– Да-а, – протянул сразу поскучневший начальник станции, – следующий поезд только через сутки.
– Может его до Фастова отправить? – подсказал пришедший со мной железнодорожник, – все быстрее будет? Это ведь недалеко от него?
– Давай свой билет, – распорядился начальник станции, и передал мой билет железнодорожнику, – сходи и перекомпостируй его на «Симферополь – Ковель».
Пока железнодорожник ходил в кассу, начальник станции угостил меня чаем в стакане с подстаканником, а сам стал работать. Его все время отвлекали частые телефонные звонки, а у него на столе была гора каких-то срочных документов. Только я допил чай, как вернулся железнодорожник, и протянул мне мой новый билет.
– На, курсант, держи. И больше не опаздывай. Ни пуха тебе, ни пера! До твоего поезда еще почти три часа остается.
– Спасибо вам всем, – от души поблагодарил я, и ушел.
В здании вокзала есть переговорный пункт, и я направился туда, чтобы заказать переговоры с домом.
– Здравствуй, мама! Что делаете?
– Готовлюсь к твоему приезду: вареники леплю, печенье пеку твое любимое, торт. Завтра с отцом поедем встречать тебя.
– Не нужно, мама, – грустно говорю я.
– То есть как это не нужно? Автобус из Зятковец замучишься ждать, а мы тебя машиной заберем и все! Мы ведь с папой каждый час твоего отпуска считаем!
– Мама, просто я на свой поезд опоздал, – признался я, но подробности опустил.
– Да! – спохватилась мама. – Ты ведь в это время уже должен был ехать! Как это я сразу не сообразила? Проспал?
– Нет, – тяжело вздохнул я, – просто поздно из дома вышел – думал, что вокзал находится ближе. В общем, встречать меня не нужно.
– Когда же ты теперь приедешь? – погрустневшим голосом спросила мама.
– У меня уже есть билет на поезд «Симферополь – Ковель» до Фастова, отправление через два часа. Ну а оттуда я уже сам доберусь. До свидания! До завтра, мама!