Борзый минус. Глава 77. Неувязки

         Перед отправлением поезда я хорошо пообедал в кафе на перроне: куры – гриль очень сытная и вкусная еда, в училище таким не кормят! В вагоне я переоделся в спортивный костюм, умылся и завалился спать. (Курсанты поспать никогда не против, тем более курсанты первого курса!)
Проспал я почти до вечера, соседи по купе уже и поужинали. Я поднялся, умылся, поел, попил чаю, убрал со стола и вышел в коридор. Выбросив мусор, подошел к расписанию и пробежал его глазами сверху вниз. Меня ждал неприятный сюрприз – станции Фастов в расписании не значилось. Я пробежал по расписанию второй раз уже снизу вверх, но название Фастов от этого не появилось. Пришлось идти к проводникам.
– Когда будем в Фастове? – осторожно полюбопытствовал я.
– Чего? В каком еще Фастове? – поперхнулся горячим чаем проводник. – Ты, служивый, может, не в тот поезд сел? Какое место?
Билет у меня все-таки был на этот поезд, но станцией назначения значился Казатин Винницкой области.
– Вот, а ты говоришь Фастов, – с облегчением сказал проводник. – Иди и отдыхай, я тебя разбужу. В Казатин прибываем глубокой ночью.
Глубокой ночью, а точнее под утро, поезд прибыл в Казатин и остановился позади вокзала. Кроме меня из поезда вышло еще четверо пассажиров, но они быстро исчезли – по всему видать, местные жители. Я огляделся по сторонам – ночь, снегопад и ни души. Поезд ушел, и я направился к вокзалу. Тут прямо под освещенным фонарным столбом возник из снежной круговерти милицейский патруль.
– Здравия желаю, – решил я обратиться к ним.
– Здорово, – фамильярно ответил мне старший из ментов.
– Подскажите, пожалуйста, как добраться до автовокзала.
– Это, как его, непросто. Сначала вот так, а потом направо через подворотню, потом налево по ступеням, а там уже и рукой подать! Понял?
– Почти. Не могли бы вы еще раз повторить? – попросил я, понимая, что до самого автовокзала в это время суток и в такую погоду могу больше никого и не встретить.
– Сначала так, – показал рукой сержант милиции, – потом там направо через подворотню, потом тамочки налево по ступенькам, а там уже недалеко – спросишь кого-нибудь.
Кого можно спросить в полпятого утра я не представляю, но я поблагодарил родных милиционеров. Что ни говори, а направление движения они мне указать сумели. Как говорится, и на том спасибо.
– Слушай, а тебе это самое, как его, куда? – вдруг спросил второй милиционер.
– В Гайсин, – оглянулся я. – Знаете?
– Фить! – присвистнул он, и зачем-то топнул ногой, – от нас автобусы к вам не ходят! Ты вот что, слушай сюда. Тебе лучше поездом до Винницы, деньги-то есть? А уж из Винницы, прямиком в этот самый свой Гайсин! Так будет гораздо проще и быстрее.
– И дешевле, – добавил сержант милиции.
Поблагодарив милиционеров еще раз, я пошел на вокзал. На первой платформе стоял какой-то поезд, двери вагонов которого уже закрывались.
– Тебе куда? – спросила веселая, разбитная проводница, на вид лет тридцати двух – тридцати пяти.
– Мне в Винницу, – отвечаю я.
– Залезай! – весело хихикнула она, и подмигнула мне.
– У меня еще билета нет, – неуверенно признался я.
– Деньги есть? Вот деньгами и заплатишь. А то гляди и за так повезу, – поиграла игриво бровью проводница. – Залезай ко мне, я уже вся жду не дождусь!
И я запрыгнул к ней в вагон, который уже тронулся. Вагон оказался купейным и полупустым, так что мне повезло – я ехал сам в пустом купе. Веселая проводница дважды приносила чай, часто заглядывала, задорно смеялась без причины и умело вертела задом. Если бы дорога была дольше, хотя бы на полчаса, я бы, пожалуй, дрогнул и сдался ей в плен. Хотя она почему-то не обиделась.
В Виннице я быстро добрался до центрального автовокзала, но там меня ожидало очередное огорчение – из-за гололедицы автобусы временно не ходят! Выйдя из здания автовокзала, я увидел таксистов. У одного колеса «Нивы» были «обуты» в цепи – такая машина и по гололеду домчит.
– Шеф, сколько возьмешь до Гайсина?
– Полста. Считаешь много? Ночуй себе на вокзале или вон в гостинице (кивнул он в сторону гостиницы «Южный Буг»), а мне голову не морочь, – высокомерно ответил таксист, и уткнулся в газету. На панели стояла крышка от термоса, и от нее шел пар и запах кофе.
Я вернулся на вокзал, но автобусы по-прежнему стоят на приколе. В кассе мне грубо ответили: «Какие билеты? Откуда мы знаем? За городом вон дорога, как стекло! Начнется движение – сообщим по радио, услышишь». За полчаса ничего не изменилось, а мне так хотелось домой! Смирившись с неизбежным, я пошел к тому самому таксисту.
– Поехали, – сказал я ему, открыв дверцу, справа от него.
– Куда едем? – таксист охотно оторвался от своей газеты.
– Пока до Немирова, а там видно будет.
– Четвертак. Деньги-то есть?
Я показал ему деньги, и мы тронулись. В машине было тепло, а я ведь даже не заметил, что стал замерзать. По дороге до Немирова нас не обогнала ни одна машина, а навстречу прошли две и обе в цепях на колесах.
– Ну, что? – спросил водитель, когда мы въехали в Немиров. – Едем в Гайсин?
Я кивнул в знак согласия, и мы поехали дальше. Мы подъехали к нашей пятиэтажке, которую из-за молочного магазина называют «молочным» домом. Я мог выйти, но решил проехать в другой конец города – до автовокзала, и уже оттуда пройтись пешком. Очень хотелось, чтобы знакомые увидели меня в курсантской форме. А то, когда я не поступил в военное училище, столько разных разговоров было! Мол, троечники все поступили в военные училища (и это правда, только все они поступили в средние военные училища, но эти детали никого не интересовали), а вот Иванов, такой умный и уверенный, пролетел! Хе-хе!
Зря я проехал до автовокзала: по дороге домой я не встретил никого из знакомых. Как назло – ни одного знакомого лица, и это в городе с населением в тридцать тысяч человек! А мне казалось, что у нас все друг друга знают! Только время зря потратил на этот глупый променад. Когда я подошел к нашей квартире, дверь бесшумно распахнулась, и мама бросилась мне на шею.
– Здравствуй, сыночек! Проходи, как ты добрался? Я так волновалась! С приездом!
– Здравствуй, мама! – ну вот я и дома! Дома! Какое счастье! Я вдохнул запах, идущий с кухни – мама жарила мясо с луком. – Мама, ты меня в окно увидела?
– Нет, просто почувствовала, что ты сейчас войдешь.
– А папа где? На работу вызвали? Сегодня же воскресенье.
– Он в Фастове: тебя встречать поехал. Сказал, что ему так будет спокойнее, да и соскучился он по тебе очень. Я тоже хотела ехать, но папа не разрешил. Ты раздевайся, проходи. Ты голодный, наверное, с дороги?
Торжественность этой минуты была подпорчена сожалением о том, что папа из-за меня зря вырвался в такую погоду. Не успел я снять шинель, как зазвонил телефон, и мама поспешила к нему.
– Да, да это я.… А сын уже дома... Приезжай, мы тебя ждем.
– Папа? – улыбнулся я.
– Да – папа, взволнованный такой. Говорит, что ковельский поезд через Фастов не идет. Как это?
– Извини, мама, наделал я дел, – сокрушаюсь я.
– Это все мелочи жизни, а папа, даст Бог, скоро доберется. Папа наш – настоящий мужчина, ты за него не переживай.
После того, как я переоделся и умылся, мы с мамой снова обнялись и поцеловались. После этого мама стала меня кормить, как на убой. Сначала были сибирские пельмени (с молоком), потом жареное мясо и рыба, вареники с картошкой, блины и налистники, печенье и торт. И еще конфеты, конечно.
– Мама, я уже не могу больше! – взмолился я.
– Ешь,  я хочу, чтобы ты отъелся дома. Вон как ты похудел!
Мы сидели и разговаривали почти весь день, даже телевизор не включали.
– К Витальке-то пойдешь?
– Завтра, мама, завтра. Сегодня я хочу быть дома, с тобой.
Мы уже поужинали, когда домой добрался папа.
– Ты на такси? – спросил я у него, но он отрицательно мотнул головой:
  – Автобусом. Потеплело, да и солью дороги посыпали, открыли к вечеру автобусное сообщение. Ну, здравствуй, сын!
И папа сгреб меня в свои крепкие, мужские объятья.