Борзый минус. Глава 79. Зимний вечер

        Сегодня понедельник, мой друг, с которым мы проводим много времени вместе,  работает в ночную смену, да и танцев сегодня нет. Тихий зимний вечер, и мы с родителями смотрим телевизор. В нашей квартире всего +14 градусов.
– У вас всегда так холодно? – спрашиваю я, кутаясь в тонкий плед, тщетно пытаясь согреться.
– Смотря, какой кочегар на смене, какой уголь. У нас ведь частный сектор уголь ворует, да и сам уголь бывает неважный. Практически все кочегары пьют и спят прямо на рабочем месте, – вздыхая, объясняет мама. Ей неловко, что сын вынужден терпеть такие неудобства, о себе она даже и не думает. Папа, молча, встал, и стал одеваться.
– Схожу, погляжу кто там из кочегаров на смене. Может смогу убедить его топить лучше.
– Сможет, конечно, – улыбнулась мама, – я и не сомневаюсь.
Через десять минут папа вернулся, и, слизывая кровь с разбитого кулака, весело сообщил:
– Кочегар у нас новый, – объясняет папа, – и он, конечно, был пьян, но мне кажется, что мне удалось его уговорить немного поработать!
– Не учел он, значит, горького опыта других кочегаров? Или он об их опыте пока еще и не догадывался? А ты не слишком сильно его? – волнуется мама.
– Неимоверно живучий оказался гад, – смеется папа.
– Сынок, ты не удивляйся, – сочла нужным объяснить мама. – Они сами виноваты. Мало того, что работают спустя рукава, пьют на рабочем месте, в квартирах из-за них холодно, дети болеют, так им еще и слова нельзя было сказать – они сразу всех посылали куда подальше. Пока к ним не стал ходить наш папа. Я сначала была против рукоприкладства, но кочегары стали и ругаться меньше, и топить лучше.
И действительно, пока этот кочегар не сменился – в квартире было тепло. А я так здорово спал в эту ночь! Нигде так хорошо и спокойно не спится, как дома у мамы и папы. А у меня выкристаллизовывалось в душе сознательное решение – стать похожим на папу.
– Сынок, а ты уже видел надпись на газовой трубе?
Мама внимательно рассматривает меня, не наблюдается ли у меня подавленного настроения. Я улыбаюсь, изо всех сил показывая, что у меня все нормально.
– На какой трубе? – со сна не сразу понял я, о чем идет речь.
– Вон на той – за окном в сквере советско-немецкой дружбы.
– Нет, а что там? – сладко потягиваясь, спрашиваю я.
– Там поверх карты «Уренгой – Помары – Ужгород» кто-то белой краской написал: «Немцам – газ, а нам – труба!»
– Ха! Точнее не скажешь. А если серьезно, то что-то в этом есть, – подумав, сказал я серьезно, услышав эту историю. – Надпись наводит на мысль, что газ лучше было бы оставить себе, он же не бесконечный.
После этих слов я стал понемногу погружаться в глубокие размышления, но мама вывела меня из этого состояния.
– А знаешь, что нам говорили знакомые, когда узнали, что ты поехал поступать в Симферопольское военное училище? – неторопливо спросила мама о том, что, видимо, ее волновало.
– Откуда же я могу знать?
– И то, правда. Они нас спрашивали, а чего это ваш сын поехал поступать в Крым? Дети простолюдинов должны учиться за Уралом! Вот так. Мало кто верил, что ты поступишь, так что ты своим поступлением утер им всем нос! То есть носы!
Меня больно ранили эти слова, и у меня шевельнулось что-то недоброе в душе, а сердце что-то стиснуло от обиды. Что я хуже других, что ли? В глазах потемнело, а сердце бешено колотилось.
– Не волнуйся, сынок, – ласково сказала мама, и погладила меня по голове, как маленького, – это пусть они злятся. Помни, сынок, люди есть разные. Даже среди тех, кто называет себя нашими друзьями.
– Да, – подчеркнуто спокойно подтвердил папа, – собака лает, а караван где? А, вообще-то в жизни нужно уметь отличать баранов от козлов.
– Отец, ну ты чего? – укоризненно посмотрела на него мама.
– Кстати, сын, объясни мне, что означают некоторые аббревиатуры. Что такое, например, ППР?
В том, что папа задает такие вопросы, нет ничего удивительного. Папа мой всю жизнь много читает и вообще использует любую возможность, чтобы узнать что-нибудь новое. Возможно, из него вышел бы ученый, но его послевоенное детство, семейное положение – его отец и старший брат погибли в годы Великой Отечественной войны, и его маме, а моей бабушке, пришлось самой растить четверых детей. Папе рано пришлось идти работать, чтобы было за что жить. Так что с высшим образованием у него так и не сложилось.
Кстати, старший папин брат Василий был офицером, командиром танкового взвода. Он сгорел в танке в 1944-м году во время освобождения родной Украины. К слову сказать, у мамы погибли в ту войну три ее родных, старших брата. А ее отца так изранили во время финской кампании, что на Великую Отечественную войну его даже и не призвали. Похоронки на всех троих маминых братьев принесли в один день, представляете? Как бабушка это вынесла, знала только она одна.
– Знаешь, папа, есть два значения: партийно-политическая работа, – так и не примирившись с тем, что наши знакомые так нехорошо отзывались о нас, начал я отвечать. И зачем только мама мне рассказала о словах этих их друзей? Нет, лучше бы я и дальше оставался в неведении об их мнении.
– … и планово-предупредительный ремонт.
– Да ты и сам знаешь! – смеюсь я, понимая, что отец просто пытается меня таким образом отвлечь от грустных мыслей. Только никаких таких мыслей у меня уже нет и в помине.
– Не все. Вот, к примеру, БПК – это что?
– Либо большой противолодочный корабль, либо банно-прачечный комбинат, – отвечаю я к папиному удовольствию.
– А СМУ в армии это что? – снова спрашивает он.
– Смотря где. В стройбате это, как и на гражданке – строительно-монтажный участок, а в Военно-Воздушных Силах – сложные метеоусловия.
– А БМП?
– В армии – боевая машина пехоты, а на гражданке – Балтийское морское пароходство, – всеми силами я изображаю беззаботное лицо.
– А РДГ? – не унимается папа.
– Есть два значения: разведывательно-диверсионная группа и ручная дымовая граната.
– Дымовая шашка, что ли? Знаю.
– Нет. Шашка и есть шашка, а это именно дымовые гранаты.
– Оставь ребенка в покое! Нельзя знать все, главное, чтобы знать главное, – пошутила мама, с гордостью смотря на меня. – Да и зачем тебе это? Ведь это практического значения не имеет. Решил оценить эрудицию сына?
– Интересно просто, а сын так ясно и просто все объясняет, – не переставая улыбаться, говорит папа. – После твоей сегодняшней ложки дегтя, сын добавил в нее ведро меда!
А тут пришли неожиданные гости. Это я пытаюсь шутить, пришел, сменившись с ночной смены, Виталька.
– Ты бы, чем сейчас хотел заняться? – поинтересовался я.
        Поскольку мой друг устал после смены, мы просто засели в моей комнате слушать музыку. Глядя на свою цветомузыку, я вспомнил и рассказал другу о цветомузыкальном фонтане, которым несколько раз любовался в Симферополе в парке Тренева.
        Друга мой рассказ настолько заинтересовал, что он даже попросил меня набросать схему того фонтана. После размышлений Вит с неохотой признал, что, как бы там ни было, но люди, живущие в маленьких городках, не говоря уже о сельских жителях, в чем-то очень ограничены.
– Везет же людям, – подытожил он.