Борзый минус. Глава 80. Здравствуй, бурса!

        Вот и окончился первый курсантский отпуск, и я вернулся в училище. Как оказалось, возвращение в училище дело сентиментальное.
Подойдя к казарме нашего батальона, я остановился, чтобы еще раз прочесть надпись на табличке под флагом, поднятым в честь нашего взвода. Там уже значится, что замкомвзвода – сержант Уваров. Было несколько обидно, и побороть эту обиду мне непросто.
– Быстро, однако, две недели прошли, – раздается рядом голос Димы. – Привет, командир! Курсант Снигур из очередного отпуска прибыл! В ходе проведения отпуска замечаний не имел!
– Как отдохнул? – я пожимаю ему руку, а он словно не слышит.
– Несправедливо, как ты считаешь? – кивает он на табличку. – Новый «замок» пришел, когда взвод уже стал лучшим, а теперь все почести ему. Несправедливо.
– Где ты ее видел – справедливость? А с этим уже ничего не поделаешь. Ладно, пошли в казарму. Лучше расскажи, как отдохнул, где был, что видел?
В кубрике уже почти весь взвод, и все рады нам, как лучшим друзьям. Рома и Литин привезли целый мешок нечищеных кедровых орехов, и теперь весь взвод имеет чем «играться». Рома сразу же отмерил мне мою порцию орехов.
– Толик, ты как домой добрался? – спрашивает меня Мишка.
Странно, ему что, известно, что я опоздал на свой поезд? И я честно рассказал, как я добирался домой.
– Это еще что, – смеется Окунь из 4-го взвода, – я тоже опоздал на свой поезд, только мне никто не подсказал, что билет можно сдать и взять другой. Пришлось на такси поезд догонять, хорошо хоть деньги были.
– Быстро догнал?
– Нет, до самого Джанкоя пришлось ехать.
Насладиться разговором не удалось, так как раздался голос дежурного по роте.
– Сержантский состав роты! В канцелярию!
Ротный поздравил нас с возвращением из очередного отпуска и стал инструктировать.
– Всему личному составу сдать парадное обмундирование, получить «кимоно», переодеться, чтобы я никого не видел в гражданских трусах и, вообще, в трусах. Навести порядок в казарме и на закрепленной территории. И до завтрашнего утра съесть все мамины пирожки.
– Все, что завтра найду в расположении – мое, – шутит наш взводный. – Начну прямо с самого утра и с тумбочек.
Я часто себя спрашиваю, он действительно такой или просто умело притворяется?
– Товарищ старший лейтенант, а зачем вам столько одеколона, конспектов, подшивы и …
– Вы что, Бахтин, совсем дурак? Я имею в виду только то, чего в тумбочках быть не должно!
Нет, он действительно такой. Вот теперь я остро почувствовал: отпуск окончился. Выходя из канцелярии, я подмигнул Славке Бахтину – «комоду» из четвертого взвода.
– Здравствуй, училище, – с чувством сказал я.
Меня тут же темпераментно поправил Юра Аркалюк:
– Здравствуй, бурса! Здравствуй, дурка!
Остальные сержанты с ним охотно согласились. В расположении роты появился, прибывший из отпуска, Веня. Он без умолку болтает, и попутно обнимает всех по очереди. Командир роты вычислил среди курсантов тех, кто имел наглость употребить спиртные напитки. Выяснилось, что таких набралось до десяти человек. Их построили на взлетке.
– Курсант Лекарствов, – остановил ротный свой взгляд на Яде, – доложите, и как это пришло вам в голову, напиться?
– Я нечаянно, – понуро отвечает Яд.
– Предельно идиотское объяснение, – констатирует ротный.
– Действительно, – соглашается с ним Миша, – более тупое объяснение, и придумать трудно. 
КорС что-то там от себя добавил про то, что за нечаянно бьют отчаянно. Вечером я уже заступил в наряд дежурным по роте. Сегодня даже снег выпал, чего никто не ожидал. На разводе нового суточного наряда по училищу дежурный (как выразился Миша «целый полковник!») сказал:
– Внимание дежурных по ротам! Обращаю ваше пристальное внимание на то, что снег в армии это вам не то, что снег на «гражданке»! Снег в армии – он для того, чтобы белый был! А этот уже черный! (Полковник имеет в виду, что из-за смога снег действительно заметно потемнел). Так что выставьте дневальных – пусть они лопатами снег  перевернут чистой стороной вверх. Всем ясно? Повторяю: снег должен быть белый и квадратный!
В роте старший лейтенант Туманов отчитывает прибывших из отпуска курсантов с явным запахом перегара.
– Что, залетчики, оказавшись без родительского надзора, почувствовали себя взрослыми? Ну, я вас сейчас быстро приведу в чувство! Значит, так, курсанты Лекарствов и Скачков, вы представляете, каким должен быть внешний вид туалета? Очень хорошо! Вы двое идете наводить в нем порядок. Остальные – мыть лестницу, потом убирать территорию третьего взвода. В смысле, вместе с третьим взводом.
– Иванов! Толик! – зовет меня мой дневальный Столб. – Ты забыл расписаться в журнале приема-сдачи дежурства.
– Черкани там сам за меня чего-нибудь левой ногой, – шучу я.
– Почему левой? – смеется Столб. – Что это за левое дело?
– Просто правое дело уже надоело, – отшучиваюсь я.
– Иванов у нас немного левша, – шутит Миша, – так он и остальных подбивает налево! А левое дело это дело темное!
В это время мама Жора «радует» наших залетчиков.
– В увольнении никто из вас на этой неделе не пойдет. Повторяю для самых тупых: никто! А вот все хозяйственные работы – ваши.
Среди залетчиков оказался и мой Лис. Вид у него помятый, так как Лис явно еще не протрезвел. Миша негромко спрашивает его:
– Ты чего ни о чем взводного не спрашиваешь? Неужели все понял?
– Нет, – растягивая слова, честно отвечает тот, – просто не хочется быть самым тупым.
Надо честно признать, что наряд для меня и моих дневальных выдался на удивление легким, так как всю работу за нас доблестно выполняли залетчики. Что особенно приятно, так это то, что мне мама Жора не оказал ни малейшего внимания. В общем, с нарядом мне повезло. В спальном помещении ребята все еще делятся впечатлениями от отпуска.
– А что я видел! – восторженно рассказывает Веня, заметив меня. Он поспешил ко мне и стал рассказывать. – Подхожу к военкомату, чтобы встать на учет, а из него выходит курсант-ефрейтор! Представляете?
Мы ему, признаться, не поверили, так как у нас в училище никаких ефрейторов нет. Мы все уверены, что курсантам военно-учебных заведений это звание не присваивается.
– Врешь! – первым возмутился Миша.
Веня обиделся, но доказать ничего не смог. Вопрос этот заинтересовал всех. Когда ротный с командирами взводов спустились в кубрик, они обалдели от увиденного – мое отделение в полном составе сидело и изучало общевоинские уставы! На самом деле, ребята просто искали, присваивается ли звание ефрейтора курсантам высших военных училищ.
– Младший сержант Иванов, – потрясенно говорит мама Жора, – вы зачем издеваетесь над своими товарищами? Даже мы до такой крайности не доходим, чтобы в день приезда из отпуска и сразу за уставы!
Пришлось рассказать, как там все оказалось на самом деле.
– Ладно, товарищи курсанты, – решил внести ясность ротный, – чтобы сэкономить вам время. Действительно курсантам высших военно-учебных званий может присваиваться воинское звание ефрейтор. Но.… Но наш начальник училища очень не любит это звание. Как говорится, лучше иметь дочь проститутку, чем сына – ефрейтора. Поэтому в нашем училище это звание никому не присваивается. Удовлетворил я вас? В смысле, ваш интерес? А теперь за работу! Она ждет вас, не дождется!
В кубрике Веня пытает Мирзояна на предмет, что забавного и смешного было у того в отпуске. Саркис долго отмалчивался, но потом признался, что кто-то ему перед отъездом в отпуск на дно сумки с личными вещами положил четыре кирпича. И Саркис так и привез их домой в Армению! То-то он сам и его семья удивились, когда, разбирая сумку, наткнулись на эти кирпичи!
– Зато имеешь теперь дома память из Крыма, – шутит Миша. По его виду ясно видно, что это явно его рук дело.
И тут я вспомнил, как в день отъезда в отпуск Миша куда-то отлучался с небольшой холщовой сумкой и как раз четыре раза! Точно, это он тогда кирпичи со стройки типографского корпуса таскал!