Борзый минус. Глава 82. Субботник

        На 15 февраля запланирован всесоюзный субботник в честь ХХVII съезда КПСС. Конечно же, армия тоже принимает в нем активнейшее участие.
– Запомните, товарищи курсанты, – инструктирует нас командир роты, – для курсанта субботник – это дело добровольное, а не так, что кто хочет – участвует, а кто не хочет, не участвует. И еще есть небольшой нюансик. Не выполните поставленную задачу в субботу, на следующий день устроим для вас воскресник. Так что очень советую вам проникнуться ответственностью за порученное дело с первого раза!
– Нет уж, лучше мы и воскресник отработаем в субботник, – единодушно решили мы всей ротой.
– У меня такое ощущение, – недовольно ворчит Лис, – что наш ротный не знаком с тактикой кнута и пряника. Сначала нужно предложить подчиненным пряник. Нет! Лучше большой кусок пирога, а только потом кнут, а ротный только кнутом и орудует.
Кто-то из товарищей тут же вломил Лиса ротному, и тот, не откладывая в долгий ящик, тут же вызвал Лиса к себе. Продержал он его у себя почти час. Вернулся Лис в роту выжатый, как лимон. На вопросы относительно разговора с ротным, он только и сказал:
– Командир роты со мной находит очень много общих языков. Короче, я понял, что  был не прав.
– Это яркий и неординарный пример того, как пресекается на корню дух свободомыслия, – говорит КорС. Почему-то никто не спросил его, в чем он видит неординарность этого примера.
Для придания субботнику праздничного вида наш шаровик Баранов должен нарисовать транспарант «Родине – наш ударный труд». Комсорги взводов заблаговременно отрезали от будущего транспаранта по куску кумача и изготовили всей роте банты на грудь. Вышло очень эффектно.
– Слышишь, Артем, – с завистью спрашивает его Вася, наблюдая за тем, как Баранов размечает на полотнище размеры будущих букв, – а как ты научился рисовать и писать плакатным пером?
– Рисовать и писать я стал из-за своей лени, – честно признался Артем. Хотя это я понял, что он говорит совершенно откровенно, а по Васиному виду видно, что он считает, что Баранов над ним насмехается. – Когда в школе объявляли очередной сбор макулатуры, металлолома, желудей или каких-нибудь шишек, я вызывался рисовать стенгазету. Чтобы мне не навязывали напарника или напарницу, я старался и тексты писать оригинальные, но правильные, так сказать, идеологически выдержанные. Карандаши и кисточка, знаете ли, намного легче ржавого железа или пыльной макулатуры. Здесь, в училище выяснилось, что тапочки намного легче и удобнее юфтевых сапог, так что я с удовольствием продолжил карьеру художника! Мне это даже нравится. Так что Вася не надейся, на этом месте тебе меня не потеснить!
Артему нечего опасаться, даже если Вася и научится рисовать и писать так, как сам Баранов, то для этого нужно время. Но ведь и сам Артем на месте стоять не будет, так что Васе Баранова не догнать. Время пролетело быстро, и вот все училище построили на митинг, посвященный всесоюзному субботнику.
– Товарищ старший лейтенант, – прыгнув через головы командира отделения (то есть через мою голову) и замкомвзвода (то есть сержанта Уварова), обратился Вася Россошенко к маме Жоре, – а где мы будем получать инструмент?
– Что вы, товарищ курсант, ко мне со всякой ерундой лезете? – справедливо возмущается мама Жора. – Я решаю только вечные вопросы. Временные вопросы решает сержант. Кто у вас сержант? Младший сержант Иванов? Так, тем более! К нему и обращайтесь! Кстати, курсант Россошенко, а как это вы собрались идти в город в нечищеных сапогах? Запомните, сапоги – это ваше лицо. Равняйсь! По команде «Равняйсь» поворачиваем правую голову!
На субботник весь наш батальон привели в «Пентагон», то есть в строящееся здание Крымского обкома партии. Здесь нам разрешили снять шинели, а вот шапки нет. Хорошо хоть, для работы мы переодели п/ш на подменное х/б, в нем не так жарко. Нашей роте сказали убирать строительный мусор со второго этажа.
– Старайтесь, товарищи курсанты, – напомнил нам ротный, – не позорьте мои лысые волосы!
Помня о перспективе воскресника, мы самым добросовестным образом трудились до самого ужина. После окончания работ ротный объявил, что мы славно потрудились, и значит завтра, славно отдохнем. То есть увольнения будут. Радости нашей нет границ! Перед построением на ужин ответственный по роте старший лейтенант Туманов напомнил дежурному по роте:
– Сегодня в новостях будут говорить о субботнике, поэтому не забудьте за 15 минут до информационной программы «Время» включить и прогреть телевизор. Редакторы стенной печати – вы завтра идете в увольнение только через новые боевые листки, фото и стенгазеты.
И вот мы расселись перед телевизором, подшиваем свежие подворотнички и слушаем новости.
– Проделана грандиозная, просто титаническая работа. Так, в Украинской ССР  – говорит диктор – в субботнике приняло участие более 28 миллионов человек….
– Интересно, это включая военных или без нас? – задает вопрос КорС.
– Из них 12,6 миллионов человек работали на своих рабочих местах. Промышленной продукции выпущено на 230,5 миллионов рублей. В фонд ХII пятилетки перечислено 31,4 миллиона рублей заработной платы.
– Я бы тоже предпочел отработать этот день в аудитории на самоподготовке, – снова ворчит Королев.
А на следующий день были увольнения, свидания, страдания, расставания. Мне с этим не повезло, так как сегодня очередь идти в увольнение Третьяка.
– Повезло вам, товарищ Иванов, – криво ухмыляясь, сказал вдруг КорС.
– В чем это? – осторожно спросил я, ожидая какого-нибудь подвоха.
– Кино сегодня в нашем клубе замечательное. В прошлом году вышло на экраны, про такого же борзого лейтенанта,  как вы.
– Я еще не лейтенант, а курсант, – на всякий случай говорю я. – А как этот кинофильм называется?
– «Атака». Что, правда, вы его еще не видели? Эх, знал бы, промолчал бы, – то ли в шутку, то ли в серьез вздыхает Королев.
Странный все-таки наш Королев, во всем превосходит своих сверстников, и все равно весь словно из комплексов состоит. Фильм мне настолько понравился, что я, задобрившись у мамы Жоры, пошел и на второй сеанс, который устроили  для второго курса. Вернувшись из клуба, я от чистого сердца поблагодарил Королева за то, что он посоветовал мне посмотреть этот фильм. КорС собирался по своему обыкновению огорчиться, но потом почему-то передумал и улыбнулся. Тут подошел Яд из первого взвода попросил у меня гитару, и запел.
– Как на поле Куликовом засвистали кулики,
  И в порядке бестолковом вышли русские полки.
  Как дыхнули перегаром, за версту разит.
  Значит, выпито немало, будет враг разбит!
  Слева – рать, справа – рать.
  Приятно с похмелья мечом помахать!
– По-моему, классная песня, – улыбаясь, говорит Веня. – Мне ее еще слышать не приходилось. Она мне определенно нравится!
– Воевода с красным носом в ратном деле знает толк,
  И в засаду через реку ускакал засадный полк…
– Достойное окончание субботника, ничего не скажешь, – донесся голос старшего лейтенанта Туманова. – Курсант Лекарствов, отставить свое дурацкое песнопение. Младший сержант Иванов, отнесите гитару в нижнюю каптерку, раз вы ей не можете найти более подходящего применения. От кого, от кого, а от вас я такого никак не ожидал. Курсант Нагорный, а вам должно быть стыдно. Вы курсант высшего военно-политического училища, и ни при каких обстоятельствах не должны забывать об этом. А вы слушаете пошлую песенку, порочащую наше воинство и наш народ. Вы хоть знаете, что в США есть специальный институт, который занимается тем, что выдумывает анекдоты, подобные песенки, порочащие советских людей, целые народы и известных людей, сеют межнациональную рознь между народами СССР?
– Это что же, – недоумевает Веня, – анекдоты про Чапаева с Петькой, про Брежнева, молдаван, чукчей, для нас выдумывают американцы?
– Точно так, товарищ Нагорный, – серьезно отвечает Туманов. – Вы правильно поняли. Это называется одно из проявлений «холодной войны», ее информационной части. Рад за вас, я и не рассчитывал, что вы так быстро поймете. Кальницкий, эй, вы где?
– К сожалению здесь я.
– О чем задумались? – не отстает Туманов.
– Да вот прикидываю, как бы это совместить теплое с мягким?
– О самоволке даже не мечтайте, я проверю, – пригрозит Туманов и удалился в канцелярию роты.
– Яд, спой еще чего-нибудь, – попросил Веня.
И Яд с удовольствием запел про трех ковбоев.
– … Посвист маленьких пуль в тишине потонули,
        Восемнадцать парней ноги там протянули…
На вечерней поверке старший лейтенант Туманов наказал Яда за «гнусные песнопения» нарядом вне очереди. Веня тоже попал в наряд, хотя по графику не его очередь, и формально его не наказывали. Правда, Веня воспринял это как должное и не ропщет.