Пластмассовый краб

Отрывок из неоконченной повести.

Я вернулась к своей родственнице-старушке вечером.
- Где улыбка? - спросила Римма Ильинична, шаркая от буфета к столу. - Садись пить чай и рассказывай.
- Ситуация странная, - начала я.
- Опять? Более странная, чем с актрисой?
- Ребенок инвалид...
Римма Ильинична возмутилась:
- И что?!
- Ну. слушайте... Няня нужна двухлетней девочке Кире. На правой ручке у нее четыре пальца. Ни один детский сад ее не принимает, чтобы не травмировать других детей.
Бледное старческое лицо моей родственницы покрылось розовыми пятнами.
Я испугалась.
Она знаком руки показала, что с ней все в порядке.
Глухо произнесла:
- Непременно соглашайся! Звони родителям и говори, что приедешь к ним уже завтра.
- Мама Киры обещала сама позвонить, - сказала я.
Та позвонила тем же вечером.
Утром Римма Ильинична сказала мне вдогонку:
- Главное, поладь с Кирочкой.

Меня встретила мама Киры, Ирина.
- Дочка еще спит, поэтому я вам все расскажу за чашкой кофе.
Оказалось, папа девочки родился в Чернобыльской зоне. Его семья переехала в Петербург, когда мальчику было три года. И по всем медицинским показателям он считался здоровым.
- Но аномалия проявилась у Киры, - угрюмо сказала Ирина. - Я даже хотела от нее отказаться. Вы бы видели, правая ручка выглядела клешней при рождении.
Кире сделали три, представляете, три операции, чтобы выделить из клешни пальцы, но их оказалось только четыре. Без среднего.
"Какая жалость!" - растерянно подумала я.
- Мой муж уехал в Германию. Там у него хорошая работа.  Разумеется, он нас содержит. Но я без работы, потому что руки связаны Кирой. Ей скоро два, а она совсем не говорит.
"Га-га, га-га, " - передразнила она дочь.
Из-за двери послышался  плач ребенка.
- Идемте в детскую, - позвала Ирина, - Кира проснулась.
Когда мать достала ее из кроватки, я увидела странную правую ручку.
- Кира, ты остаешься с тетей, - сказала дочке Ирина, - я скоро вернусь.
Она спустила малышку на пол.
Мы с Кирой пошли в ванную комнату. Девочка протянула мне ручку,  правую.
Признаться, я не почувствовала разницы с пятипалой ладошкой.
Перед раковиной стоял стул, и я помогла Кире взобраться на него.
Она умывалась обеими ладошками, при этом со смехом смотрела на свое отражение в зеркале над раковиной и произносила свое:"Га-га, га-га!"
Когда я спускала Киру со стула, она показала пальчиком на унитаз, в котором плавало с десяток окурков, и опять произнесла, уже со строгой интонацией:" Га-га!Га-га!"
- Кашку пойдем есть? - отвлекла я ее внимание.
Ложку Кира держала, как многие малыши, обхватив  сверху.
Я решила, что поправлять не стоит. Главное, что она держала прибор правой ручкой.
Игрушек у Киры было много. Но больше всего она любила залезать в домик-палатку и оттуда подавать мне игрушки.
Я, в свою очередь, тоже подавала ей игрушки, произнося:" На, Кира! Возьми игрушку. На!"
Очень хотелось увести малышку от ее междометия "Га-га!"
Кира любила все свои игрушки и помогала мне расставлять их по порядку. Но боялась одной.
Это был большой пластмассовый краб.
- Га-га! - махала девчушка на него ручками и хмурилась.
Вскоре пришла Ирина и отпустила нас на прогулку.

Апрельское утро было солнечным.
На детской площадке играл один мальчик лет пяти.
Он уже взобрался на высокую горку и лихо скатился с нее.
Увидев Киру, мальчик побежал ей навстречу.
За этим наблюдал пожилой мужчина.
Он тоже шагнул к нам.
- Ваня очень любит вашу Кирочку, - сказал мужчина.
Мальчик широко улыбнулся мне, и вдруг я увидела черное волосатое родимое пятно во всю его левую щеку.
- Мы на горку, - крикнул мальчик, схватив Киру за руку.
- Осторожно с ее ручкой, - крикнул ему вслед пожилой человек.
- Ей не больно, - засмеялся Ваня, - правда, Кира?
- На, - сказала ему в ответ малышка и раскрыла левую ручку, в которой прятала конфету.
- Молодец! - вырвалось у меня. И даже не потому, что Кира угостила друга конфетой, а потому что произнесла новое слово.
Мы с дедушкой Вани встали по обе стороны горки, чтобы подстраховать стремительно летящих по ней детей.
- Ваню тоже в детский сад не берут, - посетовал мужчина.
- Да, - вздохнула я, - дикость чиновников.
- Что вы! - усмехнулся он. - Они берегут психику других детей.
- Дедушка! - весело закричал Ваня, - Кирочка меня поцеловала!
И он ткнул пальцем в свое родимое пятно.
- А я ее в ручку!
И Ваня поцеловал четырехпалую ручку Киры.
Его дедушка, покосившись на меня, улыбнулся и крикнул:
-Молодец, Иван!
Ване и Кире было очень весело и хорошо друг с другом.
Мальчик то и дело крепко обнимал ее и кричал:" Не пущу! Не отпущу!"
Кира звонко смеялась, запрокинув счастливое личико.
- Мы завтра уезжаем на операцию, - сказал Ванин дедушка. Наверно, не скоро дети увидятся.
Спать после обеда Кира не хотела.
Она стояла в кроватке и серьезно смотрела на меня.
- Кирочка, - уговаривала я ее, - надо поспать, потом мама придет.
Она протянула мне правую ручку.
Я поцеловала ее, как это делал Ваня.
- Га-га, га-га, - радостно сказала малышка.
- Ване будут делать операцию, - сказала я, - тебе тоже делали. Больно было?
- Га-га, га-га, - снова посерьезнев, произнесла Кира.
И опять протянула мне правую ручку, для поцелуя.
Я поцеловала каждый ее пальчик.

До середины лета я приезжала к Кире. Заметно было, что она ждала меня, чтобы играть, гулять.
Огорчало одно: Кира почти не говорила.
- У нее очень высокое нёбо, - объяснила Ирина. - Нужен серьезный специалист, который научит Киру говорить.
Скоро мы едем в Германию, к Кириному отцу. Там все и решится.

- Скучаешь по Кирочке? - спросила за чаем Римма Ильинична. - Я тоже. Каждый вечер ты мне о ней рассказывала. Славный ребенок!


Однажды я решила съездить в зоопарк и столкнулась там с дедушкой Вани.
- Ваня, - позвал он внука, который засмотрелся на белых медведей.
У мальчика на левой щеке, вместо черного родимого пятна, виднелся  розовый вертикальный шрам.
- По Кирочке до сих пор скучает, - сказал дедушка.
- Да, - грустно вздохнула я.
Больше я с ними не встречалась.
А Кирина семья, скорее всего, обосновалась в Германии.