Борзый минус. Глава 91. Явка

        Рома Журавлев решил отпраздновать свой день рождения не так, как все, а на квартире. Взвод шутит, как это именно тугодум Рома додумался до этого «первым».
– Только просьба, пацаны, – говорит Рома, – по мере возможности ведите себя тише, а то у меня хозяйка – огонь! Такая мегера! Если будем ей шуметь – и вам мало не покажется, и мне придется искать новую хату.
– Неужели выгонит? – недоверчиво любопытствует Веня.
– Не исключено, – уклончиво отвечает именинник.
В субботу все, кто был в увольнении, направились к Роме. Чтобы сэкономить время, я не стал переодеваться в гражданку и пошел по форме. Уже во дворе дома (Рома снимает комнату в частном доме на улице Мактеп, на окраине города) я взял темные очки у Димы, одел, поднял воротник шинели и снял фуражку. Постучал в дверь, и когда на стук выглянул виновник торжества, я тоном заговорщика спросил:
– Скажите, здесь продается славянский шкаф?
– Неправильно, товарищ Иванов, – кривляется КорС, – это старый пароль. Новый звучит так: «Слоны идут на север».
– Слоны идут на хрен, – оттолкнул плечом КорСа Миша.
Все, в том числе и именинник рассмеялись, и мы вошли в дом. В комнате было чисто убрано, вымыто и никаких следов пыли. Даже не верится, что здесь обошлось без женских рук, но Рома утверждает, что это они сами с Литиным так убрались. Рома не баловал нас кулинарными изысками, но горячего пюре, котлет, пельменей, колбасы, сыра, копченой рыбы и салатов, а также вина, пива и лимонада было вдоволь. Видно, что Журавлев не поскупился.
– Прошу к столу, гости дорогие, – широким жестом пригласил всех именинник на правах хозяина. – Навались!
Я увидел на стене гитару и подошел к ней, пробежал по струнам. Гитара была расстроенная, как старая телега, которая ездит все время исключительно по брусчатке.
– Потом! – махнул рукой Рома. – Давай к столу, а то вино греется и котлеты остывают.
Я пить, разумеется, как всегда, не стал, но поел с аппетитом. Все остальные уже выпили по четыре стопки вина, и языки у всех развязались. В комнате стало шумно, и я принялся настраивать гитару. О предостережении Ромы все как-то незаметно забыли, даже сам виновник торжества. На шум незамедлительно явилась хозяйка. Я глянул на нее и обомлел, до того она была женственна, красива, а в глазах так и плясали огоньки.
– Молодые люди, а это еще что? – нахмурилась она. – Поспать нормально человеку не даете.
– Твою налево, – негромко ругнулся Рома, – я же просил!
– Какому человеку? – громко спрашиваю я.
– Мне! Кому же еще? – игриво повела бровью хозяйка.
– Это можно легко исправить, – замурлыкал я, – пойдемте, я спою вам колыбельную и вы даже не заметите, как уснете! Пойдемте, пойдемте! Могу предложить вам на выбор сразу десять колыбельных, а может и больше, у меня большой репертуар!
– Не возражаю, – не стала упрямиться хозяйка.
Я взял ее под руку и легонечко бедром подтолкнул к входной двери. Кожа у нее гладенькая и упругая. На вид ей лет 27, хотя, наверняка, она старше. Рома хотел идти следом, но я его удержал жестом. Однако он продолжил движение. Только после того, как Миша показал ему кулак, Рома отстал. Мы шли рядом с хозяйкой, и как бы случайно все время задевали друг друга бедрами. А в дверях даже прижались друг к другу грудью.
– Вы уж нас извините, а особенно Рому – у него сегодня день рождения, – говорю я, лишь бы не молчать. – А это вход в ту часть дома, где вы проживаете? О-о! Да ваш дом соответствует вашей красоте!
В ее половине уютно и прохладно, чисто и пахнет духами. Разумеется, никаких колыбельных я не пел, да вообще к гитаре не прикасался, хотя и принес ее с собой. Рома оказался прав – хозяйка была огонь! Несомненно, огонь! К тому же она оказалась способна пренебречь условностями. На день рождения я так больше и не попал. Уже вечером в училище Рома с надеждой спросил:
– Толик, ну как, не прогонит она меня с квартиры?
Он, похоже, действительно ничего не понял, или искренне ничего не заметил.
– Нет, спи спокойно, дружище. Зря ты опасался, она вняла моим мольбам. Хотя, доложу я тебе, это было и непросто.
– Пришлось потрудиться? – понимающе подмигнул Миша.
– Да, немного, – хмыкнул я.
– До изнеможения! – хохочет Миша над недогадливым именинником.
– Спасибо тебе! – пожал мне руку Рома. – Благородно с твоей стороны.
– Тебе спасибо, – улыбнулся я на все тридцать два, искренне не понимая, причем здесь, собственно, благородство?
– Мне-то за что? – не понял он и даже растерянно посмотрел по сторонам.
– Как день рождения-то прошел? – спрашиваю я, чтобы Рома не надоедал мне со своими детскими вопросами.
– В целом хорошо. Вот только я переживаю, что придется искать другую квартиру. Слушай, я тебе тут торт принес и конфеты, тебе ведь не довелось побывать на «сладком столе». Торт умопомрачительно вкусный!
– Спасибо, – шепнул я, и не стал рассказывать о том, что его хозяйка накормила меня до отвала, как хорошего работника. В том числе и сладеньким.
– Да, хозяйка просила передать, чтобы ты заходил. Она тебе будет рада, – ненавязчиво сказал Рома после следующего увольнения. – Сказала, что ей очень понравилось, как ты поешь и играешь на гитаре. А какие песни ты ей пел?
Я взял гитару и запел песню о военном комиссаре.
– Про подвиги отважных комиссаров
   Пусть наша песнь походная гремит.
   В кольце осады, в зареве пожаров
   Вы поднимали вдохновенье битв.
Где торжествует ленинское слово,
Несокрушим красноармейский штык.
Посланец партии и Сталина родного
Вперед, вперед, вперед, воинствующий большевик!
– Да ну, тебя. Ты можешь серьезно? – обиделся Рома.
Я твердо и честно пообещал ему, что непременно зайду. Слово я, конечно же, потом сдержал. И не один раз.
Вчера я получил сразу шесть писем, но ответить на них не успел – был в увольнении, устал и хотел спать. Мечтаю поскорее написать ответ, но у нас семинар по истории СССР. Выход один – ответить в числе первых (впрочем, как всегда), а уже после этого заняться увлекательным делом – перечитать письма, и ответить на них.
Вопрос скучный, и даже КорС и Лео опустили головы, чтобы не встречаться взглядом с преподавателем. Я тоже не горю желанием отвечать на этот вопрос, но майор Козлов вызывает именно меня. Впрочем, может он и не ошибся: на этот вопрос я могу (и это без лишнего хвастовства) ответить лучше всех во взводе.
– Принимая решительные меры по укреплению трудовой дисциплины и ликвидации текучести рабочей силы, по борьбе с прогульщиками, лодырями и дезорганизаторами производства, ЦК ВКП (б) и Совет Народных Комиссаров СССР в совместном постановлении предусмотрели материальное стимулирование рабочих и служащих, длительное время работавших на одном предприятии. Для них были созданы льготные условия получения пособий по временной нетрудоспособности, первоочередное предоставление жилой площади, путевки в санатории и дома отдыха.
– Минуточку, товарищ младший сержант. Вы забыли поведать нам, как называется это постановление, и когда оно было принято.
– «О мероприятиях по упорядочению трудовой дисциплины» от 28 декабря 1938 года, – уверенно ответил я.
– Вот теперь совсем другое дело! Продолжайте, пожалуйста.
– В связи с возрастанием военной угрозы проводились мероприятия по укреплению трудовой и государственной дисциплины и организованности советских людей.
– Товарищ Иванов, жаль перебивать вас, но здесь тоже очень важны принятые решения. Вы непременно должны их назвать.
Я, молча, кивнул и продолжил:
– В январе 1939 года для рабочих и служащих были введены трудовые книжки. Вопросы укрепления дисциплины обсуждались на июньском (1940 года) Пленуме ЦК ВКП (б). 26 июня 1940 года по инициативе трудящихся Пленум Верховного Совета СССР издал Указ «О переходе на 8-ми часовой рабочий день на семидневную рабочую неделю, и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений». В результате большой работы партийных, советских и хозяйственных организаций дисциплина на производстве резко укрепилась, сократились прогулы…
Закончив ответ и получив свою законную пятерку, я вернулся на свое место. КорС обернулся ко мне и честно сказал: «Я бы так не смог, а ты красавчик! Как только ты такую скукотищу умудряешься запомнить?»
– Курсант Королев! Вижу, вы уже готовы? К доске!
КорС получил только четверку, он погорел на датах и названиях всевозможных постановлений тех далеких лет.
– Слушай, Иванов, как тебе удается запоминать всю эту белиберду? – снова спрашивает шепотом Королев, вернувшись на место.
– Я специально память тренировал, – честно признался я.
– Научишь? – просительно уставился в меня КорС.
Я пообещал и стал писать письма родителям и друзьям, а также одноклассницам, с которыми переписывался. У доски в это время «тонет» Лео. Вопрос ему задан несколько неожиданный, и, казалось бы, более относящийся к географии. Показывая указкой на материк Евразия, преподаватель спросил.
– Почему этот монолит разделен на два континента? При том, например, что Америка, состоящая из двух отдельных частей, все-таки считается одним континентом?
Лео молчит. Молчат и все остальные: КорС, Батя  и я.
– Внимание: правильный ответ, – несколько разочарованно говорит преподаватель. – Евразия разделена на два континента не по географическому, а по этническому, расовому принципу. Уральский хребет это западная граница допотопной желтой расы и всего Восточного света, который имеет свой сакральный смысл. В то же время Урал – это восточная граница гипербореев – ариев, которые «заквасили» белую расу. Не нужно смеяться над словом «заквасили», это не то, о чем вы подумали и чего вам хочется. Два мира на одном географическом монолите, на котором уживаются многочисленные народы и расы, культуры и религии.
Я отложил свои письма, поскольку стало очень интересно. На перемене Веня сказал, потирая руки:
– Не могу вечера дождаться. Сколько там уже времени?
– Что, так спать хочется? – насмешливо спрашивает Лео.
– Нет. Для тех, кто не в курсе, позволю себе напомнить – сегодня же первый телемост «СССР – США»!
– А что это такое, и с чем его едят? – заинтересовался Зона.
– Не знаю, поэтому и не терпится поскорее увидеть все своими глазами и ушами, – мечтательно говорит Веня.
И с ним все согласились, так как, между нами говоря, всем уже изрядно поднадоела бесконечная трансляция ХХVІІ съезда партии по всем трем телеканалам.
Только-только мы вернулись в казарму с обеда, как Литин и Дима стали проситься к забору у военкомата – их там ждут девушки.
– О! И я тоже иду, – присоединился к ним Миша.
– Как? И ты туда же? – смеюсь я.
– А мне можно к телефонам? – спрашивает Лис.
– Что же, властью, данной мне мной…
Литин и Дима заметно напряглись.
– Какая интрига! – смеется Лео.
– Идите, идите, я хоть отдохну от вас!