Борзый минус. Глава 94. Буфетчица

        Дискотека проходит в курсантском кафе, а я танцую в кругу с КорСом, Лео, Ромой и Вовкой. Лео толкает меня плечом и указывает глазами на буфетчицу, которая не сводит с меня глаз. Перекрикивая музыку, Валерка говорит:
– Толик, она явно положила на тебя глаз!
– Тебе показалось, она старше моей мамы.
Лео тут же поинтересовался, сколько лет моей маме.
– Сорок два года уже.
– Да, этой сорок девять, но выглядит она хоть куда! Даже в свадебной форме! Неужели возрастной ценз для тебя так важен?
Вместо ответа я пожал плечами, а Королев, танцующий справа от меня сказал: «Она уже три раза была замужем за курсантами. Но только очередной муж получает лейтенантские погоны и предписание к новому месту службы, она с ним сразу разводится, потому что не хочет уезжать из Симферополя. Так что, думаю, если бы кто-то из ее мужей остался здесь, то она бы и не разводилась больше».
Кажется, Королев сумел нащупать ее слабое место: она не может устоять перед соблазном жить в Крыму и нигде больше. А может, это только так, кажется, а на самом деле причины разводов были совсем другие? В конце концов, чужая семья – потемки.
– Ох, и заливаешь, КорС! А к чему ты клонишь?
– Сейчас она снова невеста и находится в постоянном поиске нового мужа, можешь попробовать.
– Не по адресу. Мне нет до нее никакого дела. Зачем мне это?
– Ну, ты даешь! – удивился Королев, и даже перестал танцевать. – Квартира, опытная женщина, да плюс классное питание дома и здесь. И прямо в подсобке каждый день интим! Да ни один курсант даже не мечтает о такой жизни!
– Это и называется, как сыр в масле, – подтверждает Лео.
– Вы-то откуда знаете? Слухи собираете? Или мечтали-мечтали, и, в конце концов, договорились до общей оригинальной идеи?
– Знаем, только мы ей не подошли. А ты попробуй, если ты ей подойдешь, то жалеть об этом тебе не придется! Между прочим, у нее в претендентах нет недостатка, а вот, она для всех желающих такая одна!
– Да ну, тебя! И ее тоже! Я себе ровесницу найду!
– Зачем? У ровесницы дома мама и папа, и опыт примерно, как у тебя. Видеться с ней будете только в увольнении, а это даже не каждую неделю, ты подумай! Может быть, ты нам потом еще и спасибо скажешь! – одновременно подмигнули мне Королев и Журавлев. – Так что попытайся оценить те преимущества, которые тебе дает связь именно с этой женщиной!
– Попробуй, – посоветовал и Вовка, – почему бы и нет?
– К примеру, потому, что ей сорок девять, да и не нравится она мне. Послушать вас, так прямо сокровище нашли! И вообще, вам не кажется, что это мое личное дело?
Я думаю и не могу понять, как это можно привести домой жену, которая старше мамы и папы? На самом деле, по-моему, это выглядит, как минимум, странно.
– Поверь мне, тут дело не в том, сверстники вы или нет. Зато научиться сможешь многому. Ты хоть попробуй, чтобы знать от чего отказываешься, это ведь не обременительно.
За окном надвигались сумерки, и в зале стало темновато, но свет еще не включали, потому что темнота – друг молодежи.
– Ну, хоть исключительно ради здоровья попробуй! Снимешь ты здесь ровесницу, а дальше-то что? Будешь с нетерпением ждать редких увольнений? А с этой вы прямо сейчас сможете уединиться в подсобке, там и диван есть. Не пожалеешь! А мы здесь за тебя порадуемся! – все еще не перестает сватать меня Серега.
– Вот именно! – подтвердил Лео, и добавил. – Хотя, конечно, глаз не увидит – сердце не полюбит.
– Не сомневаюсь, только не пойду я, – сердито отмахнулся я.
– Внимание! Только что Иванов признался в своей неопытности! – подмигнул КорС Валере. – Продемонстрировал полное отсутствие понимания…
– Будь добр, иди ты, – огрызнулся я. – На пару с Лео! Я думал, что мне показалось, а вы тут все с ума сошли.
– Не гони, не хочешь – как хочешь, – притворно вздохнул Королев. – Вижу, что эта мысль тебе претит. Что ж, вольному воля!
Как раз начался белый танец, я даже не успел отойти к стене, как ко мне подошла смазливая девушка с каштановыми волосами и выраженными женскими прелестями. Воздух насыщен ее духами.
– Добрый вечер. Можно вас пригласить? – игриво улыбнулась она мне.
– Конечно, нужно! Если бы не белый танец, я бы сам вас пригласил! – уверенно соврал я, улыбаясь как можно шире.
Лео стоял, подпирая колонну, и стриг глазами по сторонам. Его тут же пригласила великолепная блондинка. Знакомиться с буфетчицей я так и не стал, несмотря на все ее томные взгляды и уговоры товарищей. Хотя я вынужден признать, возможно, в этом нет ничего плохого, и они действительно по-своему желали мне добра. Вечер окончился незадолго до вечерней прогулки.
Мама Жора поленился и не пошел с нами на вечернюю прогулку, назначив вместо себя старшину роты. Пока мы маршировали и пели песни, взводный проверил порядок в ротном расположении. Больше всего взводному не понравился порядок в нашем взводе вообще и во втором отделении в частности.
– Кто сегодня убирал в этом кубрике? – строго спрашивает мама Жора, и показывает рукой на койки второго отделения.
– Курсант Нагорный! – тут же ответил замкомвзвода.
– Курсант Нагорный, – нахмурился мама, – почему у вас везде пыль?
– Там убирали, – растерянно отвечает Веня.
– Убирали и убрали это совсем не одно и то же. Там есть пыль!
– Там убирали, – вторит Веня то же самое, упрямо не желая признавать свою вину.
– Понятно. Знаете, товарищ Нагорный, ваши взгляды так легко предсказуемы. Кто ваш командир отделения? Младший сержант Леонтьев? Где он?
– Я есть! Я здесь! – отозвался Валерка, торопливо дожевывая ватрушку.
– Ну что ж, я решил сделать небольшой нюанс. Объявляю вашему подчиненному наряд вне очереди. Старшина, проследите, чтобы курсант Нагорный заступил в наряд с субботы на воскресенье. Вот так вот, товарищ Нагорный. Убирали они!
После вечерней поверки, пока рота еще стоит в строю, взводный приказал, чтобы завтра с утра все убрали и причесали кубрики, как положено, а не как курсант Нагорный.
– Расслабился Веня, – насмехается Миша, – забыл, что мама Жора не дремлет!
Лег я спать, и почувствовал, как что-то стало мне щекотать спину. Не иначе мне в постель нитку положили и теперь тянут ее. Ну и пусть! Щекотки я не боюсь, так что буду лежать спокойно и не доставлю курсантам удовольствия посмеяться над собой. Вскоре и щекотание прошло, видимо уже всю нитку вытащили.
– Бесполезно, – разочаровано вздохнул Литин, обращаясь к Лису, когда спектакль окончился, так и не начавшись. – Вот не зря, не зря медсестра говорила, что Иванов бегемот.
– Какая еще медсестра? – заинтересовался Лис.
– Ты забыл уже, что ли? Та, которая нам прививки делала! Она Иванову никак не могла кожу иголкой проколоть, и в сердцах сказала: «Ну, ты и бегемот!». Толстокожий, то есть.
– Что уж тут говорить о какой-то щекотке, – согласился Лис.
– Хорошо Иванову, – включился в разговор Королев, который до этого молчал, – я ему даже завидую.
– Чего? Объясни? – попросил Литин.
– Ну как же! Щекотки он не боится, значит не ревнивый. Таким как он легче жить. А я вот, например, и без повода с ума схожу, что уж говорить, если хоть намек на повод найдется!
– А если настоящий повод? – поднял голову с подушки Лис.
– Честно говоря, я и сам не знаю, но уже этого боюсь, – полным трагизма голосом ответил Королев.
После этих слов КорСу стало еще более досадно, а я в который раз за свою недолгую жизнь порадовался, что я не ревнивый. А еще я припомнил, как тогда, перед прививками, о которых вспомнил Литин, медсестра осматривала горло у каждого из курсантов. Удав сидел на кушетке, когда она вошла.
– Встаньте, товарищ курсант, – потребовала медсестра.
– Извините, пожалуйста, – покраснел Удав, решив, что его сочли невоспитанным из-за того, что он не встал в присутствие женщины. Но все оказалось гораздо проще.
– Нет, нет, лучше сядьте, – попросила медсестра, и после того, как Удав снова сел на кушетку, смогла заглянуть в его горло.
Тут меня от воспоминаний отвлек возмущенный голос КорСа.
– Артем, – возопил он к Баранову, – ты что, специально чеснока наелся, чтобы мне сон отравлять?
– Это не совсем чеснок, – смеется Артем, – это морковь по-южнокорейски.
– То есть как это, по-южнокорейски? – растерялся КорС.
– Ну, ладно, ладно, – веселится Артем, – я пошутил. Что, уж и пошутить нельзя? Это морковь по-северокорейски!
– Слушайте, – вспомнил вдруг что-то Лео, – а правда, что в Южной Корее нельзя ориентироваться по мху на деревьях, так как там мох не растет с северной стороны деревьев?
– Как это, не растет? Это еще почему? – еще больше обалдел КорС.
– А он боится! – рассмеялся Лео над доверчивым Королевым. Вслед за ним над Королевым посмеялись все остальные.
– О-хо-хо, – только и прокряхтел с досады КорС.
На следующий день Батя попросил меня одолжить ему мое х/б, так как оба его комплекта грязные, и Игорь уже заработал два наряда вне очереди. Перспектива получить еще один наряд его пугает.
– Бери, конечно, только ты курсант, а я младший сержант.
– Обойдется, – радостно отмахнулся Батя.
Но не обошлось. Мало того, что над Батей и мной весь день потешались все, кому не лень, так ночью какой-то гад взял и изрезал погоны моего х/б. Нет бы просто срезать лычки, так их вырезали, что называется, «с мясом», вместе с черной тканью погонов. Носить форму с такими погонами просто невозможно.
Пришлось Бате срочно гладить свое х/б, а мне после обеда перешивать погоны.
– Толик, а Толик, – виновато нудит Батя, – давай я сам тебе погоны пришью?
Но я отказываюсь, так как пришивальшик из Бати еще тот – все будет сикось да накось, можно даже не сомневаться. Я только-только отпорол изрезанные погоны и вынул из тумбочки новые, чистые погоны, как в кубрик сунул свой нос ротный.
– А я не понял, чего это ты, Иванов, курсантские погоны собрался пришивать? Ты ведь сержант!
– Передумал я сержантом быть. Ни на «шару» припасть, получаю за других. Хочу отвечать только за самого себя.
Странное дело, но ротный поверил!
– А ну пошли за мной, – приказал он.
В канцелярии роты он провел среди меня разъяснительную работу.
– Иванов, ты не понимаешь, что тебе же лучше быть сержантом. Поверь мне, бывшим сержантам легче служить офицерами. К тому же никакой офицер не может отвечать только за себя, офицер всегда отвечает за подчиненных.
Я не стал признаваться, что шутил, а просто согласился и дальше оставаться сержантом. После того, как ротный меня отпустил, я приклеил на погоны на клей «ПВА» металлизированный галун, прошелся через проутюжку утюгом и пришил погоны.
– Не сердись, Бать, но ты ко мне с такой просьбой больше не обращайся. Ну, разве что ты тоже станешь младшим сержантом.
– Ну ты сказал! – рассмеялся КорС. – Куда ему!