Борзый минус. Глава 96. Первое апреля

         Сегодня первое апреля, и я с самого утра на чеку: все-таки не хочется попасть  впросак. В нашем взводе больше всех старается разыграть других Бао.
– Веня, у тебя шнурки развязались, – быстро говорит он.
– У меня? Где? – удивляется Веня, и тут же в сердцах ругается, понимая, что мы все в сапогах.
–  Слышишь, Бао, а ты чего Иванова даже не пытаешься разыграть? – хитро улыбаясь, спрашивает Еременко.
–  Да ну, его, –  ответил Алеша. – Он сам кого хочешь, разыграет, у него первое апреля весь год. С ним связываться – себе дороже!
–  Леха, брось ты уже свою шутку со шнурком, дураков нет, – говорит Дима, которому надоел однообразный юмор Лехи.
–  Не скажи, а Вася? А Зона? А Веня? А ты? Вас-то всех я разыграл!
Веня густо-густо покраснел и спросил у своего обидчика:
–  Алеша, а ты себя в зеркале видел?
–  Что, – насмешливо переспросил Бао, – меня уже по зеркалу показывают? Пойду я, а то вижу, что Веня настроен агрессией!
–  Стой! Куда это ты намылился? – возмутился Веня. – А отыграться? Так, понимаешь, рас так!
Все, включая Алешу, весело смеются. Неизвестно, чем бы все это окончилось, но появился взводный, и испортил всю малину.
–  Курсант Нагорный, вы меня удивляете, а еще москвич!
–  Товарищ старший лейтенант! – начал Веня. – Я офицер уже в третьем поколении!
–  Вы пока только курсант, а офицером, не исключено, можете еще и не стать. При вашем-то словарном запасе и общей культуре! Здесь и общественное положение вашего папы генерала может не помочь, – взводный развернулся и вышел, а у Вени нервно задергалась левая щека. Бао изо всех сил продолжает свои попытки разыграть других.
–  Слушай, Веня, а чего ты раскипятился? – удивился Лео. – Ну, разыграли тебя, так посмейся вместе со всеми – всего-то и делов!
–  Курсант Нагорный! – громко позвал дневальный по роте. – На КПП срочно! Папа приехали!
Это известие ни малейшего подозрения у Вени не вызвало, и он поспешил на выход, но уже через десять минут вернулся еще более расстроенный. Как выяснилось, его снова разыграли – папы не было.
–  Обиделся? – дружески подмигнул Вене Рома.
–  Что? А, нет, ничего. Чего это только меня разыгрывают? И разве можно так шутить, что папа приехал? Я так обрадовался. Дураки дурацкие.
–  Не обращай внимания, – посоветовал Рома, – это от искренней зависти: не у каждого ведь папа генерал!
Веня сказал, что больше не поддастся ни на чей розыгрыш.
–  Курсант Нагорный! – снова объявился в расположении наш командир взвода, – я только что проверил чистку оружия во взводе. Ваш автомат самый грязный! Объявляю вам лишение очередного увольнения.
–  Есть лишение очередного увольнения.
Взводный как-то странно посмотрел на него и заявил:
–  Расслабься ты, первое апреля! Или действительно у тебя автомат не чищен? Так я сейчас проверю!
После этого на Веню стало вовсе жалко смотреть, но он прислушался к совету взводного и расслабился. Причем настолько, что дежурный по роте (а дежурным стоял Аркалюк) его тут же разыграл. Веня вместо дневальных вынес мусор с четвертого этажа к мусорным бакам. Наступил критический момент.
–  Как дела, Веня? – как ни в чем не бывало, подошел Лис, которому, похоже, не с кем словом перемолвиться.
–  Да пошел ты! – взорвался, наученный горьким опытом, Веня. Нет ничего увлекательней, чем смотреть и особенно слушать Веню, когда он сердится.
–  Чего это ты? – был явно удивлен Олег. Он даже растерянно посмотрел по сторонам, пытаясь понять, в чем дело.
–  Досаждаешь мне! Сильно! Понял? – Веню переполняют эмоции.
–  И когда это я только успел? – расплылся в довольной улыбке Лис, а потом спросил у меня. – Чего это с ним?
–  Не может смириться с тем, что его весь день разыгрывают кому не лень, – с жалостью объяснил я. – Ты понимаешь, что он должен чувствовать?
–  А, тогда поделом ему, – Лис просто в восторге. – Проще нужно быть, проще, и тогда к тебе потянутся люди! Курсант Нагорный, не трындеть была команда!
– Да? – заводится Веня. – А какая была команда?
– Рота! Выходи строиться на утренний осмотр! Такая вот, Веня, команда! Изволь, исполнять!
И рота дружно затопала сапогами по лестнице, спускаясь на строевой плац. Потом был утренний осмотр, завтрак и развод на занятия. Когда окончилась первая «пара», и преподаватель вышел из аудитории, Бао свесился из окна на улицу. Мимо учебного корпуса как раз проходят две невзрачные девушки.
– Девчонки! Что, разве дождь в Симферополе был? – задорно кричит Бао и улыбается в предвкушении розыгрыша.
– Нет, – растерянно и неуверенно отвечают они, оглянувшись.
– Чего тогда крокодилы на улицы выползли? Хе-хе!
– Дурак ты, Алеша, и шутки у тебя дурацкие, – справедливо замечает КорС, – а из-за тебя на всех нас думают, что мы такие же. Скажи, а извиниться тебе слабо? Я так и знал. Как дрова ломать, так ты герой.
Поведение Лехи никого из нас уже не удивляет. Ничего оригинального в нем нет, и не предвидится. Во всяком случае, никто не верит, что Леха заметно изменится к лучшему. Для всех это что-то из разряда фантастики. Мы к нему привыкли, но иногда он все-таки здорово раздражает. Добавлю еще, что Бао обзывают не только дураком.
– Разве нельзя выражаться цензурными словами? – отбивается Бао.
– Курсант Бао, ты это такая нелепость, которая не требует никаких цензурных выражений, – совсем запутал Лео Марковского, и тот надолго замолчал.
– Толик, я все хотел спросить, что это за шрам у тебя на лбу? – повернулся ко мне Лео, оставив Леху в покое.
– Это мне в пятом классе камнем голову разбили. Помню, кровища у меня хлестала так, что глаза залила, и я дороги не видел. Налетел на «Москвич» соседа и залил ему капот своей кровушкой. Кое-как дошел домой, а дело в выходной было – родители дома были. Мама испугалась, но сразу стала кровь останавливать. А папа спросил, кто это меня так, и как был с отверткой и молотком (он как раз новый дверной замок врезал), побежал догонять того, который мне голову разбил.
– Догнал? – утвердительно спросил Лео, как само собой разумеющееся.
– К счастью для всех нет, но тот пацан так испугался, что его потом долго от заикания лечили.
– Слушай, ну раз уж у нас такой разговор: я в бане у тебя видел шрам в паху… Неудобно как-то, но… что это за шрам?
Я помолчал, прислушиваясь к разговору Ежа со Столбом (замок помогает Сане указаниями), на что Лео отреагировал признанием, что он уже и так в конец заинтригованный.
– Это мы во дворе соревновались, кто поднимет самый тяжелый камень. Глупости и силы поднять его хватило только у меня. Вот я грыжу паховую и заработал, от той операции и сохранился этот шрам.
Помолчали, и я спросил у Лео:
– Ты чего вчера из увольнения опоздал, и парадка у тебя мокрая была?
– Опаздывал и решил «срезать» через плодоконсервный завод. Там вдоль забора бочки стоят, я по ним и шел. У одной бочки крышка сломалась, и я провалился в варенье. Пришлось идти на озеро, где мы кроссы бегаем, и мыться.
– Сладенький ты наш! – засмеялся вездесущий Веня. Ну, куда не пойдешь, везде присутствует Веня. А он тут же обернулся к Снигуру. – Дима, ты что, ешь?
– Ем, – с полным ртом ответил Дима.
– Так завтрак всего полтора часа назад был! Неужели ты уже проголодался?
– Скорее, это просто привычка. В моем доме жил старшеклассник из нашей школы – на три года старше меня, и он отнимал у меня школьные завтраки, которые мне мама с собой давала. Вот я и привык – выйду из квартиры, и прямо на лестничной площадке съедаю завтрак, чтобы тот старшеклассник не отнял.
Я не стал слушать разговор Димы с Веней и повернулся к Лео, продолжая прерванный разговор.
– А у тебя от чего шрам на виске?
И Лео поведал, как однажды он в фанты играл с мальчишками во дворе, и ему выпало одной девушке, лет на шесть старше, юбку поднять. Поднять он поднял, а убежать не успел. Во двор как раз вошел ее парень, все увидел, ну и дал Лео как следует! Валера даже невольно прикоснулся кончиками пальцев к виску.
– Толик, а ты о чем задумался?
– В лес охота. У нас вся семья – грибники, а сейчас уже грибы появляются. У нас даже традиция своя семейная есть: тому, кто первым найдет съедобный гриб – рубль! Почти всегда первым гриб находил я, на пирожные и лимонад хватало. Правда, если гриб находили мама или папа, то рубль все равно мне отдавали!
– Гуляй, и ни в чем себе не отказывай, – кривится КорС. – Гуляй, рванина, от рубля и выше!
Прозвенел звонок, и мы стали рассаживаться по своим местам. Я представил, как в выходной мама с папой поедут в лес за грибами, но без меня, и тяжело вздохнул.
– Армия – это в чем-то та же неволя, – шепнул Лео, и я согласно кивнул головой.
На следующей перемене мы с Лео вышли из учебного корпуса подышать свежим воздухом и размяться на брусьях. Возле курилки остановился старший лейтенант Туманов, и, глядя на курящих курсантов, стал настойчиво покашливать, привлекая к себе их внимание: «Гляжу на вас, и возникает сильное ощущение, что никто из вас не хочет жить долго».
– В каком смысле, товарищ старший лейтенант?
– В прямом. Везде трубят о том, что курение опасно для вашего здоровья, а вы не верите. Ума, видимо, не хватает, чтоб понять такие очевидные вещи. Ну, ничего, чего ум не дает, то время приносит. Вспомните вы еще меня! Нет, чтобы заняться чем-нибудь полезным для здоровья. Вот, кстати, полезный пример: Иванов и Леонтьев занимаются спортом и проживут до ста лет! Даже военная служба идет им на пользу!
И не обращая никакого внимания на аргументы курящих курсантов, взводный отвернулся и направился дальше. Никакого эффекта, похоже, его слова не произвели.
– Что он  такое говорил? – переспросил Лис и посмотрел на нас с явным интересом. – Я прослушал.
– Не важно, – отмахнулся Веня, и спросил у меня. – Товарищ младший сержант, вот вы скажите, что дает человеку высшее образование?
– Если хорошенько подумать, умение пользоваться источниками информации, –  снисходительно ответил я.
– Не интересно с вами общаться, товарищ младший сержант, – подытожил разочарованный Веня, – все-то вы знаете!
– Товарищ Иванов у нас активен в приобретении знаний, – говорит Королев. – Он у нас готовится стать самым умным, успешным и счастливым. А заодно и тех детей, которые носят солдатские погоны, собирается учить этой науке.
– Детей надо готовить не к счастью, – влез в разговор, который его не касается, Вася, всем своим видом показывая несогласие с высказанным утверждением, – а к работе, к борьбе!
Откуда и зачем он такой выискался на нашу голову? Хорошо хоть переменка окончилась, все даже облегченно вздохнули. Мне даже подумалось, что это я один такой, что плохо думаю о Васе. Но нет, вот и Батя тоже ворчит, косясь на Россошенко:
– И зачем мне везет на дураков?
  И еще я подумал: почему это перемена всегда маленькая, даже если она большая?
– Чур, Розу не разыгрывать! – шутит Веня. – Сегодня ведь день дурака, а не дуры! Правда, Юлечка?
От созерцания расстроенного Розы меня отвлек Миша.
– Слушай, Толик, – начал он издалека, – мне позарез прямо сейчас нужно уйти в самоход, но я не могу придумать как. Да и вокруг училища так и шныряют патрули. До вечера я подождать никак не могу.
– Первое апреля – никому не верю, – беззаботно отвечаю я.
– Нет, я серьезно.
– Ну, если серьезно, – протяжно отвечаю я, – тогда давай, подумаем.
– Давай, только на меня не очень рассчитывай, я со вчерашнего дня думаю, но ничего толкового так и не придумал, – грустно говорит Миша.
Мне приятелю хочется помочь, поэтому я думаю. Отчего-то простое решение мне в голову так и не пришло. Поэтому я предложил Мише более сложное решение.
– Миш, а что, если ты с собой возьмешь еще двоих ребят, и вы уйдете в самоволку под видом училищного патруля?
– Погоди, погоди, это как?
– Да так – один из вас в офицерской форме, а двое в курсантской. Издалека вас вряд ли узнают, и вы сможете уйти от училища, куда там тебе надо.
– Подожди, – хмурит лоб Миша, – а эти двое, чем будут заниматься, пока я не освобожусь?
– А ты возьми тех, кому есть, чем в городе заняться.
– Спасибо, спасибо, дружище, – рассеянно говорит Миша, лихорадочно соображая, – жаль, что ты не употребляешь. Но с меня в любом случае магарыч!
Дальше Миша все провернул без меня. В канцелярии роты хранится море всякой и разной формы наших офицеров: и повседневная, и полевая, и парадная. Форма мамы Жоры никому подойти не может, так как таких полных курсантов в нашем взводе просто нет. Даже Мирзояну до родной мамы Жоры еще далеко.
       Взять форму командира роты у Миши наглости не хватило. Остается форма старшего лейтенанта Туманова, ее и взяли. Повязки с надписью «Патруль» тоже взяли в канцелярии роты. Форма Туманова подошла Литину. Он у нас всегда озабоченный женщинами, поэтому с радостью вызвался сходить в самоход.
       Третьим стал Шеф из четвертого взвода. Парадную курсантскую форму и белые ремни Миша взял в бардачной 32-й роте. Переодевшись, они отправились в самоход.
И все у них получилось, так что вернулись они довольные и счастливые. Хотя нет, Мишу все-таки немного огорчает тот факт, что я не пью, и он, соответственно, не может отблагодарить меня бутылкой водки.
– Успокойся, дружище, – смеюсь я, – запиши себе где-нибудь, что ты мне должен! Вдруг я до выпуска начну пить, и ты сможешь мне этот долг вернуть? Хотя лично я считаю, что ты мне ничего не должен.
– Толик, ты настоящий друг, но здесь важно, что я считаю!