Матерь миров

Мир был совершенен. Его не создавали ни первозданный ветер, ни сама вселенная — великая тайна таилась в прекрасном предвечном существе. Она пребывала в форме неосознанной материи, где мысли оставались чистой пустотой, а жизнь текла по законам вечности.
Но когда настал день первой мысли, сошедшей из иного совершенного измерения, она осознала: её разум материален, а сама она — создательница миров. Все её творения были разными и непохожими друг на друга, но переплетались между собой, словно нити вселенной, плетущие узоры жизни из этой самой мысли.
Однажды та, чьё имя Барбело, парила в невесомости космоса. Её думы были легки и всесильны, а сама она была соткана из холодного, безупречного белого света и хрустальной, безмятежной мысли. Внезапно в её суть ворвалось тёплое, жгучее чувство, перевернувшее всё сознание, — любовь.
Словно космический взрыв, эта волна отбросила Барбело вглубь мироздания, и в тот же миг её облик преобразился. Внутри прозрачной груди, там, где бьётся сердце вселенной, разлилось живое золотисто-розовое пламя. Холодный свет её глаз сменился глубоким, тёплым сиянием. По эфирному телу пробежали импульсы первородного тепла, и её идеальные, но прежде застывшие черты лица впервые смягчились, озаренные великим изумлением и нежностью.
Прямо перед обновлённой Барбело развернулся новый, великий мир всепоглощающей любви. Вся его природа была живым продолжением её разума и чутко реагировала на малейшее движение мысли.
Этот мир не был застывшим — его ландшафты, законы и краски рождались и менялись от единого вздоха её сознания. Стоило Барбело подумать о нежности, как под её ногами расцветали сады из чистой энергии, чьи лепестки сотканы из розового тумана, а стебли — из жидкого золота. Набегающие волны безбрежных океанов этого мира пели ту самую мелодию, которую она только что зародила в своей голове.
Природа здесь подчинялась закону сотворчества разума и чувства. Когда Барбело испытывала трепет, небеса взрывались каскадами мягких неоновых полярных сияний, а горы, созданные из прозрачных кристаллов, начинали светиться изнутри. Стоило ей на мгновение задуматься, как весь мир замирал в благоговейной тишине, послушно ожидая новой формы, которую придаст ему её мысль. Это была вселенная, где материя являлась послушной глиной в руках влюблённого Творца.
Она решилась. Барбело сделала свой первый шаг, и послушное её разуму пространство мгновенно отозвалось на это движение. В ту секунду, когда её невесомая стопа коснулась первозданной материи, мир любви содрогнулся от сладкого трепета.
Под её ногой не было твёрдой земли — мысль Барбело соткала опору из упругого, светящегося эфира. В точке касания во все стороны побежали концентрические круги живого золотого света, похожие на круги на воде. Из этого импульса прямо на глазах начали прорастать хрустальные цветы, раскрывающие свои бутоны навстречу её теплу. Каждый шаг Барбело рождал новую реальность: её лёгкая поступь оставляла за собой шлейф из искрящейся звёздной пыли, которая тут же превращалась в холмы, окутанные нежным сиреневым туманом.
Она шла вперёд, и её мысли, согретые любовью, творили ландшафт этого мира. Пространство перед ней расступалось с тихим, хрустальным звоном, увлекая Барбело всё глубже в сердце её собственного, ожившего творения.«Так вот что значит жить, — беззвучно шептала Барбело, и её мысль эхом отзывалась вспышками новых звёзд. — Прежде я была лишь безупречным зеркалом пустоты. Мои прежние миры рождались из сухой геометрии разума — идеальные, но мертвые, словно лед в бесконечной ночи. Я создавала их, но оставалась слепа к их бытию. Но это пламя... Оно заставляет материю петь. Теперь каждый мой шаг — не холодный приказ, а признание. Я мыслю — и пространство расцветает золотом. Я чувствую — и время покорно замирает, пленённое моей нежностью. Я больше не одинокий наблюдатель в ледяном вакууме. Я и есть этот мир. Каждая волна, каждый хрустальный лепесток бьются в такт моему новому, огненному сердцу. Если одна лишь искра любви сотворила целую вселенную... на что же я стану способна, когда это пламя разгорится в полную силу? Я высеку вечность, в которой больше никогда не будет холода».Когда Барбело завершила свой внутренний монолог, её охватило доселе неведомое желание — разделить это сияющее пространство с кем-то ещё. Её мысль, ставшая концентрированной любовью, на мгновение замерла и устремилась вниз, к самой глубокой точке её золотого следа.В месте, где её стопа только что оставила шлейф из искрящейся звёздной пыли, золотые круги на эфире вдруг перестали расходиться. Они начали стягиваться обратно, закручиваясь в сияющую спираль. Хрустальные цветы, рождённые её шагами, склонили свои бутоны к этому центру, отдавая ему своё нежное свечение. Стоило Барбело подумать о тепле и защите, как этот вихрь энергии начал обретать плотность и форму.
Из переплетения световых нитей и её собственных чистых помыслов соткалось первое живое существо этого мира. Оторвавшись от эфирной земли, в воздух поднялось создание, в облике которого угадывалась абсолютная грация. Оно было соткано из полупрозрачного розового пламени и хрустальных крыльев, напоминающих лепестки тех самых цветов.Существо открыло свои глаза, излучавшие тот же тёплый золотистый свет, что и обновлённый взор Барбело. Оно сделало первый вдох, содрогнувшись от избытка жизни, и издало тихий, хрустальный звук, похожий на звон далёких колокольчиков. Это был первый голос в новой вселенной — голос, который воспевал своего Создателя. Существо плавно подплыло к Барбело и доверчиво коснулось крылом её светящейся руки, признавая в ней свою Мать.Увидев доверие в глазах своего первенца, Барбело ощутила, как её сердце захлестнула чистая, неодержимая радость. Это чувство было настолько мощным, что её мысль больше не могла сдерживать лавину творения. Радость Творца выплеснулась наружу, запускала цепную реакцию по всему новому миру.От её ликующего вздоха по эфирной глади побежали миллиарды золотых и бирюзовых искр. Каждая капля звёздной пыли, каждая мысль о счастье, сорвавшаяся с её разума, мгновенно обретала плоть. Из хрустальных садов, повинуясь её восторгу, в небо взмыли бесчисленные стаи светоносных существ — хранителей воздуха, чьи крылья были сотканы из радужных переливов и чистой эйфории. Они кружились в сакральном танце, наполняя пространство многоголосым пением.
Следом за ними из глубин поющих океанов начали подниматься иные сущности. Из жидкого золота и лазурных волн рождались величавые духи вод — мудрые, безмятежные, несущие в себе покой её умиротворенных мыслей. А там, где её радость касалась горизонтов, из сиреневого тумана соткались первые ангельские народы этого мира. Эти существа были сотканы из концентрированного света и мысли; у них не было грубых тел, но их силуэты лучились абсолютной любовью и преданностью.За считанные мгновения пустынный мир заполнился миллиардами живых, чувствующих душ. Все эти разнообразные народы и космические сущности были сотканы из разных оттенков её единой радости. Они не знали страха или боли. Настроившись на частоту её огненного сердца, они образовали единый, грандиозный хор жизни, славящий Барбело — Мать, чья мысль подарила им бытие.