Под прикрытием -8

  Утро было пасмурным. Евгений проснулся с тяжёлым настроением, долго лежал в постели, глядя на стоявший на прикроватной тумбочкой будильник. Прошла почти неделя после того памятного концерта, а подвижек не было никаких. Мирослава приняла ребят - Васнецова и Борткевича - в ресторан "Центральный" на работу статистами для вечерних выступлений и только... Где они промахнулись? Почему Боброва эти пацаны не заинтересовали для притона? Или всё ещё впереди?
  Султанов обратно взглянул на часы. Пора вставать, одеваться. Скоро подойдёт один из его агентов, работающих под прикрытием, Олег Борткевич, сухощавый брюнет среднего роста с чёрными широкими бровями, для подробного отчёта. Нужно узнать на каких позициях они находятся, как действовать дальше.
  Была пятница. Алексей по официальной версии находился в Краснодаре для переаттестации, жил в комнате у Терещенко, а на самом деле у Богданова были на него оперативные планы, о которых пока не знал никто. Сашка с утра уехал на дальний полигон в северную часть города на мотокросс под зачёт ГАИ с целой бригадой дорожных инспекторов. Терещенко сам начинал с таковых, но и теперь, когда сидел в дежурке у оперативников, навыки вождения автотранспорта были не лишними. Их тренер Боровой, был строг, но справедлив. Сегодня он уж точно спуску не даст, гонять по кольцу и с препятствиями будет до седьмого пота. Вспомнив про Сашку, Евгений поймал себя на мысли, что тут же по наитию видит бешеные глаза Боброва. Тот смотрел не отрываясь, как Терещенко изящно и мощно двигался на сцене, выдвинутой в зал в виде трёх ступенек, идущих к цирковому атрибуту - расписному барабану, с которого, как вихрь, спрыгнул Сашка прямо в публику.
- Ох, не нравится мне это, - проговорил Евгений, со скрипом садясь на кровати. - Ой, не нравится!..
  Одевшись, он выглянул в окно. Так и есть, пошёл мелкий дождь, который начал ещё ночью накрапывать, а сейчас стучал гулкой дробью по стеклу, заливая подоконник синими утренними слезами. Евгений нащупал в кармане пиджака, висевшего на стуле, маленькую фотокарточку, которую всегда носил с собой у сердца. Султанов осторожно вынул её, поставил на стол, прислонив к графину с водой. В пасмурной комнате сразу рассвело, это засветились глаза его жены Нелли. Она, как живая, сейчас смотрела на него с этой карточки своими весёлыми, искристыми глазами. Евгений сел на стул, протянул к ней руки в неудержимом порыве. Эмоции вышли наружу после сегодняшнего сна, он не мог себя больше сдерживать:
- Родная моя, любимая, - обращался он к Нелли, как к живой. - Прости меня за всё!.. За то, что мы не вместе теперь, за то, что я не смог предвидеть и предотвратить эту страшную беду! Но ты знаешь, родная, какая для меня это потеря... потеря тебя, а может быть и себя самого. Я держусь из последних сил только ради сына. Ты не волнуйся, с нашим сыночком уже всё хорошо, я сделал так, что он теперь находится в полной безопасности и будет скоро совсем здоров, но... Я никогда не успокоюсь, пока не дойду до конца, пока не увижу, как уничтожат, или я это сделаю сам, твоего кровожадного родителя и его подручного нелюдя... В церкви говорят, что надо прощать врагов своих, но... всё ли можно им простить?! Хотя, впрочем, речь касается только людей, а они - нелюди!.. Родная моя, приснись мне ещё раз! Почаще мне снись, как сегодня. Хотя я знаю, что твои появления всегда о чём-то предупреждают, они очень редки, но запоминаются, как сегодняшний радужный сон. Мы были с тобой в незнакомом фантастическом городе, молча ходили по его сказочным улицам, держались за руки. А потом ты исчезла, а я остался один. Стоял внизу у моря, у белой пенной волны, а ты появилась где-то наверху. Там на облачном пространстве вырос целый город с необычными домами. И ты ушла туда, за горизонт, где светит два солнца и взошли голубые планеты на лазурном небосклоне. Ты помахала мне рукой на прощание, а я ловил твой тревожный взгляд... Почему он был такой тревожный, Нелли?! Ты за меня боишься? Не надо!.. Потому что я уже давно перестал за себя бояться.
  Султанов встрепенулся:
- Да, надо записать этот сон в блокнот, не забыть. Уж очень он был яркий, как в кино, красочный!..

  Он вскочил, порылся в тумбочке, достал свой рабочий блокнот с черновыми записями беседы в кафе с Марго и другими фигурантами, с кем встречался на этой неделе, раскрыл его, стал нащупывать свою шариковую ручку на столе, но его порыв оборвал неожиданный звонок в дверь. Пришёл Олег Борткевич, как и было условлено.

  Парень нервно теребил в руках незажжённую сигарету, потом всё же закурил, приступая к разговору:
- Не знаю, но мы делали всё правильно, как было договорено, - говорил он. - Мирослава нас дрессирует у себя в студии танцев. Мы уже второй вечер до полуночи даём номера у Боброва в ресторане, потом нас отводят на съёмную квартиру и всё... Даже нет намёка на то, что мы будем ещё где-то находится. Но слухи идут среди обслуги о том, что где-то есть место, где обслуживают отдыхающих с особым шиком. Туда приезжают развеется с большими деньгами. Но ведь мы не портовый город с ресторанами-варьете, где гуляют иностранные матросы, сойдя на берег, мы краевой центр. Нам по статусу не положено иметь ночных танцоров, да ещё стриптиз!.. Бобров страхуется, как мне показалось.
- Кто ещё с вами контактировал за это время? - спросил его Султанов.
- Странный человек по фамилии Кругликов. Полный, очкастый, настороженный. Очень придирчиво за нами глядел в первые дни. Теперь нет- отстал!
- В своих разговорах они Карину не упоминали?
- Нет, никогда не слышал. И вообще, оба ведут себя, относительно нас, крайне осторожно, я бы даже сказал - напряжённо. Похоже, они, Бобровы, кому-то не верят, или вам, или же нам. В чём-то сомневаются. Но пока выводы делать рано. А вот про вашего танцора Терещенко упоминают между собой довольно часто, сравнивают его со всеми остальными.
- С этого момента подробнее, - попросил Евгений, усевшись поудобнее.
- Бобровы, похоже, его номером на выступлении в ДК, просто очарованы. Мирослава постоянно повторяет: "Нам бы такого танцора!"
- Куда?! В ресторан?
- Не упоминала она про это. Просто высказывала свой восторг, а Бобёр только хмыкал в ответ.
  Оба замолчали. Пока Олег курил, Султанов внимательно его рассматривал, потом спросил вкрадчивым голосом:
- Почему ты согласился работать на Полянского? От безысходности, или же тут денежный вопрос?
- Как вам сказать? - стряхивая пепел с сигареты, Олег опустил глаза, приподняв густые, как у Евгения, чёрные брови.
- Ближе к правде. Нам с тобой без откровенности не обойтись.
- Понимаю!.. Пожалуй, отвечу, - парень немного помолчал. - Должно быть первое. Потому что безысходность присуща всем детдомовцам. Ну, а так же деньги для меня никогда не были лишними. Верите или нет, но я первый раз в жизни нормально наелся в ресторане у Бобровых. Тут уж для нас ничего не пожалели, потому что мы в первый же вечер рассказали Мирославе наши подлинные биографии. Тоха Васнецов не из детдома, но его при живых родителях отдали в интернат с пятого класса, когда отец и мать спились. Тоже не сахар. Он из нашей горемычной среды, мы вместе давно дружим, и вместе пошли к Полянскому, как отслужили в армии. Был набор в школу милиции, но мы по здоровью бы не прошли. И тут нас стали агитировать вступить на другое поприще борьбы с преступностью... Я согласился сразу, потому что не знаю, какого рода и племени, кто я, откуда, когда родился?.. Чести семьи не замараю своей грязной работой, мне нечего терять. А Тоха долго колебался, думал, но всё же согласился. Мы с ним имеем спортивные навыки, а всему остальному по акробатике, дочка Субботина нас подучила. Спасибо ей за это!
- Но вы же, мне известно, после армии вместе с Васнецовым выступали в Ростовском цирке. Почему ушли?
- Там большая конкуренция. Нас не стали долго в трупе держать. Берут блатных, или из цирковых семей на постоянку. Это было ещё одним аргументом в пользу предложения Полянского, - парень ответил, улыбнувшись.
- Понятно, больше вопросов нет. Напиши мне отчёт во всех подробностях и... свободен!
  Султанов протянул парню через стол лист бумаги с шариковой ручкой:
- Или ты предпочитаешь писать пером из чернильницы? - пошутил он, чтобы разрядить немного напряжённую обстановку.
- Нет, спасибо! - смутился Олег.
- Пиши-пиши, а я пока чай согрею, - Султанов вышел в кухню своей конспиративной квартиры, но обернулся в дверях на скорбно согнутую фигуру этого несчастного парня, сидящего за столом, у которого не было светлого будущего, у него теперь впереди вообще ничего не было.

  Сашка наматывал круги на мотоцикле по стадиону, который летом использовался как велотрек, с беговыми дорожками для легкоатлетов. Теперь была середина осени, капал дождь, грязь летела из-под колёс, забрызгивая шлем бурыми лепёшками.
Вот Боровой поднял руку и они остановились у последней финишной черты.
- А теперь пойдёте объезжать препятствия на полигоне. За мной со стадиона в чистое поле! - зычно скомандовал тренер, театрально выкинув руку вперёд.
Если на самом стадионе было грязно, то на полигоне просто топь!.. Непролазное жидкое месиво хлюпало из-под колёс, не давая манёвра для чистого разворота. Боровой был в восторге:
- Давайте, наяривайте... А теперь газу по кругу, молодцы, ещё кружочек, ещё!.. Пошли, обгоняйте, толкайтесь! Во время погони на мотоциклах вы должны хорошо ориентироваться на любой поверхности. Шаткий грунт нам только в помощь. Не нойте, стражи порядка! Вы должны быть в тысячу раз проворнее всяких там бандюг!
  Сашка старался, как остальные, из последних сил. Пот заливал лицо, глаза. Под шлемом волосы взмокли и слиплись в тугие плети. Он пошёл на очередной круг. Мотоцикл взревел и остановился, окунувшись колёсами в глубокую грязь. Боровой закричал на него. Сашка, что было мочи, вырулил, выкатил своего стального коня, снова понёсся, объезжая препятствие, к дальней бровке полигона. С правой стороны на низких скамейках промелькнули подошедшие зрители. "Интересно, - мелькнула мысль, - кто это припёрся сюда в такую противную погоду?!" Терещенко даже повернул голову от удивления к этим самодельным трибунам. Но вот откуда-ни-возьмись, из облаков выглянуло низкое солнце, осветило полигон, бросило свои лучи на пёстрые наряды сидящих, наблюдающих за ними девчонок. Одна смотрела особенно пристально, свежий ветер трепал её пёструю, газовую косынку. Сашка проехал с чувством повтора мимо. Он уже где-то видел эту фигуру, это лицо, даже косынка была та же. Но где, когда в его памяти могла отпечататься эта встреча?! Терещенко развернулся на бровке, ему захотелось ещё раз проехать возле скамеек, разглядеть это явление, эту до боли похожую на кого-то девчонку. Он газанул, пошёл на обгон своего впереди идущего товарища, подъехал к трибуне, повернул голову уже на лево и... от избытка чувств, в момент всколыхнувшихся горячей волной, не смог удержать мотоцикл на скользкой трассе. Тот сперва пошёл юзом, а потом вовсе завалился на бок. Сашка со всего разгона рухнул лицом в бурую жижу. Над ним тут же выросла фигура Борового в чёрном коротком пальто и серой кепке с широким козырьком:
- Это тебе не на барабане чечётку отбивать, - уперев руки в бока, с ухмылкой издевательски, говорил он. - Циркач!.. Поднимайся, поправь шлем, осмотри транспорт и... вперёд!
  Сашка не мог вперёд. Он поднялся, сел прямо в грязь возле своего мотоцикла. А к нему от трибун спешила та, которая явилась причиной его постыдного схода. Этой девушкой, такой близкой и узнаваемой была - Алька!..

  Она присела возле него на корточки. Сашка снял шлем, пригладил мокрые волосы:
- Ты?! - только и смог выговорить он. - Откуда?
- С подругой приехала, - тихим, вкрадчивым голосом, проговорила она. - У неё муж тренер по мотоспорту. Соревнования сейчас будут вечерние с вашими местными командами. Мы приехали из Новороссийска, я теперь там живу у тёти, маминой кузины. Меня из столовки направили на работу туда после училища, на базу спортивного питания. Благо где жить было и я согласилась. К тому же муж подруги там работает в этом же ведомстве, нас с ней хорошо пристроил. А ты где теперь, в Краснодаре?
  Сашка молча поднялся, отряхнул со штанов и ботинок налипшую грязь, поднял свой мотоцикл:
- Я ещё пройду два круга... Ты подожди.
- Пять, пять кругов - Терещенко! - гаркнул на него рядом стоявший Боровой.
- Хорошо - пять!.. Так подождёшь?! - обратился он к Альке.
- Конечно, езжай!.. Я подожду!

  После этой изнурительной гонки он, скинув с себя шлем и куртку, сидел на подножке служебного газика, на котором приехал тренер, ожидал его для вынесения итогового вердикта:
- Ладно, ставлю зачёт! - гаркнул Боровой. - Но ещё раз говорю, это тебе не цирк! Тут твои кренделя и пируэты ни к чему. Мотоцикл - машина серьёзная.
  Он ещё что-то гудел возле уха, но его слова слились с внешним шумом, не проникая в сознание. Сашка устал, грудь тяжело вздымалась, взмокшие волосы сосульками упали на испачканное лицо от грязных брызг после падения. Но глазами он продолжал искать Альку. Она же обещала остаться до конца прогона. Дождалась или нет? Он вытер лицо грязной ладонью. Сквозь солёный туман, застилающий глаза увидел, как по мокрому глянцу поля в строну стоявшей тренерской машины шла невысокая девушка в газовой косынке.

  Они долго ходили по городским окраинам в этот вечер. Закатное солнце на холме у старого парка подсвечивало их силуэты:
- Ты замужем? - спросил Терещенко, когда прощание было уже близким, автобусы внизу стояли на дороге, собирая к отъезду команды велосипедистов и мотогонщиков.
- Нет, но скоро выйду. У меня есть жених, неплохой парень. Геолог. Сейчас он со своей партией уехал в Казахстан. Что-то там ищут в песках, раскопки проводят. А ты, женат? - она посмотрела на Сашку с любопытством.
- Нет ещё... но тоже собираюсь!
- Я не сомневаюсь, что соберёшься, хотя... думала, что ты уже успел. Ты всегда был бойкий, шумный, быстрый! Признаться, я глядя на тебя, немного робела...
- Почему?! - Сашка остановился.
- Потому что задумывалась иногда - это какая же тебе нужна жена, с твоим-то темпераментом?! Одной будет мало!
- Ты серьёзно?!
- Ещё бы! - она рассмеялась.
Терещенко, вздохнув, медленно двинулся вперёд.
Они спустились с холма, прошли по дороге к автобусам, остановились у дорожного знака стоянки автомобилей.
- Возьми мой адрес, на всякий случай. Будешь в Новороссийске - заходи! Я буду рада видеть тебя, Александр!
  Алька протянула ему клочок бумажки, он принял, положил в карман куртки.
Они постояли на ветру, пока спортсмены и тренеры садились в автобусы, пока загружали гоночные велосипеды на бортовой грузовик, только что вывезенные с трека, где команды принимали участие в соревнованиях на местном стадионе. Наконец первые машины тронулись. Алька, как-то лихорадочно встрепенулась. Сашка протянул ей свою горячую ладонь. Она схватилась за неё, в каком-то безудержном порыве быстро подтянулась на мысочках к его лицу и чмокнула в губы на прощание.

  ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.