Последний сборщик черники

Лес дышал прохладой и сырым мхом. Огромный бурый медведь-гризли  шёл по склону горы так тихо, словно был не полутонным хищником, а лёгкой предрассветной тенью. Его мощные лапы с длинными, грозными когтями мягко погружались в подушку из сырых листьев и мха
Осень уже коснулась вершин лиственниц, окрасив их в золото. Гризли знал что скоро придут большие холода. Пора было искать берлогу. Но сегодня он не спешил.
На небольшой полянке, защищённой от ветра гранитными валунами, чуткий нос медведя уловил сладкий, едва заметный аромат. Черника. Поздняя, переспелая, уже тронутая первыми ночными заморозками.
Гризли опустился на брюхо прямо среди кустов. Его массивное, покрытое густой шерстью тело выглядело устрашающе на фоне хрупкой россыпи синих ягод. Медведь замер, прислушиваясь к шороху кедровки в вышине, а затем вытянул губы трубочкой.
С поразительной, почти ювелирной нежностью этот лесной великан начал снимать губами одну ягоду за другой. Густой сок красил его пасть в тёмно-пурпурный цвет. Он не ломал ветки, не крушил кусты своими страшными когтями. В этот момент в его движениях не было ни капли той ярости, которой так боялись волки и люди. Только глубокий, спокойный покой.
Маленькая лесная мышь выскочила из-под корня старого пня, замерла, заметив гигантскую лапу, и задрожала. Медведь медленно повернул к ней свою огромную голову. Он просто посмотрел на крошечное существо своими маленькими, умными глазами, издал тихое, утробное фырканье — словно пожелал доброго дня — и снова вернулся к своей чернике. Мышь, осмелев, шмыгнула мимо когтя-кинжала прямо в свою норку.
Солнце опускалось за горизонт, окрашивая лес в тёплые янтарные тона. Гризли поднялся, отряхнулся от  листьев и бросил последний взгляд на опустевший кустарник. Весь мир вокруг него затихал, готовясь к долгому сну, и сам он, согретый последним теплом уходящей осени, медленно двинулся вверх по склону — навстречу своей зиме.