Почему победило христианство

Почему христианство победило: от катастрофы к универсальной надежде
Размышление о том, как поражение одного народа стало основой для веры сотен миллионов

Часто встречается утверждение, что христианство зародилось как вариант иудейской ереси. Это и так, и не так. Скорее христианство стало продуктом крушения еврейской религиозной спеси. В конечном итоге на почве иудаизма была создана не секта, а опровергающая его противоположность.

Чтобы понять, почему это произошло, нужно погрузиться в атмосферу Палестины I века — времени, которое Лев Гумилёв назвал бы взрывом пассионарности еврейского народа.

Часть первая. Атмосфера ожидания и крушение надежд
Находящаяся под властью Рима Палестина жила ожиданием скорого Божьего суда. По этой земле едва ли не толпами бродили пророки, проповедники и мессии. Проповедник Февда встал во главе четырёхсот сторонников — римляне с ним расправились. Римские войска уничтожили Афронта, претендовавшего на царский венец, и некого Египтянина, собиравшего толпы приверженцев. Кроме них история сохранила имена Езекии, Симона бар Гиора, Иуды Галилеянина, Менахема и Симона из Переи. Секта ессеев, группировка зелотов, банда сикариев — кинжальщиков, убивавших в толпе короткими ножами, — всё это накаляло атмосферу религиозно-политической смуты.

Но в чём была причина этого бурлящего котла? Чтобы ответить, надо обратиться к тому, какое впечатление производили иудеи на римскую элиту. Через век после завоевания Иерусалима Помпеем Великим (63 год до н.э.) Иудея оставалась для римских патрициев «дырой в углу» (Цицерон). Но это была весьма своеобразная «дыра» — иудеи находились в лучшем положении, чем остальные подданные Рима, их элита требовала и добивалась особого положения. Сенека писал: «В Иерусалиме побеждённые дают законы победителям». При этом римляне проходили у иудеев по графе «идолопоклонники и язычники», а сами евреи считали себя богоизбранным народом. Не важно, как возник этот феномен, — важно, что евреи истово, фанатично в это верили. Вера была столь велика, что формировала изумлявшее римлян поведение.

Понятно, что в ту пору сама мысль спровоцировать войну с Римом была полным сумасшествием. Но только не для тех, кто был абсолютно уверен в Божественном участии. Многие историки отмечают высокий моральный дух и храбрость евреев в Иудейских войнах. Но одно дело сражаться с лучшей армией мира, будучи ополченцем, и совсем другое — если знаешь, что твоим резервом является несокрушимая Божья сила, связанная с Заветом.

Вера в Божественное участие была столь безгранична, что когда в конце августа 70 года римские воины крушили и жгли Храм в Иерусалиме, евреи с семьями шли в самое пекло — посмотреть, как появятся ангелы Яхве и сотрут в пыль безбожную рать.

Но не случилось. Не произошло.

Часть вторая. Катастрофа как рождение новой веры
И сегодня, по прошествии двух тысячелетий, еврейские мудрецы не в силах найти ответ на естественно возникающий вопрос: почему Бог не защитил свой собственный дом — Второй храм? Ведь то, что не защитил, — факт. Значит, не мог? Не захотел? А как было объяснить немыслимое святотатство, когда Им продиктованную Тору вместе с золотой минорой, изъятой из Храма, проволокли в обозе парада в честь победы Рима?

Реформы царя Иосии централизовали монотеистический иудаизм в Иерусалиме и в руках священников до такой степени, что уничтожение Второго храма сделало невозможным принесение жертв Богу. Разгром ликвидировал как класс иудейское священничество во главе с Синедрионом.

Нам, ныне живущим, крайне сложно понять, что пережили евреи. Удар был настолько сокрушителен, что в результате не только на тысячелетия исчезла еврейская государственность, но сначала треснул, а затем и развалился иудаизм.

Итогам Иудейской войны надо было дать объяснение. И оно появилось: Бог отвернулся от евреев. За что? Что такое невероятное могло произойти, что Яхве преступил через наложенное самоограничение — любить евреев вне зависимости ни от чего? Каким гигантским должен был быть проступок?

Среди всех возможных объяснений в итоге единственным окончательно признанным стало то, что евреи не поняли, отвергли, осудили и отправили на смерть с криками «Распни его» сына Бога — Христа.

Часть третья. Христианство как заполнение пустоты
Здесь надо сделать существенное замечание. Рассматривая зарождение христианства, я не вхожу в дискуссию о реальности описываемых событий. Суть анализа не меняется от того, признаём ли мы, что Иисус существовал действительно, или весь Новый Завет — сборник мифов. Христианство, как любое цивилизационное явление, возникло в силу невероятного случайного переплетения событий. Его развитие впитало судьбы миллионов людей. И результат не зависит от того, правдивы или ложны религиозные тексты. Действия и бездействия, приведшие к христианству, дошли до нас в виде мифов, которые по определению Платона не являются ни истинными, ни ложными.

Интересы людей правят миром, они же правят и любые тексты.

Отношение к Иисусу еврейского духовенства определялось тем, что он последовательно создавал новый, противоречащий устоявшемуся, вариант иудаизма. Этим он и снискал ненависть религиозной элиты. Из всего нагромождения историй осуждения Христа можно выделить очевидное: уничтожение Иисуса для Синедриона являлось актом самозащиты. «Этот Человек много чудес творит. Что нам делать? Если оставим Его так, то все уверуют в Него» (Ин. 11:47-48). Смысл содеянного сводился к тому, что никакие иные способы остановить продвижение Иисуса не возможны, поэтому иудеи «положили убить Иисуса» (Ин. 11:53).

Были ли проповеди Иисуса более радикальными, чем речи иных пророков? Ответа мы не найдём. Но совершенно ясно, что в отношении Христа еврейской элитой было совершено уникальное по смыслу преступление: это был первый случай, когда евреи использовали язычников и врагов Израиля для разрешения своих религиозных противоречий. Идея убить своего единоверца руками оккупантов принадлежала Синедриону, собравшему тридцать сребреников, осудившему Иисуса на смерть, передавшему его в руки прокуратора Иудеи, организовавшему всенародное волеизъявление: «И, отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших» (Мф. 27:25).

И хотя римлянами евреям было запрещено убивать, это их никогда не останавливало — на улицах Иерусалима убивали десятками. Но с Иисусом было иначе. Его, идеологического врага Синедриона, расчётливо сдали для расправы римлянам.
Евреи обвинили еврея в преступлениях против Римской империи. В тех обстоятельствах это стало большой ошибкой. А преданный закланию оказался ещё и Мессией, и Сыном Божьим.

Часть четвёртая. Павел и рождение универсальной религии
Гениальный апостол Павел, как видно из его писем, виртуозно воспользовался случаем. Именно он задал тренд раскола иудаизма, изначально формируя свою паству в основном из иудеев, живших за пределами Израиля. Именно евреи стали протохристианами, искренне уверенными, что исповедуют более правильный, морально чистый вариант религии их отцов. Павел фактически отменил законы Моисея, создав проран, через который в монотеистический мир хлынули миллионы язычников, обретающих христианскую веру — неиудаизм.

Для утверждения христианства как мировой религии должны были свершиться множество событий. Но среди них решающим импульсом стали итоги Иудейской войны и разрушение Второго храма. Христианство первого века было микроскопическим, крайне слабым религиозным новообразованием. Оно могло сойти в небытие, как случилось со множеством иных новаций. Но сведение к нулю влияния религиозной власти жрецов Второго храма — саддукеев — сформировало идеологический вакуум, который эффективно заполнили последователи апостола Павла.

Часть пятая. Почему христианство стало привлекательным для всех?
Итак, почему же христианство, рождённое в катастрофе одного народа, стало универсальной религией для сотен миллионов людей, говорящих на разных языках, живущих в разных культурах и условиях?

Первое. Универсальная история о жертве и несправедливости.
Христианство предложило миру нарратив, который резонировал с глубинными человеческими переживаниями. История о невинно осуждённом, преданном своими, но воскресшем — это архетип, который понятен любому человеку, независимо от его культуры. В нём есть всё: драма, надежда, обещание победы над смертью. Это не элитарная мудрость для посвящённых, как в языческих мистериях, а история, адресованная каждому.

Второе. Отказ от этнической исключительности.
Иудаизм был религией одного народа. Чтобы стать иудеем, нужно было родиться в нём или пройти сложный путь обращения. Христианство, благодаря Павлу, отменило это требование. Оно провозгласило: «Нет ни Еллина, ни Иудея». Это был революционный акт, который открыл двери для всех — римлян, греков, египтян, варваров. Любой мог стать «избранным» не по крови, а по вере. Это был мощнейший демократический импульс в мире, где статус определялся происхождением.

Третье. Этика любви и прощения.
В мире, где безраздельно господствовала логика силы и мести, христианство предложило нечто иное: «Любите врагов ваших», «не противься злу», «прощайте друг другу». Это не было слабостью. Это был вызов всей сложившейся к этому моменту иерархии ценностей. Это была новая мораль, которая давала чувство собственного достоинства даже рабу. Христианство превратило унижение в добродетель, а страдание — в путь к очищению. Для миллионов угнетённых это стало откровением и породило надежду.

Четвёртое. Обещание личного бессмертия и справедливости.
Языческий мир предлагал смутную загробную жизнь — тени в Аиде, где нет ни радости, ни смысла. Христианство предложило личное воскресение, вечную жизнь для каждого. И — главное — конечное торжество справедливости: последний суд, где все получат по заслугам. В мире, где  власть была несправедлива, где сильный всегда оказывался прав, это обещание было невероятно притягательным.

Пятое. Община и социальная поддержка.
Ранние христианские общины были не просто собраниями верующих, а ячейками взаимопомощи. Они поддерживали вдов, сирот, бедных, больных. В огромном и равнодушном мире человек обретал «семью» — братьев и сестёр во Христе, которые не оставят в беде. Это была реальная, осязаемая поддержка, которую не давало никакое государство.

Шестое. Простота и доступность.
Христианство не требовало сложных обрядов, многолетнего обучения, знания священных текстов. Оно говорило на языке простых людей. Вера в сердце, любовь к ближнему, надежда на спасение — это было понятно каждому: рабу, солдату, женщине, ребёнку. Сложные теологические построения появятся позже. На старте всё было просто — и оттого очень притягательно.

Седьмое. Магия цифр и символов.
Конечно, магия цифр существует, но она бывает обманчива. Сила в истории не всегда синоним количества. У Христа было всего двенадцать подписчиков. Но христианство стало ведущей мировой религией. Массовая христианизация началась с того момента, когда удалось поставить знак равенства между язычеством и дикостью. Выстраивание прямой линии от Адама через Ноя и его сыновей до себя оказалось самым эффективным способом достижения властителями высшего уровня легитимности.

Так сформировался мировой христианский тренд.

Вместо заключения
Христианство победило не потому, что его истинность была доказана. А потому что оно ответило на вопросы, которые не задавали другие религии. Оно дало надежду тем, у кого её не было. Оно дало смысл тем, кто жил в мире без смысла. Оно создало общину для тех, кто был одинок. Оно предложило прощение тем, кто считал себя недостойным этого.

Евреи не смогли (не стали, не захотели) оспорить новозаветную историю распятия Христа — и в итоге получили опровержение иудаизма, которое сегодня называется христианством. Но это опровержение оказалось не просто отрицанием, а новой, универсальной надеждой. И в этом, возможно, и состоит главная ирония истории: катастрофа одного народа породила веру для всех остальных.