Пермская летопись, Решетниковская продолжение 3

*Сквозь судебные дебри*

Поскольку Федор Решетников начал службу в Екатеринбургском уездном суде, хотелось хотя бы кратко уяснить его сферу деятельности.  Иными словами, разобраться со входящими и исходящими бумагами. К сожалению, информации по этому вопросу в Губернских ведомостях было кот наплакал, а местные архивы, если сохранились, то они для меня – за тридевять земель.

Партнеры и противники

По общему правилу в этих судах на первом месте стоят дела о рассмотрении сделок с недвижимостью и спорах  по договорам и контрактам. 
Например, в 1862 году в Екатеринбургском уездном  суде намечалось слушание по иску Глазырина Никона Никитина, крестьянина Логиновской волости, к временно-обязанному крестьянину Кыштымского завода Крючкову Василию Абрамову на 316 руб. 95 коп. за выработку по договору извести. (В те годы отчество крестьян, мещан и купцов в  документах не склонялось; причиной данного иска стала неоплата заказчиком работ. Любопытен статус заказчика – временно-обязанный крестьянин.)

Составить конкретное представление о деле по этим строчкам газетного объявления невозможно; бывает, что контракт – это многостраничный документ. Например, в 1837 году инженер – полковник Меньшенин, подполковник Чебаевский, обербергмейстер  Вейц и купцы Тит Зотов и Прокопий Коновалов составили компанию на отыскание и добычу золота в Восточной Сибири.
В 1847 году коллежский асессор Рышкин стал доказывать в суде право на участие в доходах этой  компании, приобретенное им от лиц, которые были первоначальными участниками – купил  несколько паев. 
Естественно, упомянутыми совладельцами ему было отказано; дескать, приобретение паев совершено неправильно, да и золота компания не нашла, так что делиться нечем. Екатеринбургский уездный суд и Городовой магистрат 3 сентября 1856 года в иске отказали, а Пермская судебная палата 20 декабря 1857 их решение утвердила. Рышкин  обратился в Сенат, который  посчитал доводы совладельцев неубедительными: компания золото добывала, паи приобретены на законных основаниях. Точку в деле поставил Император – сторонам нужно договариваться в третейском суде. Узнавать фамилию тогдашнего председателя Пермской судебной палаты я не стал.

Вот еще  пример с подобными делами. 15 апреля 1859 года почетный гражданин Кони и братья Пашковы Сергей, ротмистр, и Николай, кол. сов., заключили договор о том, что братья выковку железа на своих заводах за 1860 год на 150 тыс. пудов продают ему за 165500 руб. сер. и доставляют металл по открытии навигации  в мае месяце в город Лаишев, Казанская губерния, на своих  барках  безденежно. ( Приведенные фамилии московских  деятелей известны и комментариев не требуют.

Справка  для любознательных: СПб Управа благочиния в 1866 году наложила запрет на имущество Шаумана Ивана Петрова, кол. рег., за неплатеж 2000 руб. с интересами Кони Николаю Семенову, Московскому 1-й гильдии купцу , и еще по двум векселям на 600 и 750 руб.) Если какие-то барки не доплывут до города, то груз из контракта исключается. Если же доплывет больше 150 тыс. пудов, то Кони волен или  принять излишек по той же цене или отказаться. Поверенный заказчика, Семен Кони, принял в Лаишеве 126500 пудов на 139150 руб. сер., т. е. меньше контракта, и возник вопрос об оплате  неустойки в 15 тыс. руб. Пашковы утверждали, что поставили все выработанное  заводами железо и не нарушили контракт, потому что исходные 150 тыс. пудов – цифра условная. Оппоненты обвиняли их в лукавстве, потому что заявленное к продаже  железо было расписано по сортам, т. е. уже лежало на складе.  Одним словом, каждый бился за копейку из последних сил. Наивно полагать, что Пашковым было бы проще сочинить легенду о якобы утонувших барках. Ни один начальник дистанции, контролирующий движение судов на своем участке, не дал бы такой справки под угрозой уголовного преследования. ( В этнографическом очерке Решетникова о вероятных проделках начальника Пермской дистанции говорится мимоходом.)

Понятно, что канцелярский служитель, готовящий материалы подобных дел к рассмотрению на заседании суда, лицо постороннее, на исход не влияющее. Его задача – принять заявление, проверить наличие всех требуемых документов и их достоверность, послать соответствующие запросы и т. д. Но обладание подобной информацией дорогого стоит!
   
Другим массовым явлением было утверждение уездными судами сделок с недвижимостью.

Например, Машаров Иван Афанасьев, камышловский 3-й гильдии купец, приобрел у купеческой жены Карповой Евдокии Степановой деревянный дом со службами и землей за 300 руб. на Торговой улице. Его брат Машаров Никита Афанасьев, государственный крестьянин Пышминской волости, купил у мещанина Анисимова Николая Петрова деревянный дом со службами и землей по Сибирской улице за 300 руб. Купчие, т. е. свидетельства на недвижимость, были  выданы Камышловским  уездным судом; обоснованность  цены объекта не проверялась. 
На это обстоятельство следует обратить особое внимание. Было немало случаев, когда  в качестве залога по выполнению казенного подряда принимался дом с одной ценой, а при срыве контракта оказывалось  что его реальная цена значительно ниже.
 
Для полноты характеристики участников этих сделок приведу еще один факт.  Машаров Афанасий, служитель Шайтанского завода, доверенный Соловьева Степана, С П б купца, подал заявку Уральскому горному правлению на открытие им золотого прииска в Гороблагодатском округе на реке Сусленке, впадающей в реку Ольчик. Он же заявил об открытии  прииска в Верхотурском и Кунгурском уездах по ключу , не имеющему названия, впадающему в Межевую Ушку и по реке Гаревой, впадающей в реку Серебрянку. Был ли этот Машаров в родстве с вышеупоупомянутыми однофамильцами, я не знаю. Просто Шайтанский завод фигурирует  в этнографическом очерке Решетникова; туда шествовали подлиповцы  наниматься бурлаками.

Чемезов Василий Петров, дьячок Троицкой церкви села Катайского этой же волости и того же Камышловского уезда, получил в суде купчую на двухэтажный деревянный дом со службами и местом  государственного крестьянина Булычева Афанасия Евтихиева, стоимостью  200 руб. Он же в свою очередь продал Булычеву свой деревянный дом в этом же селе за 300 руб. Было ли расхождение этих двух сумм действительным или заранее оговоренным – судить трудно. Одним словом, в этих делах очень много всяких сюжетов, когда одна сделка выступает своего рода прикрытием других отношений. Например,  Мишалкин Михаил Михайлов, крестьянин Нижегородской губ., Лукояновского уезда, заштатного города Починки купил в Шадринске у мещанской жены Вторушиной Ларисы Дмитриевой деревянный дом со строениями за 300 руб. сер. и получил   купчую от Шадринского уездного суда. Во всех случаях стоимость недвижимости приличная!
Дело было с векселями.
А вот дело Москвина Иван Яковлева, верхотурского мещанина: по решению Городового магистрата на 7 мая 1862 года была назначена продажа в Воскресенском приходе его одноэтажного деревянного дома без фундамента с надворными постройками за неуплату 56 руб. по векселю мещанину Пальцову Зиновию Михайлову. Всю эту недвижимость оценили в 24 руб. сер. Как Пальцов выдал Ивану Яковлевичу вексель при таком обеспечении – диву даешься! А может между ними были какие-то иные отношения и потеря 32 рублей ничто  – кто знает.

Любознательным  сообщу, что вторая жена известного горнопромышленника Акинфия  Демидова была из рода тульских купцов Пальцовых; у нее было три брата – Иван старший и младший, и Семен. По первой жене у Акинфия было три шурина из купцов Коробковых – Тимофей , Карп и Федор Тарасовичи. Сам Акинфий по указу Императора в 1710 году стал нижегородским дворянином. Связаны ли с ним другие нижегородские Демидовы, я не выяснял.
 
Вот еще похожий пример. Соликамский городовой магистрат на 21 марта назначал  продажу движимого имущества  купца 3-й гильдии Удникова Петра Николаева за неплатеж денег чердынскому 2-й гильдии купцу Юрганову Константину Егорову. Намеченные к продаже  мебель, картины, чайная и столовая посуда, сбруя, домашний скот и пр. были оценены на 240 руб. 56 коп. Фамилия этого векселеполучателя привлекает  внимание созвучностью с упомянутой фамилией чердынского городничего Варганова.

Забавный случай с вексельным обеспечением произошел с чиновником 14-го класса Пермикиным. Торгующий мастеровой Уткинского завода Демидовых Дмитрий Веснин занял у штаб-лекаря Устинова 1 мая 1845 года 6200 руб. сер. под указные , т. е. Правительственные %% на 10 месяцев, и только на этот срок чиновник за Дмитрия  поручился. (В Войске Донском были торгующие казаки.) Вексельные месяцы прошли, Устинов к поручителю с претензией не обращался, присутственные места тоже безмолствовали, а  мастеровой скрылся в соседнюю губернию.  Пермикин тоже живет спокойно. И вдруг по просьбе Устинова Екатеринбургская управа благочиния       ( так называлась полиция) описывает  его имущество, а самого задерживает и не дает заниматься бизнесом. Начинается многолетняя переписка с Енисейским губернским правлением по отысканию беглого Веснина и ареста. Итог судебных разбирательств таков: действия Пермского губернского Правления Сенат признал правильными, Пермикин был обязан в день истечения срока действия векселя обратиться в уездный суд с просьбой о снятии своего поручительства по злосчастному векселю. Такова цена за легкомысленную добродетель!   

Масштабы опубликованных в Ведомостях сообщений о сделках и исках свидетельствуют о том, что рыночная жизнь Пермской губернии била не очень сильным ключом. Однако операции с пермской недвижимостью, которые оформлялись в других присутственных местах Империи, остались, как говорится, за кадром. Здесь уместно сказать несколько слов об одной крупной хозяйственной фигуре.
 
Среди  крупнейших железных фабрикантов в Империи были наследники коллежского советника Петра Савича Яковлева.
(К этой простой русской фамилии принадлежал и столичный купец  Яковлев Сила Алексеевич, женившийся в октябре 1837 года вторым браком  на девице  Зверковой  Анне Васильевне, дочери  почетного гражданина и владельца одного известного  Гоголю  дома) На Петербургской мануфактурной выставке 1861 года наследники получили Большую серебряную медаль за железо разносортное.
Комитет министров разработал  специальное Положение об Управлении общим имением наследников Яковлева, которое имело общегосударственное значение – с ним были связаны десятки тысяч людей. Император утвердил Положение 19 января 1862 года. Это Общее имение наследников Яковлева состояло из Невьянских железоделательных заводов и золотых промыслов со всеми их фабриками, строениями и материалами; домов в С-Петербурге, Екатеринбурге и Перми; денежного капитала. Все имущество разделялось на 1500 долей, для управления создавалось Главное Правление с местопребыванием в столице, решения должно было принимать Общее собрание владельцев паев. Так что ни Екатеринбургский уездный суд, ни Пермская уголовная и гражданская палата о рассматриваемых Правлением исках по своим территориям могли и не знать. Впрочем, Правлению могла быть полезной деловая информация по конкретному уезду.
(Продолжение 4 в следующей части)