Секретики, секретики

Понятие секретов относительно, как и подача правды от определенного лица. Кто-то считает, что секрет – это сломанная, или украденная вещь. Для кого-то – это плохие поступки и пакости. Возможно чужие тайны, услышанные и хранимые, как первая личная игрушка.

А для меня секретики – это эмоции. Любые поступки определяют эмоции, которые владеют всем человеческим существом. Такие себе семь смертных грехов, которые сподвигают нас творить непостижимое, осознавать – это и прятать от всех.
Зависть движет людей к воровству, предательству, злословию и многому неприятному Гнев – толкает на агрессию, или наоборот на тихую подлую месть. Любовь…ну любовь может не только возвышать и расправлять крылья, она способна и ограничивать, крушить и подавлять.

Моим секретиком всегда была…ненависть к окружающим. Безразмерная, как космос, черная, как самая непроглядная тьма, яростная, как пламя бушующего вулкана. И те, кто меня знают сейчас округляют глаза и оглядываются по сторонам: «Ну ты что на себя наговариваешь? Ты же добрая, милая, спокойная…» И поток определений, описывающих некое хрупкое серое липкое и жидкое существо с эфемерным характером, не иссякнет на ближайшие пол часа… И все они будут не правы. Ненависть во мне растили годами, её поливали требованиями быть лучше всех, она зрела от запретов и привитых социальных норм. Она стала моим спутником и соратником, помогала не сдохнуть в мире, где вместо: «Спасибо, за хорошую работу!», говорят: «Кто сказал, что она хорошо выполнена? Можно и лучше!». Вытягивала меня с того света, шепча на ухо: «Потерпи, бумеранг летит… Ну, или мы ему поможем.» Эта часть меня поднимала голову и выходила вперед, когда я сама закрывала глаза и опускала руки.
Самый большой и страшный секрет живет со мной с того времени, когда я стала осознавать силу эмоций, а ведь это даже не школьный период. Тишина и кротость – это холодный расчет и желание не брать на себя ваши манипуляции. Возможность невидимо находиться там, где хочется и с кем хочется и делать то, что никогда не свяжут с тобой (тут нужно вставить смех какого-нибудь чокнутого профессора), и выглядывая из-за поворота наслаждаться последствиями для оппонента. А чаще присесть рядом с ним, погладить его раненную, почти дохлую суть и с широкой улыбкой, на все тридцать два зуба спросить: «Нравится? Это тебе от меня.»
И не путайте это с двуличием – я стираю человека из своей жизни одним четко выверенным движением, не растягивая агонию прощания, и не трачу время на объяснения.

И если я ухожу из вашей жизни по собственной воле, выдыхайте, у меня к вам всё. Мои эмоции дорогого стоят.
Кто-то скажет, что ненависть сжирает изнутри и не даёт жить. У нормальных людей возможно, а мы с моей дружим с детского садика и одинаково горячо любим, дружим и…ненавидим. И это наш с ней большой секрет…от всего огромного, окружающего нас мира.