Бесогон

- Бабаня, а расскажи про Бесогона.
Вечер давно спустился на крыши стареньких домов, заглядывая в прорехи в крышах, вдыхая аромат свежеиспеченного картофеля.
Филька маленькими ручками пытался почистить обожженный со всех сторон коричневый кусочек счастья. Там, внутри, пряталось сладко рассыпчатое чудо. Откусишь кусочек картофелины и улыбнешься от счастья: мягкая мякоть обжигает рот и приятно греет сердце.
Они с бабаней ужинали нечасто. Крынка молока да кусок хлебушка — вот и перекус на ночь, но, после этого в руках появлялись волшебный клубок и спицы, Филька знал, что Авдотья Микулишна сегодня настроена на вечерние посиделки.
— Бабаня, а расскажи про Бесогона, — еще раз жалобно попросил внучок, натягивая старый тулуп на ноги. От земляного пола тянуло холодом. Нужно было хорошенько подготовиться к историям из бабушкиного лукошка памяти. Чаще это были сказки о Аде, Рае, святых или деревенские страшилки с прибаутками, только бы дитя потешить.
— Тьфу на тебя, оголтелый. Опять за свое? Бесогон! Бесогон! А потом всю ночь дрожишь от страха или тихонечко подвываешь.
— Нееее! Я теперь уже взрослый — не буду бояться бесов. Расскажи...
Последний раз ему снились страшные черные свинки, которые пытались поджарить его в огромном котле. Было жарко и страшно, он и сам не заметил, как оказался зареванный в объятиях бабушки.
Огромные синие глаза смотрели в душу старушки. Та вздохнула и начала свой рассказ.
— Значит.... Бесогон Никита!
Раньше-то образок Его был везде, за каждой дверкой — и большой, и маленькой. В красном углу стояла иконка Никиты Бесогона, потому как знали все русские люди: коли беда или тяжелая «порча», аль душевное расстройство напало или одержимость (это самая страшная напасть), от «бесовского наваждения» только Никитушка спасет. Потом люди охладели душой, перестали верить в добро и зло, и как-то забылся великий святой, что закрывал от бесов своей силой, а зря. Сегодня беды только стало больше, а веры меньше, вот и расплодилась нечисть, вылезла изо всяких дурных мест, да нагадила нерадивому человечеству.
Авдотья продолжила:
- Поговаривают, что до сей поры ходит Никита с железной цепью, да коли беса завидит, так пощады ему не жди.
Во дворе завозился пес, залаял, закашлялся и притих, словно поперхнувшись темной ночью.
— Бабаня, уж не к нам ли Бесогон идет?
Старушка потрепала взъерошенную шевелюру внука, успокаивая его.
— Зачем к нам? У него много дел по белому  свету накопилось...
Филька прижался к ногам бабушки и затараторил:
— Вот есть у меня один знакомый муж, так он попал под влияние зла, да так влип, что не может выбраться из таких оков, чувствует, что им управляют, а сопротивляться нет сил.
— Опять про батьку своего говоришь, что жениться вновь надумал? Так это, сынок, совсем другая история — это ЛЮБОВЬ.
— Это, которая «зла, полюбишь и козла», что вечно поглядывает на капусту женского пола.
- Дюже умный стал мой внучок! Во взрослые дела лезет! На, кушай.
Хоть Филька и любил, когда бабушка чистила ему кочерыжку от капусты — как хрустела та и сочилась сладостью, — но все еще думал, что эта барышня совсем отцу не пара, потому твердо решил и сам никогда не жениться и отцу отсоветовать.
Жаль батьку сильно.
Жизнь его с новой женитьбой превратилась в сплошную работу: день-ночь, больше не осталось времени на сына, да и матери помощи поубавилось.
— Эх, закончилась наша с папкой сладкая жизнь. Так и будет теперь на кралю свою вкалывать, пока жилы не надорвет...
— Ничего, он у тебя сильный. Все сдюжит. Да и мамка в доме нужна — я-то старая совсем.
Старуха закряхтела, вставая, и подала Фильке кусок сахара — малюсенький, а сладкий — и продолжила историю:
— Так вот. Никита не простым мальчишкой был, а сыном самого императора Максимиана.
Рассказ все струился, петляя и взбираясь к звездам, иногда падая в горящий Ад, и снова взлетал к Раю.
Веки не могли сдерживать натиск ночи, закрывая глаза темным одеялом, пряча слова бабушки под теплую подушку, Филька все еще видел перед собой высокого и красивого Бесогона с железными цепями в руках...

- Бесогон! Прийди!
И мгновенно, словно рыцарь в латах, появлялся защитник от Зла. Глаза светились ярким, пожирающим Ад пламенем, в руках звенела огромная цепь, ведь только железо могло сразить самого страшного демона, что стоял напротив святого Никиты.
Дьявол был ужасен, соединив рога и морду барана, крылья мокрой птицы и хвост кошки- беса.
Звериные черты ужасали: рога, когти, крылья летучей мыши, вместо потерянных ангельских крыльев, раздвоенные копыта, хвосты, перепончатые руки. 
Множественные лица, что располагались не только на голове, но и на животе, в паху, на ягодицах, зияли ненавистью, низменной противоположностью любви истинного Добра.
Невозможно было понять пол этого существа. Женская грудь свисала до пояса и тряслась над мужскими половыми органами, а из огненной пасти стекало зловонное пламя, желая проглотить мальчонку, что встал на пути Зла.
- Хочешь папку спасти, так встань на колени! - рычало чудище.
В Библии дьявол ассоциируется с змеем-искусителем из Эдемского сада, но Филька знал, что истинное его имя означало «противник» или «клеветник», словно волшебный джинн из лампы, созданный из огня, он соблазняет людей исполнением самых сокровенных желаний. Кто-то желает деньги, другой - любви и женщин, а уж счастья хотят все.
- Бесогон! Вперед! - скомандовал Филька.
И святой встал перед силами Зла, заслонив мир своей широкой грудью.
Мальчик внимательно следил за боем Добра и Зла. Бесогон взмахнул цепью и ударил по Дьяволу, чтобы прекратить зловонные речи. Демон вскинул голову и оглушил звериным рёвом, делая выпад вперед, размахивая своим жгутом.
Бесогон уклонился, оценив скорость атаки, и заблокировал удар ядовитого хвоста, железная цепь ударила в «слепую зону» противника - между глаз.
Дьявол взвыл, обнажая клыки, и перешел к постоянным ударам, желая прощупать слабые места святого.
Он целился в суставы Бесогона, в конечности, глаза, горло.
Ядовитый хвост жалил не переставая, но Бесогон немедленно освобождался, нанося удар в солнечное сплетение чудовища, где ад сконцентрировал всю силу.
Зигзаги, перекаты сменялись ударами цепью, пощады или передышка противнику не было.
Бесогон побеждал!
Демон впал в страшную ярость. Скорость и сила атак Зла возросла, но   защита становилась сильнее с каждой минутой.
Никита не избегал прямого столкновения, концентрируя силу удара в опасное место (сердце, третий глаз, ядро пламени, что дымилось в груди).
Мальчик проснулся с первым лучиком света, сладко потянулся и выбежал во двор. Там, на притолоке, уже сидела бабаня, подкармливая курочек маленькими зернышками.
"Цыпа. Цыпа." - подзывала она птенчиков, что еще вчера маленькими желтыми солнышками сидели в коробке, а сегодня, пища, жадно набрасывались на корм.
- Проснулось солнышко мое, взошло-таки счастье в это утро.
Теплые мягкие руки погладили Фильку по щеке, подавая припрятанную малину в железной кружке.
Вот оно - вкусное лакомство утра. Малиновые ягодки переливались всеми оттенками красного, светились изнутри сладким нектаром. Среди всей этой красоты шевелилась маленькая белая гусеница.
Филька сдул ее и продолжил есть сочную ягоду.
- Бабаня, а что будет, если я этого червячка проглочу и не замечу?
Старушка засмеялась:
- Лучше мы их, чем они нас.
Филька был умным мальчиком, сразу понял, куда бабаня клонит. Она часто говорила о смерти, потому та не казалась страшной, скорее давней соседкой по дому, что тихонечко ждала своего часа, мило улыбаясь, потягивала чай, пряча острую косу за спину.
- Мой Бесогон, даже смерть победит, - уверенно сказал внучок.
Эту девицу так на победить, ведь все в этом мире должно идти своим чередом, словно река жизни несет своих деточек от одного островка к другому, и нет этому конца и края. Вот она какая -вечность.
Филька попробовал представить бесконечное течение по деревне и дальше, через мосток, в другой лес, в море, которое сливалось в небо, а то взвивалось к звездам, петляло и уходило в точку бесконечности.
Маленький мальчик стал было кричать в этой пустоте, но она съедала все, даже его голос.
Стало как-то страшно за людей. Вот живут они живут, а что их ждет впереди? Неизвестность!
- О чем размечтался, сынок! - спросил отец, что возвращался с утреннего покоса. Жара стояла страшная, даже торфяник кое-где вспыхивал, а потому выходило, что в поля нужно было с зарей идти. Там без устали косили богатыри войско зеленого змея, что не знал пощады. Им срубали головы день за днем, но на утро войско зеленого змея снова поднималось и росло.
Филька прижался к горячим коленям отца.
- Батя, выпей водицы. Я ее из колодца вчера принес, она Бесогоном заговоренная.
В железной кружке плескалось и сияло волшебное зелье.
- Вот коли захочет тебя злая сила одолеть, тут то мой Бесогон выскочит и своей цепью чары разобьет -  демона победит.
Филька покосился на пышнотелую дородную Нюру, платок ее сполз на лицо и не открывал злобных маленьких глазок, что так и шныряли вечно по всему двору бабушки, словно желая что-то оттяпать.
Филька и мачехе принёс водицы. Специально, чтобы испытать силу Бесогона. Не зря он эту воду всю ночь у иконки держал.
Нюра звонко засмеялась, прижалась к потному мужу, но пить отказалась.
Под платком показался красный маленький шрам.
Филька аж вздрогнул. Неужто Нюрка и есть бес из преисподней, что соблазняет людей, только Бесогон ей не по зубам, потому шрам-то у нее и остался с ночи.
Так, может, и не сны — это вовсе, а злая битва между добром и злом.
Нюрка, словно услышала мысли мальчика, и злобно сощурила свои маленькие глазки.
Этот маленький щенок со старухой постоянно мешались ей под ногами, но до них она доберется позже, когда расправиться с муженьком.
Поздним вечером решится все.
Нельзя было терять ни минуты. Пока отец ушел на вечернюю службу, его зазноба должна была показать свое нутро.
Филька, конечно, волновался, а вдруг его домыслы действительно нашептаны злой ревностью, тогда стыдно будет смотреть бабане в глаза, от которой он сегодня улизнул тихонечко из открытого окошка, так и не сказав о опасной затее.
Нюрка загасила свечу и вышла тихонечко на улицу, там по темной тропинке направилась к самому кладбищу.
Неужто родителей решила навестить на ночь глядя. Свежевырытая могилка шуршала опадающей землей.
Мачеха скользнула в самую старую заброшенную часть, где давно и крестов-то не осталось.
У огромного черного камня опустилась на колени, что-то старательно размазав по нему. Свечу она не зажигала, лишь нашептывала странные слова-каракули. Как Филька не старался смысла понять не мог, только чуяло его маленькое сердце, что не к добру эти ночные вылазки.
Нюрка вдруг прыгнула и зафырчала, чертыхаясь на право и на лево, ВЫПЛЕВЫАВАЯ СТРАШНЫЕ РУГАТЕЛЬСТВА И ПРОКЛЯТИЯ, А ПОТОМ что-то стала закапывать под зловещий камень, поливая свой клад черной водой со странным железным запахом.
И ужас сковал руки и ноги, распахнул рубашку и пробрался в самое сердце, а потом заморозил кровь, пробежавшись по жилам, склонив мальчишку к самой земле перед силами Зла.
Филька так и замер, даже он понимал, что это очень напоминало колдовство, что нечисть приманивает, и тихонечко про себя зашептал "Живые помощи"
Живы;й в по;мощи Вы;шняго, в кро;ве Бо;га небе;снаго водвори;тся, 2 рече;т Го;сподеви: засту;пник мо;й еси; и прибе;жище мое;, Бо;г мо;й, и упова;ю на Него;. 3 Я;ко То;й изба;вит тя; от се;ти ло;вчи и от словесе; мяте;жна: 4 плещма; Свои;ма осени;т тя;, и под криле; Его; наде;ешися: ору;жием обы;дет тя; и;стина Его;. 5 Не убои;шися от стра;ха нощна;го, от стрелы; летя;щия во дни;, 6 от ве;щи во тме; преходя;щия, от сря;ща {от нападе;ния} и бе;са полу;деннаго. 7 Паде;т от страны; твоея; ты;сяща, и тма; одесну;ю тебе;, к тебе; же не прибли;жится: 8 оба;че очи;ма твои;ма смо;триши и воздая;ние гре;шников у;зриши. 9 Я;ко ты;, Го;споди, упова;ние мое;: Вы;шняго положи;л еси; прибе;жище твое;. 10 Не прии;дет к тебе; зло;, и ра;на не прибли;жится телеси; твоему; {селе;нию твоему;}: 11 я;ко А;нгелом Свои;м запове;сть о тебе;, сохрани;ти тя; во все;х путе;х твои;х. 12 На рука;х во;змут тя;, да не когда; преткне;ши о ка;мень но;гу твою;: 13 на а;спида и васили;ска насту;пиши, и попере;ши льва; и зми;я. 14 Я;ко на Мя; упова;, и изба;влю и;: покры;ю и;, я;ко позна; и;мя Мое;. 15 Воззове;т ко Мне;, и услы;шу его;: с ни;м е;смь в ско;рби, изму; его; и просла;влю его;: 16 долгото;ю дни;й испо;лню его; и явлю; ему; спасе;ние Мое;."
Бабаня его еще маленького научила 90 псалму, да и сама часто защищала семью верой сильной и молитвами. Знал Филька и то, что в этом псалме сам царь Давид вложил веру в слова, ибо человек всегда будет спасен и защищен Богом, если полагается на Него, молится и следует заповедям». Всем своим сердцем верил мальчишка в величие Бога и вечность. Пусть человек лишь миг, искорка хрупкой природой, что вечно мучается, страдает и претерпевает все угрозы зла. Словно маленький муравьишка, который попал на листочек среди бурной реки, мечется он туда и сюда и не способен спастись сам без упования на Всевышнего, через которое человек обретает безопасность, не через глупые средства, вещи и ритуалы, а через внутреннее упование на Бога, ибо подлинная сила и защита кроются в духовной связи с высшим началом. Этому Фильку научил святой Бесогон, что являлся ему во снах. Только вспомнил маленький бессильный ребенок о своем покровителе, как великий Никита встал рядом, подпевая слова псалма.
Страшная темень, глухие стоны и рыки за спиной Фильки сразу приутихли, и явились перед глазами ясные образы «крова», «плеч», «крыльев». Нет, это - не физическая защита, а духовная опека святого, которая выходила за пределы могилки, кладбища, деревни, даже мира и касалась самой сути бытия человека.
Взвились Бесогон с Филькой к самому небу, и не страшно теперь были человеческая слабость и краткость его жизни, ведь впереди была она -   вечность с Богом.
- Ты, Филя, увидишь возмездие нечестивых, а сам не пострадаешь, ведь Бог позволяет злу существовать из милости, но защищает тех, кто верен Ему. - прокричал Бесогон и ринулся в бой с Огромным бесом, которого поставили охранять проклятие колдуньи.
Цепь загремела, огненной плетью взвилась в небо и ударила по лохматому чудищу, разбивая чары Зла. Взмахнул еще раз Никита цепью и распорол брюхо нечисти, а из гнилого нутра выпала рубашка отца, все в крови и порезах.
Схватил ее Филька прижал к сердцу, только бесу этого и нужно было, ринулся он на мальчишку со злобным рыком, да только слова псалма сильнее крепости заставили нечисть впасть в ступор, а финальный удар нанес Бесогон, разрезав Беса пополам. Только мокрое пятнышко осталось на земле, да истлевающая рубашка отца, от которой остался маленький обожженный кусочек.
Очнулся Филька уже в своей кроватке. Бабаня печку разожгла и хитро на него так поглядывает, мол, все знаю про твои проделки.
Так никто и не поверит, в то, что перенес этим вечером мальчишка, как спасал папку, как Бесогон победил в сражении и раненного друга принес домой.
А отец рядышком сидит, глядит на сына с укоризной:
- Почто, Филька, батьку не жалеешь? Зачем опять на кладбище бегал? Еле отыскал тебя. Так еще и без сознания!
- Так я, папа, тебе помочь хотел.
Филька разжал кулачек, а там обожжённый кусок его рубашки.
Отец покачал головой, потрепал золотистые кудри сына, тяжело вздыхая.
Не желало сердце влюбленного человека слышать злую правду, а Нюрка тут как тут.
Я Филе вкусные пирожки напекла. Как скушает - сразу выздоровеет, а тебе с собой завернула, на покос возьмешь. Твои любимые с яблоком, так денек рабочий слаще покажется.
Филька попытался все рассказать отцу, но сил почему-т о не хватило. Смотрел он с отчаянием, как отец забирает пироги, как медленно уходит на работу.
Кричало сердце мальчика, чувствовало беду, ведь такая язва хорошее просто так не делает.
Зыкнула на Фильку папина зазноба и язык показала. Мол, посмотрим кто кого переиграет – отомстит за обиду ночную.
Ушли они, а слезы сами собой навернулись и потекли из глаз долой. Только теплые бабушкины руки утешают мальца:
- Не грусти: ночная кукушка всегда дневную перекукует.
Хоть и не все понятно в этой присказке Фильке, а чувствует, что Нюркины-то слова важнее сыновьих оказывается.
- Ты, бабаня, пироги-то выброси. Да ну их, проклятые они.
- Как еду выбросить? Не по божьему это.
Только бабушка отвернулась, а Филька схватил гостинец ненавистный да в окошко выбросил. Кто же знал, что маленькие курочки накинутся на пирожки, да склюют все без остатка.
Так еще лучше: и себе, и бабушке угодил. Сами не съели и не выбросили.
Да только курочки с того дня сильно болеть стали, много помирали, а самое страшное, что папка слег совсем через день. Странная хворь охватила богатырское тело - немощь, что руки и ноги сковывает, всю силушку забирает.
- Словно грызет меня что изнутри, - жаловался папка и впадал в забытье, тяжелое с холодным потом и кровавой мокротой.
Тяжелые времена наступили для маленькой семейки. Нюрка сразу куда-то исчезла, словно и не было этой зазнобы, коли победить не смогла, так жизнь напоследок испортила.
А отец вс е еще  выгораживал, еле шевеля сухими губами:
- Молодая еще, что ей с больным возиться. Она себе еще здорового и сильного найдёт. Знать, судьба моя такая.
- Ты, батя, не горюй. Мы с бабушкой и Бесогоном всю хворь победим, и тебя на ноги поставим. - гордо говорил Филька, собирая себе котомку для долгой дороги.
Отец улыбался и засыпал, только бабаня плакала, потому как-она-то совсем старенькая и немощная - только Фильке кормить семью оставалось.
Так и решил малец сбежать из дома, чтобы еды раздобыть.
Дорога к городу была далекой, котомка тяжело тянула к земле, а мысли летели своей чередой. Это еще не беда даже. Вот Бесогон пытки за веру принял. Сам отец Максимиан несколько раз пытался казнить сына, требуя отречься от христианства и поклоняться языческим богам, но Никита Бесогон имел безграничную веру, потому Бог сохранял его невредимым, чтобы тот  с бесами мог биться. Самый любимый момент из жизни святого был у Фильки, когда в темнице явился Никите бес в ангельском обличье и стал соблазнять отречься от христианства.
Пришлось остановиться и крепко зажмурить глаза, чтобы увидеть эту картину, понять, что тогда чувствовал святой, как обман смог разглядеть. Конечно, не без Божьей помощи, ведь для помощи явился сам архангел Михаил и подсказал Никите схватить беса. Вот тогда-то и явился миру настоящий Бесогон, который наступил на шею Зла, снял со своих ног оковы и стал избивать ими глупого Беса. Тот сразу признался, что искушал святого по поручению сатаны, и назвал своё имя — Вельзевул.
Так всегда зовут бесов в рассказах бабани. Филька уже не просто представлял историю, он шел рядом с Бесогоном, чтобы показать избитого беса царю-язычнику. Только это не убедило Максимиана в правильности веры Никиты.
Вдруг мечты Фильки остановились и погасли. Он тут фантазирует, а папка дома сильно болен, того гляди умрет.
Стоп. Впереди раскинулся огромный храм, у врат которого стоял чернец, кого-то ожидая.
- Бог помощь! - подворовывался Филька.
- Слава Господу. - отозвался монах.- Далеко ли путь держишь, малец.
- Не малец я, а кормилец. На мне теперь вся семья держится. Папка-то заболел. Вот работу ищу.
Задумался молитвенник. А Филька в то время внимательно рассматривал старика с реденькой седой бородкой, скрюченной спиной и корявыми руками, который покряхтев проговорил:
- А есть у меня работенка для тебя.
- Откуда? Ты сам чем жив не понятно  - тощий да скрюченный.
- А на то не смотри, я вот знаю, что рядом с той святой идет...
Вот Филька удивился, как это старый монах Бесогона с ним разглядел, но сразу смекнул, что это монах не простой, а прозорливый - такой не обманет.
Храм обдал прохладой и ладаном. Хорошо здесь верующему человеку, душа открывается и закрывается, словно полет бабочки, ласкает тело вспышками веры.
Монах испросил благословения на помощника, и повел его за собой. Филька-то думал, что при храме помощником станет. Приход-то огромный сразу видно: воды натаскай, огород приведи в порядок. Здесь даже цветы росли неведанные с огромными красивыми листьями.
Работенки-то здесь много, уже потирал руки мальчишка.
Только они с монахом шли все дальше и дальше, пока не дошли к маленькой сторожке на отшибе, у самого кладбища.
Здесь и заживем с тобой. Мне помощник да рассказчик очень нужен.
В низенькой ветхой лачужке почти ничего не было: два лежака да иконки.
Столько образов Филька никогда не видел. Мальчишка перекрестился и, мотнув головой, спросил:
- Неужто всех знаешь?
- Как без этого! Ко мне люди со всеми своими напастями приходят, а по величайшему благословлению разрешено слушать и помогать несчастным верующим.
- Так ты - прозорливец?
- Мне про таких бабаня рассказывала. Это словно волшебники, что в человеческие души умеют заглянуть, всю грязь оттуда вынуть, на путь правильный наставить.
- То не моя заслуга, Филька! То Бог силушку дает, да глаз особый. Потому мне молиться много нужно, чтобы с Богом советоваться и с пути не сбиться, потому с домашними делами помощь нужна твоя. Вот завтрак сможешь придумать? -сменил тему дед Матвей.
Филька радостно кивнул и побежал в небольшой лесок рядом. Там грибов да ягод наберёт — вот и получится вкуснятина.
Еда - дело серьезное, к тому же монахи постятся, им мясное нельзя, а они с бабаней часто на лесных дарах сидели, поднаторели на такой готовке.
Утвари было маловато, да и печка - одно название, старая да треснутая у края.
Потому грибная похлёбка подходила больше всего.  Филька с удовольствием взялся за готовку. Конечно, в разных монастырях свои уставы, но очень рад был малец, что нашел себе и кров и работу, а еще за батьку попросит у старца, может вместе и отмолят.  Свеженькие грибочки были промыты в ключе и порезаны, перловка, капуста, и даже тмин нашлись у старика. Из чугунка выходил дух похлебки: сытный, ароматный, кряхтел, скворчал и плюхался обратно в похлебку. Лук покрошил кубиками. Хорошо, что квашеной капусты было маленько. Только сначала ее отжать от рассола нужно да порезать, дюже кислючая, злая, похлебка получалась. Белые полоски капусты красиво легли в чугунок. Оставалось подождать маленько да загустить еду, ведь без этого сытости не видать. Через маленько живот забурчит, да запросит добавки, а в монастырях, поговаривали на еду времени маловато. Щепоть ржаной муки хорошо размешивался и превращал похлебку в объедение.
Наконец, волшебный аромат заполнил сторожку, а свежие травки из леса   давали особое волшебство вкуса и тайну Благословенной еды.
Филька приоткрыл крышку и прошептал: «Богородица, подсласти!»
Старик закряхтел, заулыбался, вставая с колен, перекрестил еду и уселся за стол.
Молитва за едой - святое дело. В деревне говаривали, что так Бесы никогда не победят и в рот не проберутся, чтобы совращать глупыми мыслями.
- Много люди суеверий знают, а то не истинная, а ложная вера, - проговорил, прихлебывая старик.
- А ты и мысли читать умеешь? - удивился Филька.
- Так твои-то все на лице написаны. Знать, волнуешься, чем тебе заплатить смогу, чтобы ты своим помог. Ни денег, ни утвари - беден я. Да не волнуйся, сейчас Господь нам подсобит.
Не успели они доесть, как у двери выстроилась огромная очередь из болящих, нуждающихся в совете и утешении.
Начинаем, помолясь, - проговорил старец.
Так и началась монастырская жизнь Фильки, которую и не знал, и не ведал до этого времени маленький деревенский мечтатель.
Старец Матвей, оказался особенным волшебником. Серые глаза смотрели прямо в душу, добрый взгляд был проницательный, внимательный, иногда с оттенком грусти и сострадания. Старец будто «видел» суть нуждающегося, часто замечая скрытые мотивы, противоречия в словах и поступках. Человеком он был очень прямым, в лоб мог сказать всю правду, но при этом без осуждения, ибо " не люд виновен, но грех, от которого всегда можно отказаться". Так он часто говаривал, поглаживая свою бороденку. Народищу у него, бывало, видимо не видимо, но прозорливец не стремится к славе, не подчёркивал свою особую значимость. Напротив, мягко, но твёрдо он давал понять, что его «видение» — это дар свыше, а не личная заслуга. Оттого жили они с Филькой очень скромно: ели просто, уважали бережливость, вели себя скромно, а дары раздавали нуждающимся. Филькиных навещали часто. Старец все больше молился над отцом, а внук с бабушкой болтали обо всем. Все чаще Филька спрашивал о готовке, хотя и сам знал много.
Папаня часто плакал, все рассказывал про Нюрку, которая не отпускала его душу. Старец Матвей проявлял глубокое внимание к собеседнику, умел слушать, да выбирать главное. В разговоре часто внезапно говорил что-то тихонечко отцу на ухо, тот замолкал и отворачивался к стене, горюя от того, что осознал день за днем суть своей болезни.

У старца Матвея часто, бывало, внезапное озарение. Он словно впадал в забытье, погружался в молитву с головой и словно разговаривал с кем-то или видел особые знамения.
Филька, как завороженный потом рассказывал своему наставнику о таких моментах, но старец только кряхтел и даже смущался, а потом говорил:
Не всякий, кто «прозревает», действительно обладает истинным даром. Потому главное, чтобы человек не был охвачен гордыней или страстями какими, иначе демоны подменят дар на обманку.
Да и сам Филька учился у деда Матвея смирению, проницательности, способность к духовному видению.
- Особый благодатный дар, когда человек через связь с Богом «прозревает» суть человека, его прошлое, скрытые мысли или даже возможные пути будущего, не каждому даются, внучок. Учись любить людей, прощать людям все, а наставлять — это и дурак может! - все чаще говаривал дед Матвей.
Филька и учился. Кушать готовит, а сам все выглядывает, как старец людей утешает, избу метет, а сам смотрит, что дед-то открыт, но не навязчив, не стремится сразу «вытянуть» из человека все тайны, а скорее создаёт пространство для душевного разговора.
- Запомни, внучок! Помочь гостю разобраться в себе, увидеть свои промахи, осознать какие-то слабости или опасности, которые подстерегают на жизненном, найти свою веру — вот настоящая помощь.
Время шло, и Филька видел и знал много странных, почти волшебных историй о своем учителе и старце - отце Матвее. Один случай из них он вспомнал часто и рассказывал бабане с батей.
- Пришел в сторожку как-то молодой человек, который работал на стройке при монастыре. Настоятель храма благословил его возить песок с речки, а тот был самым молодым и слабым среди строителей. Юноша возроптал: мол, нашёл батюшка кого выбрать и пришел жаловаться. А прозорливец его палкой давай бить, да приговаривать: " Коли жизнь тебе хочет, что открыть - не отлынивай"
Убежал наш строитель, а через день вернулся в слезах. Он поехал на погрузку и по дороге увидел свою невесту с другим мужчиной. После этого состоялось объяснение, они расстались, и молодой человек плакал и не мог принять измены любимой. А старец теперь его пожалел, прижал к груди и сказал: " Бог отвел от тебя гулящую женщину. Нахлебался бы ты с ней горя и позора, а ждет тебя давно милая, так ты ее не видел, а теперь все сладится". Так и произошло позже.
А Филька тогда   понял, что благословение - тяжёлый труд,
кажется несправедливым, но бережет от неверного шага.
Все чаще он вслушивался в молитвы старца, вглядывался в его простое лицо, изрытое морщинами и украшенное добрыми серыми глазами, в которые так хотело заглянуть мальчишеское сердце.
Как интересно было Фильке понять мысли и внутренние состояние старца. Иногда казалось, что мог уловить он какие-то скрытые переживания, сомнения, страхи, которые знали лишь их сердца, связанные общим подвигом помощи ближнему.
А прошлым утром, пока Филька перебирал на улице разные травы, к нему прибилась маленькая девчонка из очереди. Так и сновала туда-сюда, да мешалась разговорами. Мол, приходят ли с кладбища к нам мертвецы. Филька уже слышал эти россказни, что к ним   на ужин покойнички захаживают.
А слухи эти пошли не с пустого места. Как-то ночью, уж они и помолились и свет погасили, а дверь вдруг скрипнула и распахнулась.
На пороге появилось белесое привидение.
Филька тогда чуть со страху не умер, того гляди опозорился перед старцем.
Страшный голос заскрипел по избе:
- Еды давайте, не то - смерть за вами пришла.
Дед Филип перекрестился, поцеловал крестик и ответил:
- Божьи люди смерти не пужаются. Все мы под Богом ходим, а похлебка у нас постная, грибная, коли будешь - в печи стоит. Отведай, не откажись.
Белая тень проскользнула к печи, потом столу, шурша и чмокая, а потом исчезла, словно ее и не бывало.
Дрожащий Филька смог открыть рот только через время после того, как хлопнула дверь.
- Деда, что это было, БЕСЫ?
Старец спокойно расчесал волосы и бороденку, зажег свечу и встал на колени перед образами:
- В этом мире все любовью решается, только люди этого не понимают.
Сама по себе любовь — это Божий дар. Но для верующего человека она становится по-настоящему живой, только когда он этой любовью дышит, да Божьей помощью укрывается. Пришло зло - не страшно, когда в сердце живёт любовь, даже пищика любви ожидает, а тем более отвернувшиеся от Господа. Он в вечном холоде душевно и мерзлоте мира. Верующий человек помолится и проще противостоять искушениям и недобрым помыслам, даже в трудных обстоятельствах человек не впадает в отчаяние или гнев, потому как любовь помогает сохранять спокойствие и надежду. Даёт силу терпеть и прощать.
Старец еще раз перекрестился и погрузился в молитвы, стал причастником Божьей природы, а Любовь — одно из главных свойств Бога.
Смотреть, когда дед Матвей молился было и благодатно, и страшно: способен ли простой мальчишка, как Филька к такой вере, чтобы внутренне преображаться, становиться похожим на Христа.
Вот она - подлинная радость, не внешняя, а тихая, глубокая — от ощущения единения с Богом и с ближними.

К отцу Матвею приезжали люди со всей округи с самыми разными тревогами: от сомнений в выборе жизненного пути до тяжёлых болезней. Один раз приехал к нему мужчина, у которого все тело покрыли язвы, да такие зловонные, да прожорливые, что местами были видны куски мяса и кости.
 Фильку чуть не вывернуло от тошнотворного запаха. Умирающий приполз к сторожке   к старцу за наставлением.
Когда он вошёл в келью, отец Матвей, не дожидаясь рассказа, сразу спросил, сколько лет мучается болезнью. Услышав «20», старец спокойно, но твёрдо сказал: «Это грехи твои смердят. Ничего тебе не поможет, к смерти готовься, но прежде пособоруйся, исповедуйся и три дня подряд причастись Святых Христовых Таин». Ещё он попросил, чтобы калека после этого к нему вернулся за травкой, особой, от боли.
Приполз калека с мольбами через три дня. Плакал долго, и слезы стекали в его сгнившую плоть, а потом не переставая стал каяться и бить себя в грудь, рассказывая, как морил маленьких детей в материнской утробе.
Время-то тогда было тяжелое, прокормить семью трудно, а грех чадоубийства на себя взять еще труднее, к тому же дети и так часто умирали в детстве, но все же были такие бедолаги, что приползали к знахарю за особыми ядами. Выпьешь такую скляночку и от проблемы избавишься, а уж, что с душой делать, не лекаря забота. Да, только сколько веревочке не вейся, а вернулись все язвы на его тело. Уж тут и взмолился наш знахарь, да поздно - гниль въелась в его рушу, стала разъедать плоть и кости, мучить кошмарами и болями. Так и пришел калекой к вере, а уж если бы не покаялся, да не отринул свои грехи - стал бы рабом Ада. Да Господь пожалел, горемыку, направил к старцу...
Дед Матвей смочил его раны святой водой и отправил обратно к церкви.
- Выбирай сам: кому служить будешь!
А через год калека тот выздоровел, прожил ещё много лет, стал служкой при нашей церкви, особо всю оставшуюся жизнь молился он за всех умерших деток, да их потерянных матерей.
Старец этим вечером особенно устал, руки и ноги его дрожали, словно сам сатана скручивал жилы, да мстил за божью помощь  и спасение грешников. В такие часы Фильке особенно больно было смотреть на деда, ведь и сам весь дряхлый: руки ломит, ноги тянет, спину крючит, а сам сквозь слезы улыбается.
— Это, внучок, мне за грехи мои отливается. Человек-то не сразу приходит к Богу. Сначала его мотает по земле, пока не измажется полностью. Я же, Филька, колдуном был. Раскидывал карты на судьбу. Все наперед предсказать мог, а своей судьбы не угадал. Так тошно стало от этого ведьминского знания, что бросил все и ушел в отшельники. Так и жил одинёшенек, пока Бог не смилостивился. Видать, я маленько отмолил грех, на мизинчик.
А сам охает, больные места потирает. Не выдержал малец, да побежал к печи настой готовить, целебный.
Желание найти «волшебную» травку у Фильки давно появилось!
Вот и подобрал рецепт настоя, который в народной традиции действительно использовали и для поддержки организма при разных состояниях, и чтобы облегчить телесную боль. Конечно, это не лекарство, но при болезни старца помогало, ведь тот к лекарям не желал обращаться, только и слышны были молитвы, да "на все воля Божья».
Вот Филька и разведал про одну травку - мокрицу. Почему так? В мокрице есть вещества с противовоспалительным и общеукрепляющим действием, в народе её называли "кровушки помощница", потому как помогала при недомогании, лёгкой усталости, для поддержки организма, а при болях (например, как у деда, воспалении в мышцах) — не только пить, но и делать растирания нужно.
Взял Филька и порубил мелко свежую траву мокрицы.
Щепоть, знатную, залил стаканом кипятка, обождал маленько (даже укутал настойку, чтобы дольше сохранялось тепло), потом процедил.
Остудил маленько да деду Матвею налил, а остальное на тряпицу вылил да к больным местам подвязал.
- Скоро, дедка, совсем тебя излечу. Станешь, как новенький, потому этот настой кровь обновляет, сердце укрепляет.
Старец чуть не плакал от боли и умиления, помощник-то ему с золотым сердцем достался: о нем заботился, да отца с бабушкой не забывал. Так и заснет, бывало, в ногах у святых с молитвою о Фильке, да всех людях живых и мертвых.
А на утро опять за свои дела, словно не ломало его, даже в болезни старец видел волю Божию и заботу о человеке.
- Любовь не просто хорошее отношение к людям — она по плодам веры мериться. Мало «иметь в голове Святого духа», нужно жить им каждый день — в отношениях, в прощении, в терпении и работе.
А на утро к ним Нюрка пожаловала, знать чуяла, что ее колдовство развеяли, отца вылечили. Жаловалась на судьбу, да все старику что-то на ухо шептала. Зыркнула на Фильку с ненавистью и исчезла за дверью.
Тем вечером старец слег не на шутку. Травы не помогали, сознание деда путалось, молитва его ослабла.
Снова Зло подкралось совсем близко к Фильке.
Болезнь слишком въелась в тело старца. Разворотила его душу, забрала сознание. Хорошо, что болезнь отца отступила, и бабаня спокойно вздохнула, стряхнув с себя груз напастей и бед, подкармливая теперь молитвенников в сторожке.
Старец метался по лежанке, плакал, стонал, но в сознание не приходил, словно силы совсем оставили его, а молитвы читать стало некому.
Филька бегал за помощью в монастырь, приводил лекаря, но все разводили руками:
- Стар он уже был. Знать, пришло его время умирать. Смирись, малец.
Только Филька не сдавался, день за днем он продолжал лечить старца и людей травами и мазями, а ночами подтаскивал беспомощное тело к иконам и молился.
Молился изо всех сил, со слезами на глазах, стирая коленки до крови, пока сон не забирал уставшего мальчишку в свои объятия.
Тогда-то и привиделась ему странная бесовская страна.
Филька вдруг заблудился в дремучем лесу, но до темноты ему казалось, что он вот-вот выйдет к знакомой сторожке, только дорожка петляла, а огоньки в полной темноте приближались. Солнце село неожиданно быстро, захватив с собой последние отвагу и силы. Лес будто подменил сам себя: знакомые деревья стали страшными монстрами с корявыми руками, что пытались схватить Фильку, тропа исчезла, а тишина сделалась такой плотной, что звенело в ушах и заохало. Филька звал на помощь, пока не охрип, а потом просто сел на мох, дрожа от холода и страха. Глаза приблизились – то было множество бесов, ужасных и зубастых.
Он знал, что никто не ищет его, а здесь, в этой непроглядной темноте слышалось хриплое дыхание смерти. И вдруг эта тишина треснула — не звуком, а ощущением: бесы скользнули по краю опушки, не давая посмотреть темному пятну в глаза... Из темноты донеслись голос — не человеческий, тягучий, будто слова перекатывались, как камешки в ручье.
«Мы знаем, где твой дом. Мы можем вывести тебя за руку. Ты дойдёшь до порога, и мама обнимет тебя, и ты больше никогда не будешь дрожать от холода».
Тягучие тени медленно превращались в огненных бесов, с рогами и копытами, слюнявой пастью и красными угольками глаз.
Филька хотел закричать, но голос его не слушался. Бесы продолжали: «Но за это ты должен пообещать, что откажешься от своей душе, убежишь из сторожки деда навсегда, оставив нам на растерзание мертвую плоть старика.»
- Он жив, еще жив.
- Нет, его время прошло. Соглашайся, а мы вернем тебе маму, отца, только   даже в мыслях не рассказывай о нашей встрече никому.
И Филька уже видел себя в объятиях семьи, мама гладила его по лохматым волосам. Отец рассказывал что-то веселое. Бабяня пекла пироги.
Так хотелось, чтобы это тянулось бесконечно и оказалось настоящим.
- Если хоть раз проговоришься — мы вернёмся и все заберём у тебя.  И ты снова окажешься один одинешенек в темноте этого мира.
Мальчик зажмурился, прижимая кулаки к мокрым от росы слез глазам, и прошептал: «Никогда я не променяю доброту человека на ложь бесов. Хоть разорвите меня, а я деда не брошу».
И тут лес изменился. Тьма не рассеялась, но в ней появился свет лампадки, перед которым лежали тело старца и Филька.
- Бесогон!  Бесогон! - кричал Филька и вспоминал все истории и чудеса жизни мученика.
Никита был сыном римского императора-язычника Максимиана, который убивал христиан. Только злобный царь узнал, что его сын стал христианином, вызвав ярость злобного сердца. После жестоких истязаний Никита был брошен в темницу, где его заковали в цепи. Тогда-то явился бес в ангельском облике и уговаривал поклониться языческим идолам, обещая, что так святой избежит новых мучений. Никита помолился, и ему явился архангел Михаил, который велел протянуть руку и схватить беса. Мученик схватил искусителя, поверг его, наступил на шею, а затем снял кандалы и стал избивать ими дьявола, назвавшегося Вельзевулом.
После трёх лет в темнице царь приказал привести сына. Никита привёл с собой беса и поверг того ниц перед отцом, показав, кто им управляет. Но царь остался неумолим и снова приказал казнить сына. Однако казни не удались благодаря чудесам. С помощью архангела Михаила Никита воскресил двух людей, похороненных в каменном столпе. Но царь опять не поверил ему. Тогда против правителя восстали все люди с царицей, и в этот день Никита крестил 18 400 человек.
Так родился святой Бесогон.
- Бесогон, явись! - кричал Филька снова и снова, только здесь он был один. Это его бой.
Из земли и корней, из странной холодной слизи, которая замораживала душу, вылезали злобные твари с огромными зубами и когтями. Десятки, сотни, тысячи… Они рвали Фильку на части, терзали его и мучали.
Время прятаться за ликами святых прошло, и  встал Бесогон, для всех он был обычным мальчиком, Бог мягко подтолкнул Фильку вперёд.
- Не давай страху победить себя!
 И Филька закричал, что есть мочи:
- «Да восстанет Бог, и рассеются враги Его, и да бегут от Него все ненавидящие Его. Как исчезает дым, так и они пусть исчезнут; и как тает воск от огня, так и погибнут бесы перед любящими Бога и знаменующимися знамением Креста и в радости восклицающими: радуйся, Многочтимый и Животворящий Крест Господень, прогоняющий бесов силою на тебе распятого Господа нашего Иисуса Христа, Который сошел в ад и попрал силу диавола и дал нам Тебя, Свой Честный Крест, на прогнание всякого врага. О, Многочтимый и Животворящий Крест Господень, помогай мне со Святою Госпожою Девою Богородицею и со всеми святыми во веки веков. Аминь.»

Бесы, которые раньше цеплялись за тело руками - сучьями, теперь расступались, будто боялись коснуться его. Удары меча молитвы Фильки, которую ему отдал Господь, стали увереннее, страх отступил, вытесненный одной-единственной мыслью: «Я не один, нас много. Мы- бесогоны. Огради; мя, Го;споди, си;лою Честна;го и Животворя;щаго Твоего; Креста;, и сохрани; мя от вся;каго зла!

Через какое-то время впереди мелькнули жёлтые квадратики света — это иконка святого Бесогона вспыхнула и  освятила своим светом героев, показав выход из мира бесов.
Очнулся Филька ото сна весь в поту. В руке он сжимал настоящий меч! Теперь он точно знал, что его ждет впереди.
Дело старца Матвея никогда не умрет. Филька вымолит деда, еще в библии говорилось, что один за другого держаться должен. Значит его время долг отдать прозорливцу, который его в трудную минуту поддержал, пришло!
И потекли слова молитвы минуту, час, дни, недели…
Долго стоял на коленях Филька против всех бесов Ада- вдруг… дед открыл глаза и улыбнулся.
- Ай да, Филька. Вот и ты стал настоящим Бесогоном, - прошептал еле слышно старец.
Малец заплакал от радости, припал к впалой груди деда.
- Старец Матвей, а правда, что Бесогон был сожжён на костре?
- Правда, только тело его не пострадало в огне, а после смерти он еще множество чудес сотворил, с помощью истиной веры в Господа.
Так родился еще один молитвенник и прозорливец, победитель Бесов.
Теперь они зажили все вместе. Отец оклемался и взял на себя заботу о стариках. Бабаня да дед Матвей уж совсем ослабли и требовали постоянной помощи. В том им помогала добрая соседка Настенька, которая стала хорошей и доброй женой.
А Филька ушел в сторожку деда, став монахом и великим молитвенником, все чаще вымаливая людей, отбивая их у бесов пред иконою Бесогона.
А злая Нюрка больше никогда не появлялась в их доме, знать, Зло затащило ее в Ад навсегда.
Время все ставит на свои места.  И разошлись по свету легенды о великом прозорливце, молитвеннике и Бесогоне. Никто не помнил, как его звали, толи Никита, толи Филипп…, но люди верили в его силу обращения к Богу.

Внешность святого Бесогона варьировалась: его изображали на иконах то как молодого юношу без бороды, то как зрелого мужа с бородой. В X–XI веках он часто представлялся как юный мученик с русыми волосами средней длины и иногда с небольшими усами. Позднее распространились образы святого как молодого воина с тёмными волосами и небольшой бородой.
До церковного раскола 1666 года Бесогон был самым известным и почитаемым в русском народе.
Считалось, что Бесогон исцеляет, помогает покаяться в грехах, освободиться от прельщений дьявола, изгоняет бесов. А воздействием демонов в те времена объяснялось любое необычное поведение людей — от пьянства у взрослых до приступов судорог у младенцев.
В середине XVII века в результате ревизии церковных книг Бесогона исключили из святцев — учёные не смогли найти подтверждений, что он действительно существовал и  совершил христианский подвиг и претерпел мучения за веру.