Шестой

Шестой беспилотник надо мной кружится… Видимо, это всё.

Боец лежал, раскинув руки в стороны. Ноги перебиты, одна рука не слушалась, остальные пять птичек он отбил, прикрываясь, как мог, и получил при этом сильнейшую контузию — в ушах стоял такой звон, будто внутри головы колокола били набат. Перед глазами всё плыло, смешивалось в серую кашу, но этот дрон он видел чётко: чёрную точку, что нарезала круги, словно хищная птица, выжидающая момент.

«Ну вот и всё, — пронеслось в голове, горькое и спокойное, без паники. — Даже не обидно. Просто кончилась лента».

Он нащупал в боковом кармане камуфляжа  лимонку. Пальцы плохо слушались, скользили по металлу, но он стиснул зубы и сжал гранату так, будто от этого зависело, чтобы мир хоть на секунду перестал кружиться.

— Ладно, птичка, — прохрипел он, приподнимаясь на локте, хотя тело кричало от боли. — Ты так стараешься… Не буду тебя разочаровывать.

Дрон завис чуть ниже, будто прислушиваясь. И в этот миг боец рванул чеку.

Секунда тишины — та самая, когда время замирает, растягиваясь в вечность. А потом — вспышка, грохот, ударная волна, что смела и дрон, и пыль, и остатки тишины вокруг.

И всё стихло. Только малиново розовый рассвет по прежнему полз по горизонту, равнодушный и спокойный, будто ничего и не случилось.