Пермская летопись, Решетниковская продолжение 4

*Господа наследники, дарители и доверители*

Особое место в сделках с недвижимостью занимают дела наследственные и дарственные. Так, в связи со смертью Мичуриной Настасьи Григорьевны,  пермской купеческой жены, Городовой магистрат объявил о вызове наследников с необходимыми документами.
(Обычно при отсутствии завещания назначается  конкурс и создается  комиссия, которая изучает документы кредиторов и должников покойного и устанавливает последовательность удовлетворения исков исходя из оценки стоимости наследства. Была ли Настасья в родстве с соликамским головой, я не знаю.)
Но и при наличии завещаний бывают и совершенно фантастические сюжеты.

Один из них имел место в Казани, и приводится здесь потому, что персонажи  могли  быть связаны  ранее с известным местным чиновником, позже – надворным  советником Москотильниковым Саввой Андреевым.
Это совершенно легендарная и практически не освещенная в исторической литературе личность, корреспондент многих знаменитостей; как-то он был поверенным местного купца Баташева  Федора по иску Скорнякова и доходил до Сената. (Связь фамилии Саввы с Москотами я не изучал, знаю, что во времена оны таких было несколько семей в Ярославле.)   
Героем данного сюжета был Баташев Иван, мещанин, возможно, какой-то родственник  купца Федора, умерший в 1849 году. После его кончины домом владел племянник Степанов, а в 1853 году, после смерти Степанова, по малолетству его наследников – детей  дом поступил в Опекунское управление. В 1855 году Баташева Пелагея подала жалобу, что она усыновленная дочь Якова Баташева, т.е. отца Ивана, просила восстановить ее в правах на дом и представила  документы: ревизскую сказку по 9 переписи, где она - дочь Баташева. 
Действительно, в городской обывательской книге был записан Баташев Яков, 75 лет, и его дочь Пелагея, 35 лет, отец имеет каменный дом; есть также  выписи из книг Петровской церкви о присутствии дочери на Исповеди. Опекун детей Степанова возражал – метрической  выписи о рождении  нет, утверждения Казенной палаты об усыновлении Яковом Пелагеи тоже нет, сам Яков умер в крайней бедности, так что племяннику Ивана упомянутому Степанову пришлось заплатил за него недоимки 350 руб. 65 коп. Сенат решил дом отдать во владение Пелагее, а по денежным претензиям сторонам надлежит разбираться отдельно. Вдова Александра Степанова подала жалобу на Высочайшее имя, Министерством юстиции были затребованы копии ревизских сказок 7-й и 8-й ревизий, в которых Пелагея везде значится как дочь, т. е законная наследница.  Что же касается отсутствия метрической выписи, то ее утрата –   следствие времени. Легко представить, какой объм работы пришлось проделать канцелярским служителям!

Другое наследственное дело связано с завещанием Мясникова Никиты Федорова, купца 1-й гильдии и коммерции советника от 6 ноября 1845 года: благоприобретенное имущество в деньгах, кредитных билетах и домах в Красноярске по завещанию передается жене Анне Васильевой. 
Документ был засвидетельствован во 2-м департаменте С-Петербургской гражданской палаты 26 апреля 1848 года после смерти купца. 
4 июня 1853 года вдова подала Енисейскому гражданскому губернатору прошение – пожертвовать  для гимназии в Красноярске наследственный дом, если Правительство даст согласие на ее учреждение и содержание в этой гимназии трех воспитанников, как стипендиатов Мясникова. 
19 марта 1854 года бездетная вдова скончалась, не оставив завещания, а 12 мая ее сестра, вдова надв. сов. Попова подала в Тобольский окружный суд прошение об утверждении ее в правах наследства на дом. Затем началось разбирательство относительно пожертвования  его купеческой вдовой.
Миннарпрос сообщил суду, что законная процедура принятия дома Мясниковых  для учреждения гимназии началась; сестра настаивала, что дом принадлежит ей. Общее собрание Сената постановило – пожертвование  дома при жизни вдовы Мясниковой не было надлежащим образом утверждено, и поэтому Попова является его законной владелицей.

Есть, наконец, весьма специфический местный сюжет. Некто Ш–кин  Федор, крестьянин Степановской волости Оссинского уезда Пермской губернии духовным завещанием отписал Ефимье Атамановой, крестьянской дочери, дом в 400 руб. и движимое имущество на 100 руб.  (см. выше цены проданных домов. Духовное завещание имеет законную силу, но не зарегистрировано  присутственным местом.) Пермская судебная палата завещание утвердила 16 марта 1851 года. Ипат Ш–кин, племянник Федора и один из наследников, подал на Ефимью иск относительно денег, оставшихся вне духовного завещания. Уездный суд 30 сентября 1855 года в иске отказал.  Поверенный истца Федор Лобанов  в аппелляции привел такие факты: денежный капитал умершего Федора состоял из долговых документов разных лиц на 1571 руб. и от Бымовской заводской конторы на 1114 руб.
Пермская судебная палата 29 июня 1859 года с обоснованием  иска согласилась.
16 марта 1860 года Атаманова, ставшая подпоручицей  Мих-вой, подала новую аппеляцию в Палату: Ипат в 1853 году за оскопление себя и других был лишен прав  и состояния и присужден к каторжным работам, при следовании к месту каторги умер, его доверенность Лобанову дана 16 декабря 1852 года и за смертию Ипата недействительна. Палата решила Лобанова наказать за укрытие факта, иск подпоручицы удовлетворить, потому что у Ефимьи есть доверенность Федора Ш - кина на все имущество, включая долговые обязательства. Общее собрание Сената, куда дело поступило, решило – дело  не подлежит пересмотру. (По известным соображениям некоторые фамилии участников процесса приведены здесь с сокращениями.) 

Обобщая  эти три сюжета, можно заключить, что они составляют, говоря словами Антона Чехова, материал для небольшого  рассказа. Были ли у Решетникова попытки отразить известные ему наследственные дела в литературных произведениях, я не знаю, с его черновыми рукописями не знаком. Но при желании кое-что пригодилось бы и для «Подлиповцев».

В моей схематической картине деятельности судов нашлось место и для различного рода доверенностей. Например, Соваж Иван Алексеев, подполковник, горный инженер, управляющий Суксунскими горными заводами в Кунгурском уезде, согласно Ведомостям, уничтожал доверенности  приказчику (в газете прикащику) Максимову Василию Максимовичу на управление Уткинским заводом, и Кондюрину Ивану Васильевичу на управление Суксунским заводом. (Почему произошло  это событие и кто такие два персонажа, я не знаю.  Фамилия Соважа включена в мой список потому, что однжды  она фигурировала  в связи с сыном сенатора Александра Арсеньева. Может, кому-то этот факт пригодится.)

Демидов Петр Алексеев, полковник, уничтожал доверенность Казанцеву Александру Яковлеву от 26 октября 1861 года на получение в Екатеринбургской конторе Государственного банка займа 200 тыс. руб.; доверенность была зарегистрирована в Царскосельском уездном суде того же 26 октября, а прошение в суд полковник подал 4 июля 1862 года. (Один из носителей этой славной фамилии, нижегородец Михаил,  известен исторической повестью в стихах «Трембовли» по событиям  ХУ11 века, которую он посвятил Голенищеву-Кутузову Павлу Васильевичу.)
Подвинцов Петр Артамонов, Далматовский 2-й гильдии купец, уничтожал  доверенность Конюхову Александру Петрову, временно-обязанному крестьянину тех же Суксунских заводов, на управление золотыми приисками в Чердынском и Верхотурском уездах, принадлежащих Подвинцову с компаньонами; это прошение поступило в Екатеринбургский уездный суд.
В общем, не все временно-обязанные крестьяне бедствовали в Пермской губернии и не все озаботились поисками тех, кому на Руси жить хорошо!
(Продолжение 5 следует)