Пермская летопись, Решетниковская продолжение 5

*Судьбу – злодейку не обманешь*

Для характеристики  общественной атмосферы в Пермской губернии имеют значение дела о различного рода розысках, которые объявлялись всеми присутственными местами Империи.  Вот некоторые из них.

Калинин Василий Иванов, бывший почтальон Пермской губернской почтовой конторы, бежал из Невьянского госпиталя; его приметы – 35  лет, рост 2 аршина 6 вершков, лицо шадровитое, нос и рот обыкновенные. Каким-то образом он получил паспорт отставного рядового Клементьева Василия Иванова, которым и воспользовался при побеге. Розыск был объявлен Екатеринбургским земским судом; вероятно, в связи с рассматриваемым там делом.  (Какое лицо в розыскных приметах называется шадровитым, я не узнал. Имеет ли это прилагательное отношение к названию города Шадринск или к фамилии известного скульптора Шадра,  тоже не знаю. По некоторым обстоятельствам можно догадаться, что шадровитое лицо в Пермской губернии определялось по наличию оспин. ) С одной стороны, Калинин оказался беглецом сообразительным, потому что запасся чужим паспортом. В то же время , его приметы могли не совпасть с Клементьевскими, как это описал в другом сюжете Пушкин.

Ваулина Петра Трофимова, крестьянина Городищенской волости Чердынского округа, разыскивало Чердынское окружное  управление государственных имуществ, которому подчинялись государственные крестьяне за уклонение от каких-то обязательных работ. Кроме возраста – 19  лет, и роста – 2   аршина 4 вершка особых примет не было, т. е. ранее никакие документы ему в волости не выдавались. Указание на рост весьма существенно; по свидетельству многих этнографов пермяки  в основном были низкорослыми, и при призыве в рекруты им понижали рост на пол вершка.
 
Негодяев Авдей Егоров, крестьянин той же Городищенской волости, по приговору своего крестьянского общества был избран в постоянную лесную стражу для охранения корабельных лесов  и со службы сбежал; разыскивался тем же Чердынским окружным управлением. (Эта должность не оплачиваемая, как, например, и десятского, следящего в деревне за общественным порядком.) Его приметы еще скромнее – возраст 23  лет, имеет не большую килу. Обычно под этим словом понимается «грыжа» без указания места нахождения, но ее точное пермское значение неизвестно;  Решетников, употребляя слово кила  в своем очерке, содержание  не раскрывает. ( Кстати сказать, и  конструкция фамилий, начинающихся с частицы «не», остается для меня непонятной.  Ладно бы фамилии Недоброво, Нежданов, Незлобин, у которых есть хотя бы какой-то понятный отрицательный намек. А что отрицает фамилия Негодяев? Или фамилия Непейцын? На каком бы филологическом факультете поучиться, чтобы разбираться с этими нюансами русского языка!?

Никонов Абрам Евдокимов, государственный крестьянин Юксеевской волости; в 1861 году из волости отлучился, разыскивался тем же Чердынским  окружным управлением. Его приметы были полные и свидетельствовали о ранее выданных документах – 45  лет, рост 2 аршина 4 вершка, глаза карие, волосы темно русые. Вероятно, из пермяков.

Ничьков Фрол Семенов, государственный крестьянин Морчакского отдельного сельского управления, отлучился по письменному виду в города и села Империи для сыскания работы. По истечению срока действия вида в волость не явился; приметы – 22  лет, рост 2 аршина 4 вершка, волосы русые, глаза серые.  Разыскивал его Чердынский земский суд. Вероятно, из пермяков. 

Пикулев Марк, крестьянин дер. Пожа Усть-Зулинской волости Чердынского уезда, отлучился на горные работы в рудники Ковинского завода, откуда скрылся без всякого вида. Его приметы – 27  лет, рост 2 аршина 4 вершка, лицо чистое широковатое. Разыскивался заводоуправлением. Вероятно, из пермяков.
Осташев Степан Павлов, крестьянин Вильгортской волости, скрылся из волости без всякого вида, место жительства неизвестно. Его приметы – 45  лет, рост 2 аршина 4 вершка, лицо шадровитое. Разыскивался Чердынским окружным управлением. Вероятно, из пермяков.

Хвостанцев Егор, крестьянин дер. Тюлькиной Мошевской волости Чердынского уезда, украл в волостном правлении чистый отпускной билет сроком на два месяца и деньги. Разыскивался правлением. Приметы Егора не указаны.

Чемова Матрена Агапова, жена крестьянина Петра Кирилова, из дер. Кишконогова Слобода, Лекмартовской волость, разыскивалась  тем же Чердынским уездным земским судом. Возраст – 22  лет, роста среднего, лицо пришадровитое, особых примет нет. Причина розыска не указана.

Алексеева Евдокия Осипова, крестьянская девка, Степановская волость, дер. Голухина, разыскивалась Осинским уездным судом за уклонение из православия в раскол. Наказание за это преступление я не установил.

Щекалева Парасковья Иванова, солдатка Верхне Нейвинского завода,  была предана эпитемии за прелюбодеяние; разыскивалась Пермской духовной консисторией.
Музакин Михаил, Кронштадтский мещанин, проживавший в Нижнетагильском заводе, отлучился в июле 1861 года неизвестно куда, разыскивался Верхотурским уездным земским судом, причина розыска не указана. Его приметы – 27  лет, рост 2 аршина 4 вершка, волосы светло-русые, бороду бреет. Попал в мой список по причине прежнего места жительства.

Мехоношин Михей Никитин, солдатский сын, проживавший в Сивинской волости Оханского уезда, разыскивался земским судом. Его приметы – 22  лет, рост  2 аршина  5 вершков, волосы светло-русые. Возможно, какой-то родственник вышеупомянутых  Мехоношиных.

Решетников Терентий Иванов, бродяга, пойман в Оханском уезде. Его приметы – 28  лет, рост 2 арш. 6 вершков, волосы на голове и бровях светло-русые, особых отличий не имеет. Оханский земский суд предлагал местным крестьянским обществам определить его принадлежность и забрать себе.

Наконец, Шавкунов Федор Афанасьев, красноуфимский 3-й гильдии купец, 15 февраля 1862 с паспортом городовой ратуши отправился в Суксунский завод господ Демидовых на своей лошади в санях с разным товаром и домой не возвратился. Его приметы – 50   лет, рост 2 аршина 6 вершков, волосы русые, глаза серые, на кисти левой руки рубец; разыскивался  купец Красноуфимским городничим.

Приведенный список судебных объявлений указывает на два обстоятельства. Во-первых, не все жители Чердынского и других уездов Пермской губернии были законопослушными и при возможности открыто проявляли желание жить по своему.  Во-вторых, попытки Властей контролировать и регулировать движение населения  во времени и пространстве доступными ей средствами не всегда были эффективными. Если верить официальным бумагам, то любому желающему пойти куда глаза глядят сельский сотский или урядник или городовой доходчиво объяснят ошибочность такого намерения. 

Вот и герой нашего повествования Федор Михайлович для поездки из Екатеринбурга в Пермь летом 1862 года по личным делам написал прошение на имя Императора о предоставлении ему месячного отпуска и соответствующего паспорта, заплатив 60 коп. серебром за гербовую бумагу и марку.
Упомянутый же выше Хвостанцев  просто украл двухмесячный билет в волостном правлении, да еще  деньги прихватил.
К этой теме примыкает и другой вопрос: насколько были осведомлены о беглых соответствующие должностные лица губернии? Если взять Москву или Петербург, то там каждый квартальный надзиратель имел обновляемый список разыскиваемых и инструктировал своих городовых, а те в свою очередь дворников. Как обстояло дело в Перми, я не знаю, из «Подлиповцев» не вычитал. 
 
При разговоре на тему судебных розысков нельзя пройти мимо судьбы тех, кто оказался в Пермской губернии не по своей воле. Одним из них был отставной поручик Лев Ибаев, которого за пасквильные московские стихи по распоряжению Императора посадили в Шлиссельбург как секретного арестанта. Его брату Александру, капитану из Института Корпуса горных инженеров, разрешили свидание, и он обратился затем с прошением на Высочайшее Имя. Дескать, из-за тяжелого материального положения брат входил в сношения с недостойными людьми, в результате чего и совершил преступление, в котором глубоко раскаивается. Ныне же он тяжело болен и близок к помешательству. Поэтому капитан просил освободить брата под его поручительство. Император разрешил отправить отставного поручика в Пермь под личный надзор губернатора Огарева. В октябре 1839 года губернатор просил освободить Льва Ибаева от надзора как исправившегося; просьба была признана несвоевременной. 28 февраля 1842 года Император распорядился вернуть стихотворцу награды и право на чины. Где находится переписка по этому делу,  я не знаю  и пасквильных стихов не читал.   

В этом же ряду можно поместить и моего как бы однофамильца и какого-то дальнего родственника Московцева Василия Трофимова, крестьянина Калужской губернии Жиздринского уезда Чернышенской волости. Этот двадцати двух летний   весельчак  вместе с односельчанами Павлом Мишиным и Андреем Гусаковым решил воспользоваться свободой слова, дарованного в 1906 году, и 9 декабря 1907 года исполнил на улице частушки об особах Императорской фамилии. Вначале местный губернатор моему тридесятому родственнику милостиво назначил  два месяца административного наказания при полиции. А потом дело переслали в окружной суд, и Василию  добавили еще полгода ареста. Просьба  родителей о смягчении наказания в Комиссию прошений на Высочайшее имя была оставлена без последствий.

Для справки приведу другой подобный факт. В 1901 году в доме у крестьянина Савельева Ивана Яковлева – село Еремкино Сызранского уезда Симбирской губернии – его односельчанин Кечемасов , или Кочемасов,  Дмитрий Матвеев  при выяснении отношений  порвал одежду  у гостя Ермолаева Максима, матроса  яхты « Царевна ». Матрос очень обиделся, потому что мундир  якобы дал сам Император. В ответ на это сообщение  Кочемасов  произнес  «скверноматерную  брань против Особы Его Величества»,  как записано в полицейском протоколе.; позднее своей вины он не признал . По соглашению товарища прокурора Казанской судебной палаты Филиппова с Симбирским губернатором дознание было завершено административным арестом сквернословца на семь дней при волостном правлении. Судя по всему такое решение  было принято потому, что выяснение отношений  не было публичным.

Одним словом, не все подданные всегда были готовы пропеть «Боже, Царя храни!»
Трудно поверить в некую судьбу, но во время студенческих беспорядков в 1899 году в Московском университете в феврале был исключен и выслан в Полтаву под негласный надзор полиции Московец  Василий Трофимов , студент 2-го курса естественного факультета, из крестьян. Поскольку его исключили списком, а со стороны надзиравшей городской полиции замечаний на поведение не было, то согласно со вторым пунктом  университетских Правил ему разрешили осенью продолжить учебу. Его фамилия родственна фамилиям Московцевых или Мошковцевых ; в Вятской губернии, соседней с Пермской, они встречались среди разного рода волостных чинов, канцелярских служащих и купцов.  Весьма известным был отставной штабс-ротмистр Георгий, или Егор, который в студенческие годы своим пением в веселой компании привлек внимание жандармов и вокруг наследства которого было потом много разбирательств; от суда Егора избавило поступление на военную службу.  А  в исторических бумагах встречается Данило Московец, который вместе с Новгородским посадским прибыл к Ивану Третьему договариваться о количестве бочек откупного серебра. Каким образом и когда этот славный новгородец  пустил корни в Вятке, я не знаю.
 
Можете представить мое удивление, когда я прочитал объявление Чердынского окружного управления государственных имуществ и земского суда о бегстве 28 июня 1862 года ссыльно поселенца Московца Мокея Трофимова с приметами – 20 лет, рост 2 аршина 6 вершков, волосы русые, глаза серые, нос и рот умеренные, лицо рябое, у правой руки указательный палец по первому составу крив. Родом он был из крестьян села Ново-Григорьево  Бердянского у. Херсонской губ. , а местом жительства ему назначили деревню Багай  Чердынского уезда.

Информации по  делам о таких поселенцах у меня было немного. По причине непонятного интереса к фамилии я выписал сообщение за август 1870 года, что  Верига Николай Антонов, кол. секр., из Управления  Николаевской железной  дороги, высылался в Архангельскую губ. за составление поддельной ассигновки с целью получения из казенного ведомства 25000 руб.   В 1864 году Пермский военный губернатор сообщал в местной газете, что  в Канцелярии получены деньги, страховые письма и посылки от  Маевской для передачи Вериге Эдмунду, в том числе 20 руб. Возможно, это был участник недавних польских событий. (В Екатеринбургском костеле служил ксендз Вериго; сведений о нем не имею.)

Вообще такая фамилия, по моему опыту, была характерна для помещиков западных губерний. Вериго Михалина Викентьева, дворянка, урожд. Сенкович, заняла у Вериго Иосифа Иосифова 500 руб. сер. под залог имения Мосаржевщина в Дриссенском уезде Виленской губ.; рядом было  имение ее сестры, Феклы Климович, 1866 г.
Русским вариантом этой западной фамилии можно считать Веригин. Вот несколько ее обладателей: Веригин Александр Иванов, Генерального штаба полковник, помещик в Валдайском уезде; Веригин Дмитрий Петров, капитан-лейтенант, помещик в Великолуцком у. Псковской губ., в т.ч. дер. Качурина; Веригин Павел Аполлонов, гв. поручик,  помещик в Валдайском уезде, в т. ч. дер. Беленец; Веригина Любовь Федосеева, жена кол. секр., помещица в  Старооскольском у., слобода Хворостянка; Веригин Константин Михайлов, надв. сов.; СПб управа благочиния наложила запрет на любое имение  за неплатеж  по заемным письмам.
(Для любопытного читателя: другим русским вариантом этой фамилии был Верижников. В метрических книгах города Шостка, известного своим пороховым  заводом, в Х1Х веке записано много обладателей этой фамилии: Петр Семенович, мещанин; Алексей Ильич, отставной инженер штабс-капитан; Анатолий Петрович, мещанин; Михаил Симеонов и Антонина Симеонова, дети умершего фейерверкера, Антонина вышла замуж за дворянина Базилевского и стала дворянкой; Верижникова  Александра Петровна, мещанка, в январе 1917 года вышла замуж за Дьяченко Ивана Алексеевича, кол. секр., классного артиллерийского пиротехника. Может, кому-либо эти факты пригодятся.)

Для полноты картины о других ссыльных сообщу, что Бондарев Николай Петров, юнкер Кавказского линейного №1 батальона по произведенному над ним военному суду оказался виновен в кражах, буйстве и других  противо законных поступках. Командующий Кавказской Армией приказал – лишить всех особенных и по состоянию присвоенных всех прав и преимуществ и сослать на житье в Пермскую губернию.
Конфирмация  приказа была Высочайше утверждена 01.03.1862 г. (Из каких дворян происходил этот буйный юнкер, неизвестно.)

Другой персонаж, Егоров Василий Васильев, унтер-офицер Оренбургского линейного № 10 батальона, сын отставного штабс-капитана,  был признан виновным в трех кражах на сумму менее 30 рублей, самовольных отлучках,  ложных показаниях, нанесении побоев одному унтер-офицеру и одному рядовому и то же приговаривался к лишению всех особенных лично и по состоянию прав и преимуществ и ссылке на житье в Пермскую губернию. Император утвердил решение Генерал-Аудиториата 15 февраля 1862 года.

Почему же бердянского Московца выслали из теплых краев на север  на перевоспитание, узнать сложно; такое административное наказание назначает  местный губернатор по результатам уездного расследования, а эти архивы недолговечны. Поскольку хронологически высылка связана с проведением Освободительной реформы, то и Мокей Трофимович мог попасть в общий список за компанию. Может и повезет иному исследователю, и он найдет следы этого Московца  среди жителей деревни Багай  или в каком другом тридевятом месте.

Насколько значима приведенная информация о поселенцах для отражения и понимания общественной атмосферы не только в Пермской губернии, можно сослаться на поздний пример Михаила Шолохова, который поселил слесаря из инородцев в исконно казачий хутор Гремячий Лог и превратил его в сюжетную фигуру. Но это, как говорится, личное дело писателя, кому какую делать прическу. Забегая вперед скажу, что в этнографическом очерке Решетникова подлиповцы на пути в бурлачество не встретили ни беглого мастерового, ни ударившихся в раскол, ни буйного юнкера.
(Продолжение 6, связанное с похождениями Чичикова, в следующей части)