Пермская летопись, Решетниковская продолжение 12

*Что же сказать о «Подлиповцах» ?*

Во времена моего студенчества и последующие годы фамилии Белинского, Некрасова, Писарева и др. стояли на Олимпе демократической мысли со всеми вытекающими последствиями. Почему так произошло – не мне судить. Схематически же дело выглядит так: поскольку Государственная власть признает указанных деятелей пера своими предшественниками и в какой-то мере учителями, то и мы, убогие, должны им поклоняться и с пониманием относиться к некоторым фактам их жизнедеятельности. А куда денешься, если на страже стоит защитник пролетариата Максим Горький с его призывом уничтожать не сдавшегося врага и по радио и на концертах читают вдохновенными голосами различные варианты Мороза с красным носом.

Неумолимая история поставила на Олимп других былинописателей, и у некоторых историков – любителей возник вопрос  не только о причинах вознесения  на вершину прежних гениев, но и о самом тогдашнем Олимпе. Иными словами, какое же реальное место в духовном процессе в Российской империи занимали мыслители, чьи памятники по воле Ленина украшают и поныне городское пространство.
Заниматься этим вопросом по причине слабости подготовки я не стану. Дай Бог мне осилить редакторский разбор текста повести, опубликованной в трех книжках «Современника» за 1864 год. Сама  рукопись неизвестна, готовили ее к печати без Некрасова,  замечания цензора  в целом и конкретно по повести тоже неизвестны. 
Обычно какую-либо ходовую вещь из своего журнала Некрасов публиковал затем  отдельным изданием. В случае же с Решетниковым вышло по другому – он  передал дело своему помощнику по финансово – хозяйственным делам С. В. Звонареву, к которому, судя по письмам, относился снисходительно. Книготорговец  попросил писателя написать объявление, которое и появилось  в С П б Ведомостях (1867 г., № 292) :  «Жителям городов, расположенных при судоходных реках, часто случается видеть судорабочих, но едва ли кому известен быт бурлаков, занимающихся почти всю жизнь сплавом барок вниз по рекам Чусовой, Каме и Волге. Поэтому автор в очерке «Подлиповцы» со всею правдивостью, ясностью и без всяких прикрас  изложил перед читателями жизнь бедных, забитых, на взгляд  диких людей северо востока европейской России. В первой части изображены картины местности, обитаемой Пилой и Сысойком, их нравы, обычаи, простота, семейная жизнь, сложившиеся своеобразно, и, наконец, - единственная возможность избавиться от гнетущей их жизни, - желание быть бурлаками и поход за этим. Во второй части изображены картины бурлацкой жизни во всей их наготе.» Как видите, герои не пермяки, а люди северо-востока европейской России! Как говорится, вали кулем, потом разберем!

Звонарев выплатил за повесть 61 руб. 25 коп. и дополнительно в 1868 – 25 руб., потому что книга пошла хорошо. Много это или мало – судить не берусь. Этот текст был сверен с журнальным вариантом и напечатан в собрании сочинений.
В 1871 году Б. Кетриц составил книгу «Букварь по звуковому способу. Книжка для учеников»; в Исторической библиотеке ее не оказалось.  В отделе для чтения составитель Букваря по неизвестной причине поместил сокращенный вариант  «Подлиповцев» . 
Цензор Н. Е. Лебедев потребовал этот материал исключить: в  отрывке помещено описание одной пермской деревни, крестьяне которой терпят всевозможные лишения и притеснения, питаются мякиной и корой и жизнь которых состоит из постоянной  бесплодной борьбы с нуждою. Ко всему этому прибавляется непроходимое их невежество и суеверие, и они мрут, как мухи.(Якобы Пермякское происхождение деревни Подлипной цензором не упоминалось). 

Кетриц объем книги сократил, и ее можно было печатать без предварительной цензуры; в сентябре 1871 Букварь увидел свет. Другой цензор П. В. Голохвастов докладывал начальству относительно помещенной статьи «Подлиповцы»: В ней самыми мрачными красками описывается положение государственных крестьян Пермской губернии Чердынского уезда Чудиновской волости дер. Подлиповка. Забитые становым приставом, застращенные свщенником, они терпят постоянный голод. У них нет порядочных изб, они мерзнут в них, у них нет ни хлеба, ни скота, потому что нечем прокормить его, одним словом – нищета во всей наготе своей, которая доходит до того, что родители желают смерти своих детей.
Такова была официальная точка зрения; соответствие мрачных красок действительности не отрицалось. О другой деятельности двух упомянутых цензоров мне ничего неизвестно.

В журнале Достоевского «Эпоха», № 11 за 1864 год, была опубликована статья Дм. Аверкиева « По поводу самопризнаний двух петербуржцев». Автор, называя Решетникова господином цивилизованным  и гуманным, который даже заступается на словах за бурлаков,  приводит многочисленные факты таких сентиментальных восклицаний, иногда ни к селу, ни к городу. Ест бурлак, - автор восклицает:"ах, ты жизнь горемычная!" Барка плывет: опять то же восклицание. Разжалобить читателя хочет. А невежество у героев какое! Деревенские мальчики - деревня от Камы недалече - не знают, что значит плавать, не верят, что можно выучиться плавать. Мало того, удивляются, что камни в воде тонут, - должно воды никогда не видали. Думают, что если провернуть дыру в барке, то вода из нее вон выбежит. Бурлаки не знают какой они губернии. А описания: поели, поспали, песню запели, выпили, луку купили. Потом на следующей странице опять спали и ели, и сушеной рыбы купили. Через страницу, в городе мужик карету увидал: удивился зачем она? Не мешало бы автору придумать какое-нибудь остроумное предположение: дескать она ему печкой показалась или что-нибудь в этом роде. Разговоры больше из односложных слов состоят. . . Мы наглядно хотели показать насколько значительная часть наших передовых писателей знает народ и как изображает его. Конечно, г. Решетников не из лучших.»

Предметно рассматривать эту критику, особенно о мальчиках, не умеющих плавать,  я не стану. Приведу один личный пример. Из случайно взятых нескольких московских восьмиклассников ни один не согласился за плату за пять минут составить пять предложений, состоящих из семи и более слов. Задача оказалась сложноватой!
У другого критика, А. Скабичевского,  взгляд на «Подлиповцев»  и в целом на творчество Решетникова был умеренно положительный. ( см. его сочинения в двух томах, том 1, С П б, 1890 г.) « Рассказы г. Решетникова все-таки мы не можем назвать вполне народными. Они дают богатый этнографический и художественный материал, но в то же время они знакомят с одним только уголком нашей жизни, да и то преимущественно не русской, а тех восточных инородцев, которые едва только приняли русский язык. Вследствие этого они далеко не имеют общенародного значения, интерес их частный, и прочтя рассказы, вы все-таки не составите еще полного понятия не только о русской жизни вообще, но и о жизни бурлаков, которую они, между прочим, описывают. Для удостоверения в этом прочтите рядом с «Подлиповцами»  «Торговую Волгу»  Зарубина. В последней вы откроете такие черты жизни бурлаков, которых вы не найдете в «Подлиповцах», и наоборот .»
Одним словом, есть некоторые недостатки.
Оценка Скабичевским главного героя повести вполне положительная: «человек добрый, пробойный и работящий. Он  понял, что ничего не делая жить нельзя; он как-нибудь старался приискать себе работу, сбыть ее, а главное услужить своим подлиповцам. ( здесь и далее в тексте курсив критика.) Назад тому год Пила постоянно стрелял дичь и сбывал ее в городе, хлеб у него водился; но как-то раз утопил ружье в реке, сам простудился, и, пролежав два месяца, обеднел до того, что ему с семейством привелось  есть кору, а корове и лошадям вовсе нечего было есть. Оправившись после болезни, Пила пособрал у подлиповцев наделанных кадок, кузовков и лаптей, отправился за больных продавать в селе и городе. У Пилы в городе был знакомый хозяин постоялого двора, и он через посредство его находил покупателей. Он и раньше возил вещи, но теперь постоянно стал заставлять подлиповцев  работать, и для него ничего не значило съездить за сто верст; он одну половину денег отдавал крестьянам или покупал муки, а другую брал себе и покупал для себя пищи.  Если в городе ничего не покупали, Пила шел собирать ради Христа и потом делился с подлиповцами. Своим подлиповцам он помогал, чем только мог.» ( Читатель может проверить, насколько точно передал Скабичевский содержание очерка. Для справки: в Чердыни в  1861 году было 3408 жителей, в том числе 144 купца и 2547 мещан и 98 государственных крестьян. А собирал милостыню, наверное, не один Пила!)

Заключительный вывод  критика гласит: «Решетников во всех своих произведениях старается представить основной принцип, существенное стремление жизни народных масс. Этот принцип, по его мнению, заключается не в чем другом, как во всеобщем стремлении устроить свою жизнь во всех отношениях счастливо, приобрести для этого богачество и найти такое место на земле, где было бы жить лучше.»
А как оценивать в исторической перспективе это стремление к богачеству  и подлиповцев,  и других русских людей,  Скабичевский умолчал.
Беглую оценку Тургеневым повести как  трезвую правду комментировать излишне...
(Продолжение 13 в следующей части)